Сырок

Перечитывая рассказы Василия Шукшина, осознаешь, что алтайский мужик – он как брат-близнец. Один живет на Алтае, другой в Архангельской глубинке. Жизненные ситуации бывают весьма юморно-комичные. А деревенский мужик, может, я и ошибаюсь, но считаю, что он смекалистей, веселее городского.
Данная история произошла в середине 60-х гг прошлого столетия. Участников данных событий уже нет в живых, царствие им небесное. Пусть они там простят меня, что я излагаю суть данного события.
Наше село разбито на четыре околотка: Гора, Бор, Петухово, Монастырщина. В нашем околотке на Горе, проживали два мужика. Одного звали Андрей Дмитриевич. Он был инвалид. Нога была ампутирована по колено. Потерял ее в молодости в период сельскохозяйственных работ. Деревянный протез вставлялся в коленный сустав и крепился к бедру ремнями. Его так и звали мужики Андрюха-хромой. Когда он шел, то чем-то напоминал пирата из «Острова сокровищ». Несмотря на инвалидность, Андрей построил новый небольшой домик – флигельком. Занимался рыбалкой, попивал винцо и в ус не дул.
Второго мужика звали Александр Антонович. Шурка жил с матерью Клавдией Тимофеевной. Отец погиб на фронте во время войны. Антонович работал в совхозе в бригаде плотников. Рубили и вывозили лес, пилили на пилораме, строили дома, скотные дворы. Строек и ремонта хватало – совхоз был большой. По меркам села Шурка – мужик рукодельный. Построил дом, покрытый цинковой крышей. Мужики его звали Шурка-раностав. В четыре утра он уже на ногах. До работы успевал съездить на рыбалку, переделать массу домашних дел. А дел в деревне – делать не переделать. Шурка был наивный, необидчивый, всему верил и его часто разыгрывали, а без этого никак нельзя (иначе «загремишь под фанфары», как говорил персонаж Купи-продай из фильма «Тени исчезают в полдень»). Мужики подтрунивали: «Шурка, петухи еще не запели, а ты уже в работе». Он не обижался, отвечал: «Кто рано встает, тому Бог подает».
Наступил июль. Мужики в деревне явно активизировались. Каждый год поджидали подхода камбалы. Начиная с Иван-дня и до глубокой осени можно было ловить на продольники криворотую гостьюшку. Возле песчаного берега, через 25-30 метров плавили колышки с грузом на веревке. Колышкам непременно подвязывались куски белого пенопласта, чтоб, когда вода рябит, видно ориентир. Кроме того, это пограничный знак – место занято, смещайся вверх по течению или вниз. Продольники выставлялись до пятидесяти крючков, их называли кубасные. Выставлялись продольники из щельи – закидные по 10-15 крючков. В каждой семье, где были мужики, непременно выставлялись продольники, а то и два-три. С щельи закидушки настораживали ребятишки и даже женщины, так как тут не нужна лодка.
Наживкой служили дождевые черви, по-деревенски, шуры. Если лето было жарким, то шуров добывать становилось проблематично. У каждого рыбака есть свой питомник для наживки. Кто-то собирал кору, щепу от дров в яму. Перепрев, в этой массе можно накопать деликатеса для камбал. Жара без дождей – и шуры уходили из питомника. Тогда мужики ездили на лодках на ивовые острова-кошки и в логах в слое нанесенного ила после половодья добывали шуров. Копали и на лугу, где находился конский загон. Земля, сдобренная навозом, основательно утоптана конями. В перегное тоже можно разжиться наживкой.
Моя жена – заядлая рыбачка, удить начала с малолетства. И сейчас на пенсии бросает все дела, берет удочку, ящичек для сиденья и идет к матушке-Мезени. Удочная рыбалка – это отдушина для души и тела. Без улова никогда не приходит, обычно трехлитровый бидончик бывает заполнен ельцами, пескарями, окунями, сорогами. Иногда удается высадить большого хариуса, щучку или камбалу. Вот у нее свой питомник. За домом обильно растет мокрица. В нее уложены две-три старых фуфайки. После каждой бани мыльная вода собирается в большое ведро и поливается эта подушка сверху. Через недельку отворачиваешь фуфайку – успевай хватать шуриков разного калибра. Вода со стиральным порошком не годится. Не особо ее обожают черви. Края фуфаек нужно пригрузить досками или поленьями, иначе появятся непрошенные гости – любопытные вороны, которые будут угощаться дармовым кушаньем. Подходя к реке, женушка каждый раз соблюдает ритуал: непременно низко кланяется Мезени: «Здравствуй, милая реченька, кормилица и поилица. Благодарствую – кормишь божию рабу и ее семейство. Спасибо Господу Богу, Николы-Чудотворцу, всем покровителям воды! Не со злым умыслом пришла, не ради обогащения, а для прокорма домочадцев».
