Бытие

 
Маме, Нине Андреевне!

Быль.

                1.

   Нина Андреевна болела давно - почти шестнадцать лет. Инсульт- одно из самых страшных заболеваний человечества не щадил никого: ни молодого, ни старого. Не пощадил он ни Нину Андреевну, ни супруга её – Александра Ивановича.  Так, вдвоём, частично парализованные, они и коротали отведённый им Всевышним срок.
  Наступил 2016 год. Александр Иванович, отдав все свои силы борьбе с тяжёлой болезнью в один из злополучных дней скончался, и Нина Андреевна осталась одна. Тут как не горюй, а надо жить - выживать, да добро вспоминать.
  Ежедневная забота о подрастающих внучках, о сыне - Эдуарде, вскоре перебравшимся к ней, понемногу скрашивала одиночество и притупляла накопившуюся боль. И Нина Андреевна постепенно смирилась с утратой супруга. К тому же свои "болячки" нет - нет, да напоминали о себе. То давление подскочит, то сахар поднимется. А то и вовсе, или рука или нога откажет! И хотя Нина Андреевна была частым завсегдатаем неврологического отделения районной больницы, лечение помогало мало. Где же взять простой, российской пенсионерке денег для покупки дорогостоящих, импортных лекарств? Вот и приходилось ей кое - как перебиваться отечественными препаратами. Тем более, что в больницу её клали всё реже и реже. В последний раз заведующий неврологического отделения так сыну и сказал:
- Мать больше не привози! Не зачем это! Не поможет ей уже ничего! Поддерживай её дома, рецепты получи у поселкового терапевта!
   Участковый терапевт посёлка - Мария Владимировна Коркина была специалистом широкого профиля. Отвечая за вверенный ей посёлок, она стойко держала оборону против всех вызовов, брошенных ей современным обществом. Поэтому ходила она на вызовы редко, и то, если позволяло время. В основном, руководствуясь духом времени, Мария Владимировна консультировала всех страждущих по телефону, и то всячески стараясь побыстрей отделаться от частых, не оставляющих ей ни минуты на отдых, звонков.
    Случайно встретив Эдуарда на улице, и быстро вникнув в суть проблемы, она решительным тоном заявила:
- Завтра придёшь ко мне в поликлинику! Назначу лечение!
- А может зайдёте, как -нибудь, на маму посмотрите? - жалобно пролепетал сын.
- Зайду, как - нибудь! Но не сейчас! -решительным тоном заявила, как отрезала, участковый терапевт.
   Уже на утро, мужчина, с целой кипой рецептов, стоял у прилавка поселковой аптеки.
- Тромбоасс, Пикамилон, Мексидол! - привычно тоном перечисляла наименование лекарств симпатичная девушка - провизор, - ещё, что - нибудь будете брать, без рецепта?
   Без рецепта в их посёлке можно было купить всё! Или почти всё! Аптеки не сильно интересовались наличием необходимого документа. Особенно если дело касалось не слишком дорогих лекарств. Всё провизоры и так знали: пользы от них никакой, но и вреда тоже не будет!
   Так прошла осень. Наступила зима. Новый год они встретили в тесном семейном кругу. В самый канун Рождества, Нина Андреевна неожиданно позвала сына.
- Ты бы после праздников вызвал врача на дом, сынок! - попросила она его, - пусть она к нам зайдёт! Всё равно мимо ходит! Давление у меня высокое, аритмия замучила, а выписанные лекарства не помогают!
   После праздников Эдуард позвонил в регистратуру.
- Звоните на прямую Коркиной! - неохотно ответила медсестра, - только она решает к кому и когда прийти!
- Да, да я помню про вас! - бодрым голосом прокричала в трубку Мария Владимировна, - обязательно зайду, как - нибудь! А пока попейте Кардафлекс и Дигоксин! И давление снизится, и аритмия пройдёт!
    Скоро назначенные врачом лекарства лежали перед Ниной Андреевной.
-  Вот как хорошо стало, - обрадовалась она, - не то, что раньше было - ждёшь врача, а его всё нет и нет! А сейчас позвонил, купил и лечись на здоровье! - добавила старушка, запивая перед сном назначенные лекарства.
   Это были последние её осмысленные слова. На утро случилось непоправимое.

                2.

