Абсолютая монархия

    Грейвик рассверипел! Слишком долго он терпел перед собой это вдохновенное лицо юного неудачника!
   В сырой холодной зале одной из самых высоких башен его каменного замка, выстроенного века назад в уединённой, даже заброшенной местности, с одной стороны которой высились неприступные горы, а с другой рос непроходимый лес, на холодной каменной стене уже сотни лет висел выцветший, впитавший в свою ткань пыль времён, старинный гобелен руки искусного мастера Эрнха, изображающий молодого рыцаря в доспехах, высокого и худощавого, с длинными вьющимися волосами, потоком ниспадающими на серый блестящий металл рыцарских лат.

    В сердцах Грейвик содрал со стены злополучный портрет прекрасного юноши и с размаху швырнул его на каменную кладку под ногами. Грейвик принялся топтать гобелен.
    Молодого юношу покоробило. Лицо его исказилось и потемнело, а по лицу, будто бы, пробежала трещина. Он покорно лежал на серой, грязной, холодной поверхности, всё так же чуть улыбаясь и немного опустив взор.

    Грейвик застонал и, обессилев, осел в высокое кресло. Стих. Замер.

     Спутанные волосы закрывали худое мрачное его лицо. Он мог бы показаться бездыханным.

    Внезапно тихий звон заполнил пространство залы.

     Из-за тёмной портьеры, которой было занавешано огромное зеркало в ажурной железной оправе, вылетела маленькая лёгкая тень. Пролетев по диагонали над  длинным столом с простыми и вкусными яствами, она застыла у изуродованного портрета Грейвика и принялась кружить над ним. Из маленьких тонких ручек этого крошечного существа сыпались радужные искорки, мгновенно застывающие новой материей полотна. Через несколько минут холст был возрождён. С него снова смотрел тот же наивный длинноволосый юноша с глубокими синими глазами.

     Маленькая тень, наконец, остановилась и обратила внимание на самого Грейвика, затихшего в противоположном углу залы. Она приблизилась к нему и легонько коснулась кончика носа Грейвика своей миниатюрной, но вполне  реальной ножкой. Эта фигурка, показавшаяся сначала тенью, словно бы, уплотнилась, материализовалась. Она хлопнула в ладошки у самого уха Грейвика. Тот открыл глаза и усталым жестом отмахнулся от этого чуда.

     Тяжело вздохнув, Грейвик приподнялся. Он увидел сотворённое, но совсем не выказал радость по поводу воскрешения портрета. Глухо застонал. Заскрипели сжатые его зубы. Снова закрыл Грейвик глаза.

     Неожиданно, послышался лязг, двери залы распахнулись и внутрь вошли две мужские фигуры в тяжёлых рыцарских латах. Они бережно подняли  картину и водрузили её на прежнее место. Снова на Грейвика смотрел тот же светлоликий юноша.

     Грейвик безучастно наблюдал за происходящим, не говоря ни слова.

     Наконец, он поднял глаза и направил тяжёлый взор
 на огромный портрет в красивой нише у вершины сводчатого купола. С портрета на Грейвика смотрел ироничный и вдастный (ха! Опечатка!! — смеющийся автор) пожилой мужчина в золотой короне...
...

     Никто не имеет права предавать своё прошлое.

     Но, Грейвик просто хотел стать другим — самим собой. Тем, юным, полным надежд. Это желание, казалось, сопровождало Грейвика с рождения в нём его настоящего...

P s Почему он никак не мог понять, что всегда и был, и остаётся, и будет — Им?

июль, 2022 г., декабрь, 2022 г.

Ред. 19.01.25 (В Крещение!)