Товарищеский суд

Нашему поколению удалось пожить в СССР, продолжаем тянуть жизненную лямку в России. Воспоминания о Советском Союзе не такие уж и плохие. В те годы существовал энтузиазм, люди помогали друг другу, можно сказать, безвозмездно. Сейчас в голове людей: деньги, деньги и еще много денег. На работу почти никого не созовешь. А если и придут что-то делать такса – 500 руб в час. В этой расценке нет здравого смысла. Ну, да Бог им судья, он разберется с такими рвачами.
Дошло до того, что могилы усопшим в деревнях-то! копают за деньги, да и то местных не созовешь, особенно зимой. Нужно долбить мерзлую землю – мотивируют отказ, у кого болит спина, рука, нога, хотя на вид здоровые ребята. Зато весь этот контингент получает пособие по безработице. Посиживают на угорушке Мезени, попивают пивко, винцо, водочку, устраивая дискуссии о жизненном времени. Вот и приходится нанимать на земляные работы мужичков из Мезени. Многие люди разучились вкалывать.
Сам я – неверующий, состоял в рядах ВЛКСМ, так что не созрел еще для духовной жизни, но в душе чувствую присутствие Бога, потусторонних сил. Может я и ошибаюсь, но считаю, если тебе даны руки-ноги, использовать их нужно по прямому назначению на полную катушку. Всевышний смотрит, как человек использует жизненный моторесурс. Если сачкуешь, не работаешь, привык не ходить много, а всюду возить свою задницу, он начинает подталкивать вас к краешку земли.
В советское время расписано со школы. Сначала тебя примут в октябрята, затем – в пионеры, но и в завершении – комсомол. Отслужив два года в армии, явился в родное село Дорогорское. В 70-80 гг прошлого века жизнь кипела и бурлила. Ходили на воскресники, устраивали спортивные соревнования, участвовали в ДНД.
Старый сельский совет, председатель Сахаров Александр Александрович. Пришел по работе, нужно установить дополнительную телефонную розетку. Глава начал интересоваться, являюсь ли я комсомольцем, а также дружинником. Получив утвердительный ответ, он изрек: «Хотим Вам дать поручение – стать членом товарищеского суда». Молодой, глупый был: «А что там делают-то?». «Да ничего сложного нет, в основном, пьяниц да дебоширов обсуждать будете. Нужно общественность поднять на борьбу с негативными явлениями» - протараторил Александр Александрович.
Первый год начал функционировал новый Дом Культуры, народ посещал активно концерты, танцы, кружки по интересам. А кино, в основном, посещал молодяжник. В то время появилось телевидение, прием неуверенный, все зависело от погоды. На крышах домов устанавливали большие антенны, построенные на шангалы. Пожилые люди предпочитали сидеть у телевизионного экрана.
И вот в один из февральских дней мне позвонил председатель товарищеского суда – Щепихин Николай Александрович, работающий токарем в мелиорации. Приказано явиться в ДК к 19.00 на первое заседание суда. Как сейчас вспоминается афиша на стенде: большими печатными буквами надпись – «Товарищеский суд. Повестка: аморальное поведение товарищей 1. Малухина Андрея Яковлевича 2. Немнюгина Ивана Викторовича. Начало в 19.00». Вечерний киносеанс начинался в 20.00, так что народ по-любому на это мероприятие должен придти.
Сейчас в кинотеатрах продают попкорн, прохладительные напитки. В былые времена молодежь заботилась о себе сама. За ДК стайка молодых людей распечатывала бутылочки две-три азербайджанского портвейна «Агдам», который разливался в складной стаканчик для бритья. Питье пускалось по кругу, с заеданием какой-нибудь карамелькой. Просмотр фильма после небольшого допинга становился более захватывающим, интересным.
В 19.00 члены и председатель товарищеского суда сидят на сцене за столом, застеленным красной скатертью. На передние ряды никто не садился. Молодежь кучковалась назади. Место называлось галерка. Дверь распахнулась, в зал бравой походкой влетел товарищ Малухин. За ним, как бы прячась за его спину, семенил Ванька Немнюгин. Об этих двух героях я непременно еще напишу, из головы не все ещё выветрялось. 
Окинув взглядом зал, Яковлевич промолвил: «Пошли, Ваня, наперед, посудимым там место». Одет Андрей с ниточки-иголочки, как будто здесь проходит партийный форум, а он его делегат. На арестанте короткая зимняя куртка, она растегнута, а под ней выглядывает добротный пиджак, а, главное, безукоризненно белая рубашка с черным галстуком. Можно подумать, это государственный чиновник высокого ранга.