   Первым беду заметил Эдуард. Встав как обычно ранним утром, он услышал, как в соседней комнате кто - то громко стонет. Нина Андреевна лежала на спине, широко открыв глаза и глядя затуманенным взором в белоснежный потолок, бессвязно мычала. Изо рта женщины текла обильная слюна, а её руки и ноги хаотично дергались.
- Мама! Мама! Что с тобой? Очнись! - мужчина попытался как - то помочь матери.
   Но Нина Андреевна никак не реагировала на мольбы сына. Лишь громче продолжала бессвязно бормотать, словно пытаясь что - то сказать в ответ. Эдуард бросился к телефону, лихорадочно набирая номер "неотложки". Ответом ему были короткие гудки. Мужчина, громко проклиная всё на свете, раз за разом набирал заветный номер. Но короткие гудки были неумолимы: пи - пи - пи! - звонко раздавалось в трубке телефона.
- Да, что они спят там, что ли! - возмущался сын.
   Наконец, решив больше не испытывать судьбу, Эдуард позвонил в район. Длинные гудки казались вечностью.
- Скорая! - наконец ответил чей - то сонный голос.
- Скорая?! - обрадовался Эдуард, - скорее приезжайте, маме плохо!
   Он долго, часто путаясь в словах, пытался объяснить, что случилось. Получалось плохо. Симптомы у Нины Андреевны непрерывно менялись. Наконец, на другом конце провода, равнодушный, женский голос, безразличным тоном ответил:
- Ладно! Быстро всё равно не получится! Все машины на выезде! Как освободятся кого - нибудь пришлю! Ждите!
- Стойте! Постойте! - вскричал раздосадованный мужчина, - а у нас в посёлке тоже ведь скорая есть? Только я, почему - то, до неё никак не смог дозвониться!
- Она уже как месяц на ремонте! Теперь все вызовы только через нас! -   ответил механический голос в трубке.
   Эдуард слышал, как женщина на другом конце провода сладко зевнула.
- Ждите, приедем!
- Через сколько же вас ждать? - негодуя вскричал Эдуард.
- Я же сказала, как только появится свободная машина! - раздражённо фыркнул голос на другом конце провода, - к тому же учтите, до вас восемнадцать километров по скользкой, разбитой фурами трассе! Плюс переезд! Так что где -то через час!
   "Ах, да! Переезд! Как же он забыл!" - Эдуард тяжело вздохнул и задумался.
   Любой житель посёлка прекрасно знал, что дорога от их посёлка до района всегда делилась на две неравные части: до переезда, и после! Можно было быстро доехать до переезда. Но чтобы преодолеть его иногда требовалось времени куда больше, чем добраться до него. Он частенько был закрыт, собирая по обеим сторонам трассы огромные пробки, преодолеть которые получалось далеко не сразу. Железнодорожное движение в этом районе было довольно интенсивное. Вот и приходилось по долгу стоять в ожидании очередного, проходящего мимо поезда. Иногда это занимало минут тридцать - сорок. А уж если переезд сломался, тогда пиши пропало! Другой дороги в райцентр не было.
   Скорая помощь приехала, как и было обещано - через час. Молодая, только недавно окончившая медицинское училище фельдшерица, изумлённо посмотрела на Нину Андреевну.
- И давно с бабушкой такое? - испуганно спросила она.
- С утра! - ответил сын.
   Девушка померила давление. Сняла кардиограмму. Посмотрела зрачки. И обречённо покачала головой:
- Всё, - грустно сказала она, - отходит бабушка! Как только давление упадёт, так и всё! Неизбежный, летальный исход!
   И виновато посмотрела на Эдуарда.
- Я ничего не могу сделать!
- Что, совсем ничего? Может её в больницу отвезти? - Эдуард умоляюще посмотрел на фельдшерицу.
- Я её не повезу! Бессмысленно это! Не транспортабельная она! Умрёт по дороге, что тогда делать? Я ей укол сейчас сделаю, полегче ей будет! А везти - не повезу! Бессмысленно это! Ещё немного и сама отойдёт!
   Быстро сделав укол, девушка тут же собрала свой не хитрый скарб, и извинившись выскочила за дверь.