Если позволяло, то камбалу ловили впрок. У каждого рыбака имелся деревянный бочонок, ушатик или, на худой конец, баклашка. В них засаливалась камбала. За сезон тара заполнялась. А если попал на место, то можно было затарить значительно больше. Некоторые рыбаки присаливали камбалу некрепко, тогда она подкисала и получалась с душком. Недавно прочитал, что такая рыба улучшает моторную функцию кишечника. Бочонок заливался рассолом – тузлуком, сверху – гнеток, рыба не будет илеть. Обязательно плотно закрывался и опускался в погреб-ледник, набитый раз в год снегом. Если ледник не имелся, то ставился на поветь, где по-прохладнее. Камбала – рыба, которая не приедается никогда. Ею можно каждый день трапезничать. Некоторые мужики доставали из бочонка две-три камбалы, споласкивали водой и наворачивали сырком. Это называлось – засолониться перед чаем. Жонки говорили ласково: «Жоркой, только треск за ушами стоит. Ему хоть дров меленьких наложи – все смолотит».
Обычно женщины отваривали картофель, очищенный, он разминался в глиняной ладке. Это чудо-посуда, которую не заменят никакие тефлоновые сковородки. Делалась этакая пюрейная перинка, сверху укладывались промытые камбалы. Ну, вот, этих красавиц нужно нарядить еще. Делалась подлива, никакой воды, заливалось все коровьим молоком, ложился кусман сливочного масла. Кто-то еще, если есть возможность, ложил ложки две-три сметаны или сливок. Говорят, «кашу маслом не испортишь» - это относится и к камбале. Вроде ничего не забыли. Наступает решающий момент. Русская печка истоплена, уголья разгребёны по бокам. На деревянной лопатке глиняная ладочка въезжает на под печи. Самая вкусная рыба получается в этой чудо-самобранке.
Русская печь не один век служит верой и правдой, особенно у нас на Севере. Но в последнее время пошла мода на городскую жизнь. Русскую печь кое-кто убирает. Мотивируют это тем, что много занимает места, грязь и копоть. Понятно, что раз в неделю нужно почистить под печки от золы и углей. Ну, и один-два раза в год сползать на крышу – почистить дымоход от сажи. У настоящей хозяйки русская печка свежо пебелена или покрыта белой водоэмульсионной краской. Стоит величаво, словно невеста в подвенечном платье. Эта помощница послужит вам еще долго-долго. Как хорошо после ядреного морозца полежать на русской печеньке. Забираешься, валишься на спину. Живительное тепло начинает проникать в тело. В трубе завывает ветер, на улице пуржит. Труба, словно орган, выдает чарующие звуки. Кошка – завсегдайка печи, уваливается к тебе на грудь мордочкой к лицу. Нежно лизнет мурлыка в щеку или нос своим шершавым язычком, как бы говоря, «начинаю представление». При этом слегка выпускает из своих пушистых лапок острые коготочки, которые впиваются в грудь. По телу пробегает приятная истома. Этакий бесплатный сеанс иглоукалывания. И вот включают звуки дивные старинной шарманки. Они то тише, то громче. Шарманка и орган – это что-то невообразимое, только мурлыка может издавать эти чарующие дивные звуки. Кажется, что мать поет своему ребенку колыбельную песню. Эк я вздремнул! Пора и домашние дела делать. Надо вон жонушке валенки подшить.
На улице вблизи дома чувствуется, печется камбала, аж слюнки текут. Наконец-то ладочка из печи выезжает на шесток. Все пропарилось, прожарилось, протомилось. Верх ладки покрыт золотистой пенкой. Значит, деликатес готов. Но нужно еще подождать, глина будет долго отдавать тепло. Сверху, чтобы не упала сажа, хозяйка заботливо укрывает посуду чистой тряпочкой. А вот и обед! Ладочка еще теплая водворяется на стол. Нарезан стопками белый и черный хлебушек. Чинно усаживаются домочадцы и начинается трапеза. Камбалу непременно мачут рукой. Кусочек хлеба пропитывается подливой и вместе с картофельным пюре и кусочком рыбы отправляется в рот. Хозяюшка достает из печи эмалированную кружку с подливой и щедро поливает содержимое ладки. Женщины шутливо говорят: «Мачи, мачи, а рыбку-то не волочи». Ладочка опорожнена до блеска. Все сыты и довольны. Наконец-то можно пофуркать чаечку с морошечным пирогом. Камбала – непременное первое блюдо на всех поминках по усопшему.
