Факел

Вот и опять наступил очередной день. Утром, приоткрыв глаза, мысленно обращаюсь к Господу Богу. Благодарю его за то, что могу слышать голоса родных и близких мне людей, пение птиц, будничные звуки села.
Первым в гости заскочил нежный лучик солнца. Он пробежался ласково по лицу, как бы говоря: «Давай! Вставай скорей, ведь у нас с тобой громадьё дел. Пусть этот день принесет радость нам, так что, за работу, мой друг!».
В деревне рано встают - пять часов утра житейская норма для мужиков и женщин. Как говорят в народе, начинается «обредня». В каждом почти доме находилась скотина. Вот за ней в первую очередь и ухаживали. В 80-90-е гг. одних только коров в Дорогорском у частников насчитывалось свыше шестидесяти голов. С утра женщины кормили буренушек чем-нибудь вкусненьким. Обычно делалось пойло. В большом ведре заваривались отруби, обязательно немного соли, кто-то добавлял резаный картофель, морковь. Можно добавить и излишки хлеба со стола. Не зря говорят, что «молоко у коровы на языке».
Хозяйки приступали к утренней дойке кормилиц. Мужики успевали в это время натаскать воды, кроме того, накосить беремечко травы на замёжках около домов. Затем коровы выгонялись до конца села и сдавались под караул пастухам. В последнее время нанимали для этого ребятишек-старшеклассников, которые неплохо справлялись с пастьбой стада. Ну, вот, как раз до работы и успеваешь управиться.
В Дорогорском в летний праздник Иван-день мужики начинают подготовку к сенокосу. Для коровушки на зиму сена нужно много. Тем более, если отелится, еще и теленочку нужен запас.
С раннего утра слышен перестук молотков. Мужское население готовит – отбивает – косы. Начинают оттягивать литовки с пятки. Удары сильные не нужны, а то будет брак – ляпухи. Отбивальщик изредка поплевывает на наковаленку, чтоб металл равномерно оттягивался. Острие у опытного направщика, что бритва. Носок косы подправляется мелким напильничком. Некоторые мужики косы точат на наждаке – дешево и сердито. Такой инструмент очень быстро тупится, так точило накаляет металл.
Для женщин косы пятиручные, для мужиков – семиручные - самый оптимальный вариант. Ценились изделия пятидесятых годов. Они значительно тоньше современных, поэтому их легче и отбивать. А если попадется литовка с клеймом «Гусь», то ей цены нет. Эти косы в царское время привозили из-за границы. У некоторых сельчан они служили исправно не одно поколение, хотя многие от длительной работы были клёпанные-переклёпанные. Ну, вот, косы отбиты и заботливо завернуты в холстину, можно начинать сенокосную страду.
Едем на лодке с жёнушкой на устье Старой Кимжи, участок Заозерье. Здесь анм выделено 1.8 га луга. Тут дорогор человек десять ставили сено. Косьбу лучше всего начинать в вечернее время, ведь у нас на Севере белые ночи. Трава становится мягче, податливее. Не зря в народе говорят, «коси коса, пока роса», «роса долой – пошли домой».
Обкашиваем зарод, ну, а дальше друг за другом идем по кругу. Косы звонко поют: «Вжик, вжик – торопись мужик». Сделав по большому кружку, лопатим (подправляем) литовки. Через пять кругов ставим другие отбитые косы. Местами попадается в траве шиповник, да и землеройки с кротами выкидывают землю в виде холмиков, которые существенно тупят инструмент. По три сменных косы – результат обозримо виден. Время три часа ночи, пора и домой, ведь нужно еще и на работу оставить сил.
С погодой тоже может не подфартить, тогда наездишься, покатаешь сенные перевальчики. Но если попал на ведрие (так говорили старики о хорошей погоде), то считай, за недельку обробишься. Когда первострадное сенцо заботливо сметано в зарод, оно самое ценное, душа радуется и поёт. Есть что дать коровушке и теленочку в долгую зиму.
Некоторые мужички ну никак не хотели косить вручную, ждали совхозных тракторов. В данной ситуации уборка трав могла утянуться на август, а в это время с Ильина-дня частенько наступали дожди, как говорили «дуньки-сеногнойки».
Пришлось подержать и овец, много свиней и даже кур. Времена такие царили, когда скотина в домашнем хозяйстве являлась весомым подспорьем. Зато сейчас никому ничего не надо.
Кое-кто в те времена заводил и коз, но это единичные случаи. Козу в народе называли «сталинской коровой». Хорошая козочка в день могла дать три литра ценного молока. Но уж очень назойлив этот скот, в любую дыру пролезет, тогда ваш или соседский огородик будет разбомблен.
В нашем околотке сосед тоже приобрел маленькую козочку и козлика. А как без козлика-то? Производитель потомства обязательно нужен. Его нарекли пролетарским именем Факелок. Хозяин нарадоваться не мог, такая это парочка была миленькая. А те похаживали около дома да пощипывали зеленую травушку.