   Эдуард остался один. Он посмотрел на мать. Нина Андреевна лежала с открытыми глазами и бессмысленным взглядом смотрела в потолок. Так прошёл час, за ним второй. Ничего не менялось. Эдуард не находил себе места от невыносимых душевных страданий. Видеть, как медленно угасает мама было нестерпимо больно. "Господи, да за что ей такие муки?" - подумал сын.
   И тогда он позвонил в церковь. Нина Андреевна до болезни постоянно ходила в храм, а после парализации отец Геннадий два раза в год, на Пасху и Рождество Христово, приезжал к ним домой с целой толпой прихожан, чтобы в очередной раз поздравить своё приболевшее "чадо". Ах, сколько волнения и радости было у Нины Андреевны в эти дни. Часами стояла она у окна ожидая приезда дорогих её сердцу гостей. Стол ломился от яств, приготовленных её руками. Особенно часто гости хвалили котлеты и холодец, и не стесняясь забирали остатки трапезы с собой, чтобы угостить своих родных и близких. Так было из года в год. Но в этот раз они не приехали. Эдуард сам, по просьбе матери, позвонил в храм и попросил не приезжать:
- Мама плохо себя чувствует! - сообщил он.
- Ой, ну ладно, спасибо, что позвонили, здоровья вашей матушке! - ответили на другом конце провода и положили трубку.
   Но теперь помощь церкви была бы не лишней! Трубку взяла какая - то женщина, видимо дежурившая в это момент в храме. Внимательно выслушав Эдуарда, она посочувствовала:
- Ой, Нину? Как же, как же - припоминаю! Горе - то какое! Но батюшка сейчас подойти не сможет - он занят! Но он вам обязательно перезвонит! Как только освободится!
   Отец Геннадий освободился часа через два. Внимательно выслушав Эдуарда, он посочувствовал ему, и сказал:
- Сам я прийти не смогу - занят! Но позвоню в район, своему хорошему знакомому - отцу Михаилу! Он приедет!
   Отца Михаила ждали часа два. За это время ничего не изменилось. Нина Андреевна лишь изредка издавала какие- то странные звуки, а ещё реже тихо бубнила, видимо пытаясь что - то сказать. Но сколько бы Эдуард не пытался поговорить с матерью она не отвечала. От воды она так же категорически отказывалась, отчаянно мотая головой и отмахиваясь здоровой рукой.
   Отец Михаил - высокий, полноватый мужчина лет пятидесяти, пробыл у них минут тридцать. Прочитав несколько молитв, и помазав Нину Андреевну священным елеем - растительным маслом, видимо привезённым с собой, он, пожелав Нине Андреевне скорейшего выздоровления, и взяв в качестве оплаты за свои услуги тысячу рублей, быстро скрылся в дверном проёме.
- Всё, что могу! - на ходу бросил он, - я там вам маслице оставил - мажьте почаще: лоб, руки, ноги!
   Эдуард слышал, как радостно заработал мотор его "Хендая". Вскоре всё стихло.
   Между тем уже совсем стемнело. На небе засверкали яркие звёзды. Ударил лёгкий морозец. Эдуард посмотрел на мать. Изменений не происходило. Женщина лежала с закрытыми глазами и казалось, что уснула. Но это было видимое умиротворение. Надо было что - то делать, сидеть и бездействовать было невыносимо. И тогда он опять позвонил в скорую. На этот раз долго ждать ответа не пришлось. Выслушав Эдуарда диспетчер равнодушным тоном заявила:
- Ждите! Выезжаем!
   К огромному удивлению мужчины машина подъехала через полчаса. Невысокая, энергичная женщина – фельдшер, едва взглянув на Нину Андреевну уверенно заявила:
- Собирайте документы, едем в район!
- А довезёте? - волнуясь спросил Эдуард.
- Ну если столько времени прошло, а она ещё жива, значит довезём!
   Пока Эдуард искал паспорт, полис и СНИЛС, пока собирал какие -то вещи фельдшер проверила давление, сняла кардиограмму и сделала укол. Нину Андреевну положили на носилки, тепло укутали потащили к машине.

                3.

   До районной больницы они доехали быстро. Переезд радушно пропустил их, и только уже после, за их спиной, словно сердито ругаясь замигал яркими, красными огнями.
- Ух, ты! - обрадовался водитель "неотложки", - повезло - то как! Проскочили!
   В приёмном покое, дежуривший в тот вечер врач - терапевт, бегло осмотрев новую пациентку убеждённо констатировал:
- Инсульт!