Шурке в этом году отпуск выпал в июле. Настала Иванова неделя. Накопав кое-как шуров, он выставил с моторной лодки аж два кубасных продольника. Проснувшись как обычно, попил чаю и поехал проверять снасти. Улов не радовал: шесть небольших камбалок (синявок), с десяток ершей да харюсок – только уха. Чуть не половина уд была обсосана мелюзгой. Хромой тоже посмотрел продольник и попадал к домашнему берегу. У него была небольшая деревянная лодочка, ездил на веслах (гребях). Суденышко плавало довольно-таки ходко. Лодка причалила.
Шурка пошел поинтересоваться, каков у рыбака улов. Поздоровались, Антонович начал сетовать – никакой камбалы нет. Андрюха закурил беломорину, хитро прищурил один глаз и произнес: «А меня Господь не обидел. Убогому все чего-нибудь дает». Шурка заглянул в лодку и обомлел. Своедельное ведро из-под яблочной повидлы литров на пять-семь заполнено с чепушком большими камбалами (ламбахами). Они шевелили толстенными загривками и лениво открывали рты. Антоновичу показалось, как будто они ему подмигивают. «Э-э, Дмитриевич, ты на чего ловишь? Разве не на шура?» - заискивающе спросил раностав. Издевательски хмыкнув, Андрюха произнес: «Ты – Шурка, вот и лови на шура. А у меня особо секретна наживка». Хромой черт! Как выудить тайну? Улыбнувшись, Антонович выпалил: «За секрет ставлю бомбу». Мужики называли бомбами бутылки емкостью восемьсот грамм с красным вином градусов 18-16. Само винцо называлось бормотуха. Клавдия Тимофеевна после каждой баньки покупала сыну бутылочку красного, а тому выпить было недосуг – весь в делах и заботах. Так и стояли на повети  в шкафу две непочатых бутылки.
Хромой был хапок на вино. «Давай, тащи скорей!». Шурка обернулся быстро, дом находился недалеко. Андрюха открыл ножичком пробку, достал из бардачка граненый стакан. Емкость доверху заполнилась пурпурно-красным вином. Начал медленно со смаком осушать посудину. Где-то там внутри сразу зачивкало. «Так вот, Шурка, дурья ты башка. Я тебе особу наживку, но не вздумай проболтаться мужикам, а то оголодят. Знай, камбал я ловлю на плавленые сырки». У Антоновича в голове закрутилось: «Ай да Андрюха, ай да Дока. Не зря говорят, век живи, век учись, так дураком и умрешь».
Шурка сразу рванул в лавку. Спросил, есть ли плавленые сырки. Сырки никто не брал, в основном, мужики на закуску – дешево и сердито. Антонович взял весь товар оптом – 25 сырков. Продавец ошарашенно глядела на покупателя: «Чего у вас там подпольна свадьба что ли?». Шурка затараторил: «Нет-нет. Валя Сусаннин приезжает, друг детства. Поедем удить ко Гремечему ручью денька на два-три». Прибежав домой, хозяин принялся штамповать наживки. Три сырка были очищены от золотинок и порезаны на ровные кубики и аккуратно сложены в коробку из-под монпансье. Остальные заготовки наживок уложены в кулек и убраны в холодильник. Мать с удивлением смотрела за манипуляциями сына. Шурка так ей толком ничего и не объяснил, приказал: «Держать язык на замке. Будет, мамка, и на нашей улице праздник».
На вечерней зорьке на продольниках появились новые наживки. Приехав, он попил чайку и завалился пораньше спать. Всю ночь Антоновичу снились камбалы. Он вытягивает продольник, а там идет непрерывная елочная гирлянда. Камбалы были огромны, значительно больше, чем у хромого, только хвосты дончат об лодку. Во сне рыбак счастливо улыбался. Утром Шурка, подъехав, зацепился за буй. Подтянув продольник, он почувствовал рывок. В голове пронеслось: «Есть, родимые!». Но радость была преждевременной, просто кибас замыло песком. Наконец-то пошли уды. Но не с камбалами, а белеющими сырками. На первом продольнике ни одной рыбинки, второй тоже пуст.
Невеселый рыбак причалил к берегу. Андрюха сидел в лодке и чистил улов. Черева выкидывал на берег. Над ним кружилась свора чаек. Они громко кричали, дрались из-за добычи. «Ну, вас, голодайки, угомонитесь!». Подошел Антонович, молча наблюдая за процессом разделки рыбы. Он стоял, как провинившийся школьник, переминаясь с ноги на ногу. «А, рыбачок! Каков улов на сырки?». Шурка перевернул пустое ведро и чуть не плача сказал: «Наверно, я не на место попал, надо переставлять продольники». «Ничего не надо переставлять. А ну-ка, покажи наживку». Открыв коробку, хромой с деловым видом повертел квадратик сыра, затем бросил его в рот и начал медленно жевать. Дегустатор выпалил: «Тю! Да ты не те сырки купил!». «Как, не те?». «Давай еще бомбу, и я до конца раскрою свою тайну».