Ванька так же выглядел шикарно. Туфли на высокой платформе, брюки-клеш синего цвета, водолазка, но, главный элемент – длинный мохеровый шарф, небрежно повязанный вокруг шеи. Можно принять за артиста из филармонии. Усевшись, Яковлевич закинул ногу на ногу и выдавил: «Ну, что там у Вас, Николай! Начинай, а то публика ждет зрелищ».
Председатель встал, надел очки. Выступая по заготовленной шпаргалке, забубнил монотонным голосом. Начал и морального кодекса строителя коммунизма, а потом о вопиющих изъянах двух этих граждан. Намекнул, что надо бы данных субчиков взять в оборот, пропесочить, чтоб им стыдно стало. Речь заняла не более пяти минут. Поступило предложение обсудить негативные явления. Зал молчал. Пожалуй, половину киношников нужно привлекать за перечисленные излишества.
Малухин встал, скинул куртку, окинул взором зал: «Подсудимому дается последнее слово, а так как поразгогольствать никого нет, тогда разрешите слово молвить. Кстати, Николай! Нам, как подсудимым положен адвокат. Вы, я думаю, забыли об этой юридической помощи». Председатель что-то невнятно промямлил на замечание оппонента, диалог продолжался: «Ну, ничего, Малухин тоже не пальцем деланный, защитимся, как сможем».
Яковлевич в два скока заскочил на сцену, медленно рукой поправил волосы назад, и тут его понесло, как Остапа Бендера на шахматной лекции в Васюках. Оратор был красноречив: «Ну, что дорогие вы мои земляки! Сидите в тепле, светло, душа радуется, петь хочется! Вспомните, где вам совсем недавно приходилось проводить свой досуг? Трущоба!!! Я с гордостью скажу, сидите вы в этом прекрасном заведении, благодаря мастеру ПМК – Малухину Андрюхе. Да-да! Для вас я просто Андрюха. Вы представить не можете, какая широкомасштабная операция проведена по пуску данного объекта. Сколько нервов-сил, здоровья вложено в этот дворец».
Оратор, кстати, выступал без всяких бумажек, сделав небольшую паузу, задумался, как еще поубедительней растревожить души находившихся в зале. Он понесся вновь в атаку: «Вы не задумывались, товарищи, сколько на строительство потрачено материалов?».  Возьмите для начала нулевой цикл. В котлован уложено бетонных блоков – 217 штук и каждый весом по 750 кг». Словно арифмометр трибун начал сыпать цифрами. Пошло перечисление в штуках красного и силикатного кирпича, шифер в площадках, стекло в погонных метрах, краска масляная и водоэмульсионная в литрах, не забыта карельская плитка. Дальше пошла электропроводка и оборудование для санузлов, ну и, конечно, в кубатуре пиломатериалов.
Яковлевич говорил громко, внятно, без запинок, слова, словно горох, летели к зрителям. Кое-кто из слушателей сидел с открытыми ртами, можно подумать, что это не Малухин Андрюха, а Вольф Мессинг. Пламенная речь растянулась минут на двадцать, Андрей наблюдал за залом. Внутренний голос подсказал ему – эффект есть. Но надо  начатое дело подзакрепить, очередная психическая атака в ход пущена. Кочегарка – сооружение так же немаленькое. Произошло перечисление стройматериалов на котельную минут на десять. Итог речи занял 30 минут. Как бы замедляя ход, Андрей добавил: «Совсем память-то дырявая стала, вы уж извините меня, гвозди-то, гвозди я упустил! Как же, братцы вы мои, без гвоздя не проживешь! Ну, вкратце и все мое выступление. И вы собирались казнить Малухина!? И еще этого юнца Ваньку?!».
С галерки кто-то крикнул: «Браво!» и раздались громкие аплодисменты. Весь товарищеский суд сидел с поникшими взглядами, как будто они обвиняемые. Андрей неспеша надел тужурку, пожелал всем присутствующим приятного просмотра фильма и двинулся с Ванькой к выходу. Сделав два шага, он обернулся и обратился к Николаю Александровичу: «А тебе, Николай, стыдно должно быть! Ты вроде еще нам и родня. Нехорошо, ой, как нехорошо!».
После этого заседания товарищеский суд прекратил своё существование. Вот такая, брат, история.