   Но, чтобы до конца убедиться, всё же добавил:
- Необходимо сделать МРТ!
   Нину Андреевну раздели, сняли все металлические предметы и увезли на процедуру.
- Нет, у неё никакого инсульта! - уверенно заявил врач – рентгенолог, проводивший исследование, - развивается старческое слабоумие на начальной стадии! А инсульта у неё нет!
- А что же тогда с ней? - удивлённо спросил терапевт.
- Не знаю! - пожал плечами рентгенолог, - но это не инсульт!
- А вы сахар бабуле измеряли? - спросил проходивший мимо невропатолог.
- Коллега, - обратился терапевт к стоявшей неподалёку женщине - фельдшеру, - а вы сахар пациентке измеряли?
- Нет, а мне и нечем! - пожала плечами фельдшер.
- Как нечем? - удивлённо вскричал терапевт, - у вас нет глюкометра?
- Сам глюкометр у нас есть! - невозмутимо ответила фельдшер, - у нас нет тест - полосок к нему! Они ведь очень дорогие! Да и кто мог подумать? У неё же сахарный диабет!
- Быстро позовите лаборантку! - приказал терапевт, - немедленно измерьте ей сахар!
   Лаборантка - пожилая женщина неопределённого возраста, - пришла довольно быстро. Узнав причину вызова, она тут же взяла анализ крови. Эдуард попытался подсмотреть результат, однако она довольно бесцеремонно отодвинула его своим объёмным корпусом:
- Куда лезете? Это информация для служебного пользования! Всё, что нужно знать вам скажут!
   Эдуард видел, как она, отведя врача - терапевта в сторонку, долго показывала ему результаты анализа, и что -то тихо, но настойчиво шептала, размахивая при этом руками. Какое - то нехорошее предчувствие шевельнулось в душе сына. Он прислушался.
- Гипогликемия! Сахар критически низкий! Возможно уже начались необратимые изменения в мозговом кровообращении.
- Мы, что - нибудь ещё можем сделать? - шёпотом спросил терапевт.
- Боюсь, что нет! Уже поздно! - так же шёпотом ответила лаборантка.
- Хорошо! – нарочито громко сказал врач, - в терапевтическом отделении мест пока нет! Везите её домой! Пусть лечится по месту проживания! И да, - как бы невзначай обратился он к женщине - фельдшеру, -  у вас есть жидкая глюкоза?
- Глюкоза? - удивлённо переспросила фельдшер.
- Да!  Да! Глюкоза!
- Есть! - кивнула головой женщина.
- Влейте ей в рот одну ампулу! - приказал врач, - сахар вновь поднимется! Состояние стабилизируется!
- Хорошо! - кивнула головой фельдшер и Нину Андреевну повезли обратно к машине скорой помощи.


                4.


   На этот раз врачи оказались правы. Небольшая доза глюкозы быстро сделала своё дело. Не успела "неотложка" вернуться в посёлок как Нина Андреевна пришла в себя. Вот только память к ней так и не вернулась. Теперь она не узнавала никого: ни сына, ни внучек, ни подруг. Квартира, в которой она прожила с мужем сорок лет казалась ей чужой, мебель незнакомой. К тому же беда, как говорится, не приходит одна: у Нины Андреевны отказали ноги. Как не пыталась она подняться, но без посторонней помощи ей не удавалось даже стоять.
   И лишь одна навязчивая идея, что где - то недалеко, где - то совсем рядом, буквально за углом, стоит её родной дом, в котором её ждёт маленький сын- Эдик, родные сёстры и престарелые родители придавала ей силы жить. Ах, сколько раз она порывалась идти домой. Сколько горьких слёз пролила она, понимая, что одной ей не дойти. Сколько дум передумал её угасающий разум пока она сидела у открытого окна, и с высоты второго этажа смотрела на "незнакомую" ей улицу.
   Но даже в эти тяжёлые, горькие моменты своей жизни она всегда находила маленькие поводы для небольшой радости. То заметит соседку и помашет ей рукой, а потом долго расспрашивает Эдуарда: "как она здесь оказалась?", то устроит себе небольшие косметические процедуры с помощью омолаживающего крема, а то и вовсе просто начистит картошки, чтобы хоть как - то помочь по хозяйству.