Шурка опять смотался домой. Пират балдел. Второй день, улов был запредельным в прямом и в переносном смысле. Ярко светило, пригревая, солнышко. На дне лодки стояло полное ведро рыбы. Бутылка открыта, стаканчик заполнен чудодейственным напитком богов – так называл бормотуху инвалид. Лепота! Такое событие, разве что один раз в сто лет бывает. Опять началась обработка незадачливого рыбачка: «Так вот, камбалья голова, купил ты сырки «Дружба», а у них жирность 4%, я сразу на вкус определил. Ты пойми, Шурка, ведь камбала, она как дравна баба. Сегодня один наряд, а завтра совершенно другой подавай». Подняв указательный палец кверху, Андрюха торжественно произнес: «Сырок нужен «Янтарный» 8% жирность». Шурка обомлел: «А где его взять-то?». «В Мезень закажи, мне оттуда привезли».
Антонович во всю прыть помчался к почте. Вот-вот должна придти грузовая машина с белой полосой на борту. Шофер был знакомый – Аркадий Коткин. Почты в те годы поступало очень много. Кузов набивался битком, сверху закрывался брезентом, чтобы не попадали осадки и грязь. В каждой семье выписывалось по десять и более экземпляров газет и журналов. Непрерывным потоком шли посылки и бандероли из деревень в города и по обратному адресу. Авиапосылки были недорогие и доступные населению. В праздники работы прибавлялось, поздравляли родных, близких, друзей специальными открытками. Доставлялось огромное количество телеграмм. Кинофикация посылала железные банки с фильмами. Киноустановки находились почти в каждой деревне. Кроме того, работали на полную мощность базы Посылторга. Все необходимое, чего нет в магазине вам могли выслать. На почтах находились каталоги. Смотри и заказывай товар на специальный бланк. Появились почти в каждом доме радиолы. Грампластинки в торговле – редкость, а тут смотри каталог, заказывай на Апрелевскую базу. И вот недели через две можешь слушать Ободзинского, Мулермана, Королева, Хиля, Лещенко, Антонова, Мондрус, Минсарову, Ротару, ВИА «Норок», «Гая», «Веселый ребята», «Орера». «Голубые гитары», «Цветы», зарубежных исполнителей Яноша Коша, Дин Рида, Карела Готта, Рафаэля, Лили Иванову, Радмилу Караклаич, «Битлз», песни из индийского кино. У мужиков пользовалась спросом Подольская база, которая высылала запчасти для лодочных моторов «Ветерок», «Вихрь», «Нептун».
На следующие день из райцентра поступили сырки «Янтарные», аж двадцать штук. Вечером новая наживка болталась на крючках. Ранним утром, история повторилась. Шурка начал понимать, его дурят. Подойдя к лодке хромого, стало понятно, чайки кружились и галдели, значит, опять полное ведро. Андрюха начал сыпать тирадами: «Шура, дурачина ты, простофиля! Надо же быть таким наивным человеком. Как надоели твои сырки! На, смотри мое изобретение!». Он зашел в воду, недалеко от берега плавал плавок. Зацепив его, приподнял небольшую вершицу. Ловушка изготовлена из алюминиевой проволоки. В горле приторочена на проволочках хлебная корка. Внутри плескались штук тридцать ельцов. «Вот, Шурка и весь секрет! Берешь ельца, режешь его не небольшие кусочки, наживляешь, а потом снимай своих ламбах».
Мужики народ изобретательный. Под ловушки приспособили трехлитровые огуречные банки из стекла. Бралась банка жестяная из-под сгущенки, делалась воронка, которая вставлялась в горло стеклянной банки, крепилась с помощью хозяйственной резинки. Обязательно воронка обмазывалась тоненько тестом или хорошо размятым мякишем хлеба. Получилась этакая мини-вершица. Приезжай, вытряхивай ельцов из банки на наживку, заменяй воронку с тестом и лови камбал. Мужички и зимой ставят банки под лед. Вот вам и живец на отлов налима, щуки, хариуса. Под осень ловят миногу, ее тоже используют для наживок. А Дедеулев Александр Антонович в тот год наловил камбал целый бочонок и даже небольшую баклашку. В долгие зимние вечера они макали испеченную в русской печи рыбку. Клавдия Тимофеевна приговаривала: «Какой Шурка удачливый рыбак!». Вот такая, брат, история!