Но вскоре козлику, по-видимому, стало тесновато в этом пространстве. Он без подруги начал изучать достопримечательности села Дорогорского. Стал уже шастать и около магазинов. Предприниматель Лупачев Александр Анатольевич не один раз угощал его то яблочком, то бананчиком. Факелку явно понравилось дармовое угощение.
Дальше маршрут следования туриста пролегал по угору реки Мезень. В те годы почти каждый день там функционировал ресторан «Бревно». Молодежь, да и мужики зрелого возраста производили в данном заведении дегустацию всевозможных спиртных напитков с закусыванием нехитрой снедью. Здесь происходили бурные споры о рыбалке и охоте, о всяких жизненных ситуациях. Но, в основном, шло переливание воды из пустого в порожнее.
Если клиент не рассчитал сил, разрешалось вздремнуть часик-другой с комфортом на травке. Вот Факелок и повадился заглядывать в этот народный ресторанчик. Кто-то кусочком хлеба угостит, кто-то огурчик поднесет, а кто-то и сигаретку не пожалеет. В общем, к табачку козленочек приобщился с малолетства. Но не только вкуснятину подносили пьяное мужичьё, ради забавы потреплют козлика за пока еще маленькие рожки, дернут за жиденькую бороденку или хвост. А кто-то в угаре и пинка увесистого даст. Факелок терпел выкрутасы выпивох, он ведь был еще маленький, только начал постигать жизненный путь. Баловались с козликом и ребятишки.
Прошел год, перезимовав зиму в хлеву козье племя опять радовалось весне. За зиму животное разительно изменилось. Хозяин в козьий рацион включил картофель, морковку, капустный лист и кочерыжки, даже баловал хлебушком. По улице ходил уже, не побоюсь сказать, Факел. Высокий в холке с густой блестящей шерстью. Гордостью козла являлась большая голова, которую венчали два грозных витых рога. Они напоминали турецкие кинжалы ятаганы. Жиденькая бороденка превратилась в длинное пышное мочало, которое чуть не волочилось по земле. Глаза расширенные выпученные с интересом разглядывали сельчан.
Сейчас уже многие сторонились козла. Во-первых, Факел стал обладателем грозного оружия, которое кое-кто испытал на себе. Во-вторых, когда он шел, то чувствовался шлейф удушливого запаха производителя. Не зря жёнки говорят про запойного мужика: «Ну ты и душной, как козел!».
Недавно узнал, что в царское время кавалеристы в конюшнях держали козлов. Если поселялась тут ласка, зверек меньше горностая, то доводила лошадей до измождения, бегая по их спинам. Как только появлялся козел, зверек исчезал.
В один из августовских вечеров появилось свободное время. Решил использовать его с пользой. Открыл амбар, вытащил брезент, на который уложил рыбацкую сеть, требующую ремонта. Только начал чинить ловушку, из заулка выплыл явно навеселе гость. Личность незаурядная – Тярасов Альберт Михайлович. Его мужички звали Алька-мурза. Роль Михалыча в Дорогорском весьма значимая. В литературных кругах раньше был критик-цензор В.Г. Белинский. В Дорогорском таким рупором, дающим оценку всем сельским событиям являлся Алька. Связисты ему учредили ласковый титул «Белеюшко».
Усевшись рядом на полено, Михалыч начал меня поучать рыбацким премудростям, мол, где дырка на сетке, там и рыбка. Ну, ладно, у меня дело спорится, а ты, как говорят, мели Емеля, твоя неделя.
Вдруг с центральной дороги я увидел попадающих ко мне еще двух гостеньков. Мужички жили по соседству. Первый – Сашка Гращенко «Водя» - родом из Вельска. Второй – Сашка Петров. Братва шла пошатываясь из стороны в сторону. Чтобы не так штормило, они держались под ручку. Ну, примерно, как кавалер барышню ведет на свидание. Сзади эту свиту сопровождал Факел, он семенил, как привязанный к мужикам.
Я заметил, что Сашка Петров щедро угощает козлину сигаретками «Прима». Подойдя, Водя с гордостью изрек: «Сосед! Ты полюбуйся, какую Сашка сегодня красоту отхватил в лавке. Имеем полное право расслабиться, обмыть товар. Да это не сапоги, а сказка. Им сносу не будет, на всю жизнь хватит».
Сапоги с длинными голяхами на самом деле были дивные зеленого цвета, изготовленные из какого-то полимера. Для пущей важности они разогнуты хозяином до бедер — пусть любуются вельским мачо.
Сапоги рыбацкие, да и повседневные в то время изготовляли из резины. Имели свойство прокалываться, а с эксплуатацией еще и давать трещины. Мужики заботливо производили ремонт, наклеивая заплатки резиновым клеем, а кое-кто пользовался услугами автомобильного вулканизатора. Я подумал: «Везет же дураку!».