    Но как все не старались, болезнь стремительно прогрессировала. Врачи от бессилия разводили руками. Панацеи от старческого слабоумия нет. Однако таблетки выписывали, в надежде хоть как - то отодвинуть неизбежный финал. Ситуация была на столько тяжёлой, что Эдуарду пришлось срочно уволиться с работы, чтобы хоть как – то ухаживать с больной матерью. Так в борьбе с не излечимой болезнью прошёл ещё один год.
   В декабре 2021 года Нине Андреевне неожиданно стало плохо. Ещё утром она весёлая и жизнерадостная сидела у окна, и с интересом наблюдала как жители посёлка готовятся к встрече Нового года, а уже ближе к обеду она без сознания полулежала в кресле широко раскинув руки в разные стороны.
   По огромной стране во всю "гулял" COVID - 19, с каждым днём унося с собой всё новые и новые души. Испуганные вирусом жители старались меньше выходить на улицу. Медицинские маски и стерильные перчатки стали постоянным атрибутом нового времени. И лишь отчаянные смельчаки ходили по посёлку как ни в чём не бывало, периодически посмеиваясь над остальными.
   «Неотложка» приехала быстро! Фельдшер скорой помощи - немолодая, рыжеволосая женщина, не торопясь измерив температуру, давление и осмотрев зрачки Нины Андреевны, в недоумении встала возле больной!
- Я не знаю, что с ней! - растерянно сказала она.
- Может сахар опять упал? - неуверенно спросил Эдуард, - год назад так уже было!
- Давайте проверим! - немного задумавшись ответила фельдшерица!
- А у вас есть тест - полоски? - спросил Эдуард.
   На этот раз и глюкометр, и тест полоски были на месте.
- Ой, не может быть! - воскликнула женщина, посмотрев на результат анализа, - тридцать пять!
- Тридцать пять, чего? - не понял Эдуард.
- Миллимоль! Её в больницу надо! Срочно! - разволновалась фельдшерица.
- Сделайте укол! Сбейте сахар! - испуганно воскликнул сын.
- Я сейчас, я ей катетер поставлю! – заметно разволновалась женщина, - а в машине капельницу, чтоб сахар сбить! Срочно готовьте документы, повезём в город!
   Эдуард с волнением наблюдал как фельдшерица трясущимися от напряжения руками пыталась воткнуть в вену катетер. Катетер то и дело выскакивал. Фельдшерица сильно нервничала и что - то злобно ворчала себе под нос. Наконец, после очередной, неудачной попытки она с горечью констатировала:
- Не получается!
   И виновато посмотрев на Эдуарда добавила:
-  Как можно скорее поехали в район! Во истину каждая минута на счету! Кажется, у неё диабетическая кома!
   Кое - как одев мать и собрав необходимые документы Эдуард, вместе с фельдшерицей положили женщину на носилки и торопясь потащили в низ. Зима в тот год в их районе выдалась снежная. Вокруг стояли высокие сугробы. Машина скорой помощи близко подъехать не смогла. Нину Андреевну положили на тележку - каталку и по скользкому снегу поволокли к машине.
- Раз, два, подняли! - закричал водитель с трудом поднимая и одновременно запихивая тяжёлую тележку во внутрь.
- Стойте! Стойте! Что вы делаете! Мама падает! - зло воскликнул Эдуард, хватая мать за ноги.
   И действительно6 то ли от неумения, то ли от неопытности, при установке тележки её сильно наклонили в бок, и тело Нины Андреевны почти целиком съехало на пол.
- Держи мать! - взволнованно воскликнула фельдшерица, - я сейчас, я обойду с другой стороны!
   Неуклюже барахтаясь по сугробам, она обошла машину и с большим трудом забравшись внутрь, потянула Нину Андреевну на себя.
- Всё, садитесь, поехали! - отдышавшись заявила она.
   Мотор громко затарахтел, и новенький "Соболь" нехотя стал выбираться из заснеженного двора.
- Давай, давай родной! - чуть не плача воскликнул водитель.
   Мощная машина, словно услышав этот надрывный призыв, ещё сильней загудела мотором и уверенней заработала задними колёсами. Через несколько минут такой тяжёлой, отчаянной борьбы, они наконец -то вырвались из плотного, снежного плена и выкатили на большую дорогу.
- Ну, всё! Сейчас лихо помчимся! - радостно воскликнул водитель.
   Уже скоро они стремительно мчались по заснеженной, извилистой трассе, отделяющей их маленький посёлок от района. Эдуард угрюмо сидел в машине пристально всматриваясь в серое лицо матери. "Неужели это конец?" - думал он. И тысячи ярких, волнующих душу воспоминаний, словно старое, советское кино, мгновенно пронеслись перед его глазами. Они, эти воспоминания, были не всегда радостные, ведь жизнь прожить - не поле перейти, но они были до боли родные, свои, те, которые он не променял бы не за какие, большие деньги.
- Ты же хотела капельницу ставить?
   Немного хрипловатый голос водителя заставил Эдуарда прийти в себя. Из приоткрытого окна в салоне автомобиля потянуло запахом табака. Эдуард прислушался.
- Какая там капельница Семён Петрович, бабулю умирать везём! - сухо ответила фельдшер, - до утра бы дожила.
   При этих словах сердце Эдуарда сильно сжалось. Он ещё раз посмотрел на умирающую мать, в надежде найти на её лице хоть малейшие признаки жизни. Но Нина Андреевна лежала с каменным, ничего не выражающим лицом, лишь иногда мотая головой, словно отвечая ему: "неправда это, сынок, я не умру!".
   Приехали они достаточно быстро. Даже злополучный переезд на этот раз пропустил их весьма радушно и беспрепятственно. Они долго и осторожно петляли по убогим, узким улочкам районного центра, пока в дали не показался огромный, серый комплекс больничного городка.
- Я её не возьму! - категорично заявил дежурный врач приёмного покоя, - а вдруг она ковидная! Визите её на КТ!
   Нину Андреевну опять с огромным трудом впихнули в машину, и повезли в другой корпус. Кабинет Мульти Спиральной Компьютерной Томографии или как её по простому  называли в народе -  КТ находился в старом, двухэтажном здании с узкими, пошарпанными коридорами и крайне неудобным подъездом.
- Ждите! У нас санобработка! - прямо с порога заявила какая - то женщина в белом халате, и быстро захлопнула дверь.
- Но ведь холодно же на улице! Не лето красное! Как - никак минус двадцать пять, всё же! Может хоть в коридор пустите?
- Ничего, подождёте! Молодые ещё! - крикнула через дверь женщина и быстро скрылась где -то в внутри.
- У нас тяжело больная! - попыталась было возразить фельдшер, но тут же безнадёжно махнула рукой.
   Так Нина Андреевна пролежала в машине ещё около тридцати минут. За это время возле дверей скопилось много народу.
- Ничего не знаю! - громко заявила фельдшерица, - мы были первыми, и первыми пойдём! У нас человек тяжелобольной!
- У вас человек тяжелобольной! - заявила толстая, розовощёкая тётка в белой, меховой шапке, - её лечить надо! Обследовать! А мне только подписать справку! Я-то здоровая!
- И мне!
- И мне! - раздалось со всех сторон.
   В этот момент дверь открылась и строгий, женский голос громко заявил:
- Все, кому подписать давайте ваши справки! А вы - тут женщина вышла на порог и сурово посмотрела на Эдуарда, - везите больную в кабинет!
   С большим трудом развернувшись в узких, изломанных коридорах сего мрачного заведения, тележка - каталка с Ниной Андреевной кое - как очутилась в кабинете КТ.
- Выйдите за дверь! - приказала Эдуарду женщина - радиолог, - как закончится всё, я позову вас.
   Томительное ожидание длилось не долго. Уже через двадцать минут дверь открылась. На пороге появилась медсестра.
- Всё забирайте! - приказным тоном заявила она.
- Доктор, ну, что? - взволнованно спросил Эдуард.
- Все результаты вам скажет лечащий врач! - ответила медсестра.
- Ну, пожалуйста, доктор! Я сын! Войдите в положение! - взмолился Эдуард.
   Медсестра, закрыв за собой дверь вышла в коридор.
- Одно лёгкое воспалено на десять процентов! - тихо сказала она.
- И всё? - обрадовался сын.
- Больше мы ничего не увидели! - пожала плечами женщина, - везите её в терапию, ей нужна помощь эндокринолога и терапевта!


                5.