Факел стоял сзади. По-видимому, дожидаясь очередного никотинового допинга. Водя, не оглядываясь, пяткой сапога саданул наркоману в самую что на есть морду, произнеся: «А ты дуй отсюда, а то только воняешь!». Реакция оказалась мгновенной. Два мощных рога вдарили под Сашкины коленки.
Сначала из его рта вылетела недокуренная сигаретина, а за ней, словно подрубленный сук, рухнул на землю обладатель сапогов. Сашка был в ярости: «Ах, ты, гад, бодаться!. Наступают последние минуты твоей жизни. Всю свою козью родню можешь приглашать на свои поминки. Зря ты связался с парнем из Вельска!». Рукой вельчанину удалось ухватиться на коней роскошной бороды. Кажется с обидчиком покончено, но голова-то оказалась свободной. Факел умудрился нанести два коротких ударчика Воде в бочину. Бил как боксер в область печени. Даже послышались два громких «Ой! Ой!». Не зря говорят, что самые лучше бойцы рождаются в уличных драках.
К Сашке подскочил Белеюшко, он начал бегать вокруг, словно рефери на ринге, давая советы: «Шею! Шею ему нейтрализуй!». Водя начал маневр по укрощению бодливой головыри. Он закинул ногу на шею Факела, пытаясь пригнуть её к земле. Один из рогов, будто тут ему и место, заскочил в голенище сапога. Рывок, и кончик рога вышел через голяху сапога. Еще рывок, и словно скорняцкий нож, полимерный сапожок раскроился от колена до самого верху. Сашка взвыл: «Да он мне обувку в негодность привел». Поняв, что Факела не одолеть, плаксиво произнес: «Тезка! Оттяни, ради бога, этого упыря, а то у меня сейчас весь хмель вылетит».
Сашка сунул козлу сигарету, и тот отстал от сапожника, начал пережевывать табачок. Вельский парень поднялся с земли, видок вызывал жалость. Весь выкатанный в грязи, главное, сапог превращен в негодность. Белюшко начал гоготать: «Сашка, да, ты сиротина! Дорогор только позоришь, с козлом не мог справиться. Ты и бабой своей тоже так же воюешь. А сапожину-то втору куда берегёшь? Пускай козя её тоже подрехтует. Ты будешь в них походить на французского мушкетера. Как его? Дартарьяна! И будет у нас в селе Водя-Дартарьян».
Факел сжевал сигарету, глаза налились кровью, бока ходили, словно кузнечные меха. И что-то, по-видимому, говоря Мурзы ему не понравилась. А не смеется ли он над племенником? На, получай, Алюша! Удар пришелся в область поясницы. Михалыч – мужик плотного телосложения, да и не такая алкогольная кондиция, как у Сашки. Натиск выдержал, не упал, но его изогнуло, как вопросительный знак. Развернувшись к врагу, он крикнул: «Смотри, Водя! Теперь я позабавлюсь!».
Он ухватил руками факела за оба рога, приоторвав от земли, начал вращать вокруг себя. На третьем обороте козел отправился в свободный полет. Расчет был на то, что после приземления, козлина с перепугу бросится в бега. Но почему-то все пошло не по плану. Факел, приземлившись на задние ноги, показал свою страсть к спорту. Он, оттолкнувшись, взмыл кверху свечкой, и, пролетев метра три, встретил Алюшкину богатырскую грудь. Встреча произошла с головой, увенчанной тараном. Белеюшко такого коварства не ожидал, рухнул на родную земелюшку. Сейчас уже Водя отводил душу: «Ну, и кто же из нас сиротина. Выходит, ты, Альбертина. Да этого гада только трактором можно образумить».
Работать мне уже не дали, насмотрелся бесплатной комедии. Закинул сетку в амбар, крикнув мужикам: «Разбегайтесь! Факел сегодня в ударе!». Следующим вечером решил завершить ремонт, тем более наплыва гостей больше не ожидалось.
Но вдруг откуда ни возьмись появился Факел. Двигался ко мне неспеша с гордо поднятой головой. Наверное, захотел осмотреть место схватки. Подойдя, начал все обнюхивать, нашел Сашкин окурок, аппетитно его счавкал. Ну, ладно, знакомься, меня-то точно не заведешь!
Подойдя сзади, вынюхал всю спину, затем переместился к сетке. Раздались звуки хруста пенопластовых поплавков, которые дробились зубищами пришельца. Пришлось опять делать незапланированный выходной.
Эпилог. Сашка обрезал голяхи у новых сапог. Пускай еще спасибо скажет, за то, что с ним обошлись благосклонно и по-соседски. Факел вконец оборзел. Стал частенько гоняться за бабами и бодать их. Заборы ему уже не являлись препятствием. Пришлось хозяину избавляться от козьего племени.
Порой мне кажется, из заулка выходит Факел, смотрит на меня своими умными, озорными глазами, как бы спрашивая: «Ну, как вы тут живете? Не скучновато ли вам?». Вот такая, брат, история!