   Нину Андреевну вновь уложили на носилки и потащили в машину. Терапевтический корпус находился не далеко. Терапевт - высокая, полная женщина лет сорока пяти долго о чём - то шушукалась с фельдшерицей возле машины скорой помощи. Она лишь мельком взглянула на Нину Андреевну и резко замотала головой:
- Нет! Нет! Нет! Зачем она мне нужна? Везите её..., тут она наклонилась и что -то тихо прошептала.
- Ага, понятно! - кивнула головой фельдшерица, и быстро засобиралась в путь.
   Уже в машине она, повернув голову доложила:
- Везём вашу маму в другой район, там открылся новый, ковидный центр!
- Но у неё нет ковида! - горячо возмутился Эдуард.
- А это не важно, теперь туда всех тяжёлых отвозят! - ответила фельдшерица и опустила глаза.
   Они долго ехали по заснеженной, извилистой трассе. То слева, то справа мелькали укрытые в белоснежный саван бескрайние, холмистые поля, плавно переходящие в густые, труднопроходимые леса. Затем картинка сменилась: появились маленькие, аккуратненькие домики, из печных труб которых медленно подымался в небо еле - заметный, белёсый дымок.
   Ковидный центр находился на самой окраине города. По иронии судьбы, это была та же самая больница, в которой Нина Андреевна многократно лечилась от последствий инсульта. Но теперь, кое - как наспех отремонтированная, она превратилась в некий ковидный центр, куда со всей округи свозили умирать и заражённых ковидом, и тех, кто болел другими, тяжёлыми болезнями. И Нина Андреевна не стала исключением.
   Не успела машина подъехать, как двери центра широко раскрылись и несколько одетых в серые, защитные халаты санитаров в широких, чёрных респираторах, с накинутыми на голову капюшонами выскочили им на встречу. Недолго думая, они ловко вытащили носилки с Ниной Андреевной из машины и быстро поволокли их куда - то во внутрь. Один из них отделился от санитаров и подошёл к Эдуарду. На ломанном русском языке он строгим голосом сообщил:
- Посещения запрещены! Все документы получите при выписке больной! Вот номер телефона, - с этими словами он протянул небольшой листок бумаги, - чтобы узнать о самочувствии больной звоните рано утром, или поздно вечером! Вон там за углом есть окошко, сегодня же привезите памперсы, пенку для мытья, вату ну и немного питьевой воды! Вам всё понятно?
- Всё понятно! - кивнул головой Эдуард.
   Машина скорой помощи ждала его на выезде.
- Мы решили вас подождать! - сочувствующе посмотрев на мужчину сказала фельдшерица, - а то вы и к ночи до дома не доберётесь.
- Спасибо! - кивнул головой Эдуард.
   Через несколько часов он был дома. Было уже совсем темно. Эдуард подошёл к окну и посмотрел на освещённую ночными фонарями улицу. За окном падал лёгкий, пушистый снежок. В многочисленных окнах, яркими, разноцветными искорками сверкали, и весело переливались праздничные огоньки новогодних гирлянд. То тут, то там радостно взмывали в небо красочные фейерверки салютов. Страна готовилась к встрече Нового года! Однако на душе у Эдуарда было тяжело. Совсем не так он представлял себе новогодние праздники. И уж больно зловещими казались ему эти последние дни уходящего года.
   "А действительно!" - задумался он, - "мистика какая - то: Отец умер двадцать шестого декабря, бабушка Аня - двадцать седьмого, тётя Тамара - мамина сестра 4 января, тётя Люда - 18 января, прямо в мамин день рождения! Такое ощущение, что существует какое - то древнее, зимнее проклятье! Правда за что, за какие - такие страшные грехи оно наслано нам и кем -  не известно! Наш род хоть и старинный, но крестьянский! И какими - то страшными тайнами никогда не обладал! Или я чего - то не знаю?".
   Неожиданно, размышление Эдуарда прервало тихое, ровное тиканье будильника. Мужчина посмотрел на циферблат. Большая, чёрная стрелка быстро задвигалась по яркому, белому кругу. "Надо же часы "пошли!", - удивился он, - "полгода не ходили, а тут "пошли"! Странно!".
   Старый, давно отслуживший своё будильник показывал десять часов вечера. Тогда Эдуард ещё не понимал, что скорбный отсчёт времени уже пошёл! Где - то там, высоко на небесах, кто - то безжалостно включил некий таинственный таймер. И всегда послушная, секундная стрелка словно повинуясь именному указу, немедленно отправилась в свой последний, скорбный путь, неумолимо отсчитывая последние минуты человеческой жизни.
   Больше он мать не видел. В каких условиях она лежала в ковидном центре он не знал. Лечили ли её, или она никому не нужная валялась где - то на бетонном полу он не ведал. Каждый день он звонил по указанному ему телефону. Но ничего обнадёживающего не слышал. Оставалось только молиться! Эдуард обзвонил всех маминых подруг с просьбой о молитвенной поддержке. Да и сам, впервые за много лет, как смог обратился к Богу с просьбой о выздоровлении и прощении всех маминых грехов. Однако через несколько дней ему сообщили, что Нина Андреевна умерла.
   "Умерла во сне, не приходя в сознание, в пять часов утра!" - голос в трубке звучал равнодушным, явно привыкшим к таким сообщениям тоном, -   "личные вещи, документы и всё остальное вы можете забрать в морге, в любое удобное для вас время! Приносим свои соболезнования!". 
   Эдуард ещё долго не мог прийти в себя. Уже ближе к обеду, проходя мимо серванта он случайно посмотрел на будильник. Часы опять встали. Но не это потрясло Эдуарда! Часы показывали тринадцать минут шестого!
   Вскоре он был в морге. Не успел мужчина подойти к зданию как его окружили какие - то странные, молодые люди и предложили свою помощь в похоронах. На вид им было не более двадцати лет. Один из них отвёл Эдуарда в сторону и тихим голосом сообщил:
- Вы знаете, наверное, что у нас сейчас ковидные ограничения, и тела умерших поступают к нам в зашитом мешке, и закрытом гробу, но если вы хотите мы достанем тело и обработаем его! Тогда вы сможете проститься с вашей мамой как полагается! Правда это дорогое удовольствие - пятнадцать тысяч рублей! Но если вы согласны, то вам надо подписать соответствующие бумаги!
   Эдуард молча подписал протянутый ему договор. Вступать в полемику и утверждать, что мама умерла от последствий сахарного диабета, а не от ковида было бессмысленно. Да и себе дороже!
   Это же ему подтвердил и один знакомый врач. Как - то в приватной беседе он рассказал:
- Ты знаешь, сколько получают те, кто занимается ковидными больными? А, не знаешь! Хорошие они получают деньги, особенно по нашим меркам! Работа, конечно опасная, не спорю, но и оплачивается хорошо! А теперь представь себе, если они напишут, что смерть наступила в результате диабетической комы, то тогда долой все надбавки за риск! Вот они всех под одну гребёнку и стригут! Ничего личного - просто бизнес! У меня тесть умер от инфаркта, а в свидетельстве о смерти написали короновирусная инфекция! Так - то вот! Жизнь сейчас такая!
   Через день Нину Андреевну похоронили на поселковом кладбище. Отпевали её в ритуальном зале при морге. Простится с ней пришли только самые близкие люди, да и те, простояв скромную панихиду и принеся свои глубокие соболезнования, в скором времени ушли по своим делам. Так, что в последний путь Нина Андреевна отправилась лишь в окружении сына и внучек. Скорбная процессия медленно проехала злополучный переезд, выехала на трассу и быстро устремилась к её последнему приюту. Там окружённая вековыми соснами, она и покоится вечным сном, рядом со своим супругом Александром Ивановичем, с которым они вместе прожили более пятидесяти лет.

                Эпилог.

   Прошло полгода. Жизнь продолжалась. Много воды утекло за это время. Старшая внучка наконец - то нашла работу по душе. Младшая- закончила с отличием колледж. Да и Эдуард в скором времени устроился на работу и теперь частенько мотался по работе в столицу. Всё шло своим чередом.
   Как - то раз придя домой, Эдуард по своему обыкновению включил компьютер. Зайдя в интернет, он нашёл новости. Среди прочей разнообразной информации его внимание привлекло одно сообщение. Мелким, типографским шрифтом Яндекс - новости равнодушно констатировали: за две тысячи двадцать первый год численность пенсионеров в России сократилась на один миллион человек. Мужчина несколько раз прочитал страшный текст. "Вот и моя мама оставила свой, еле заметный след, в этом скорбном списке безвозвратных потерь!"- почему - то подумал он. И ему по – настоящему стало страшно!