Отвальное

    Я задаю себе вопрос: почему так часто ко мне приходит во снах армейская жизнь?  Ведь пошёл 46-й год, как дембеля вернулись домой. Архангельское землячество и сейчас поддерживает тесную связь, не ошибусь, если скажу, что армейская дружба самая крепкая, надёжная. Словно каравай хлеба, замешана на взаимовыручке, на тяжёлом солдатском поте, на понимании друг друга с первого взгляда. Два года в тесном контакте сделали нас родственными душами-братьями. Часто перезваниваемся, узнаём, как там домашняя обстановка. Обязательно поздравляем друг друга со всеми праздниками. Многие ребята ушли уже в мир иной, но для нас, живых, они всегда будут стоять в одной шеренге вместе с нами. Эх, годы-годики, вы годики – уплыли пароходики.
    Отматываю жизненный хронометр назад в прошлое. Вот и годкам 1955 года рождения стали приходить повестки из райвоенкомата. Сначала шли весенние, так что мы осенние могли погулять у них на отвальных. На отвальное (проводы в армию) приглашалась вся родня, а также друзья. Ведь парень ехал не в пансионат, а на суровую службу, а там всякое может случиться.
Провожаем Мылюева Николая Васильевича, запомнился забавный эпизод. Прошло, наверное, три часа бурного застолья с тостами и напутствиями. Народ захотел размяться, поплясать. Основная масса гостей высыпала на поветь. В руках Саши Сахарова  (мараши) зазвенела гармошка. Бабы и мужики начали дробить каблуками с матюгливыми частушками и прибаутками. В такт этой прыгающей оравы, кажется, стали подплясывать половицы повети. Провожали рекрута в армию по-нашенски, по-дорогорски. За столом в комнате остались те, кто отяжелел от еды или питья алкогольных напитков. Галина Захаровна наварила знатную бражку на ржаных сухариках, пережжённом сахаре, да добавленных кофейных зёрен для аромата. Ох! Веселил напиток душеньку, пился довольно-таки легко, не вставал в горле комом. Но меру соблюдать нужно было, а то свалит с ноженек.
За столом сидела бабуля Анна Спиридоновна, чувствовалось, человек на седьмом небе от счастья. Тонким голоском для присутствующей публики она исполняла песню: «Когда б имел златые горы и реки полные вина…». Певунья в воспоминаниях явно оказалась в бурной своей молодости. В одной руке старушка держала, как мне показалось, полкусочка копчёной колбасы Мезенского мясокомбината, а другой – обняла недопитый стаканчик с бражкой. Счастливая улыбка озаряла лицо исполнительницы шансона.
С обеих сторон бабули сидели мои годки, мальчики кимарили, сидя за столом. Хорошая браженька в момент спеленала молодцов, показала истинное лицо. Первого продрало от полудрёмы Петрова Игоря Павловича (паханок). Если вам в самое что ни наесть ухо льётся соловьиная трель, тут как говорится, «и мёртвого подымет».
Игорёк медленно разлепил глазёнки, душа требовала избавиться от сушняка, рядом стоял стакан холодного чая. Большими глотками он начал утолять жажду. Вдруг на лицо годка что-то вывалилось из посудинки. Рассматривая находку, обнаружилось, что это в прямом смысле - вставная челюсть-протез. Зрачки глаз начали расширяться от удивления. Хозяин приданого начал ощупывать свою, сначала нижнюю, а затем и верхнюю челюсти. Зубы по всем параметрам находились на своих местах. Матюгнувшись, Егорка прошипел: «Да, что за чертовщина! Блазит мне что-ли?». Нет, это был не сон, не пьяный дурман, а настоящая явь. «Э, это чьё?» промямлил «паханок».
Исполнительница песенных шлягеров почувствовала, по-видимому, дискомфорт. Под протез попали частички пищи и это неудобство вынудило старушенцию вынуть нижнюю челюсть изо рта. В руках она держала свои вставные зубы, а не колбаску. В пламенной страсти зубки перекочевали в стаканчик с чаем, находившимся перед самым носом Павловича. Спиридоновна хлопнула по-дружески соседушка по плечу и от избытка радости, что нашлась пропажа протараторила: «Моё, моё Горенька! Спасибо тебе кормилец, что уважил бабушку, с зубочками-то я ещё долго не помру». Кой-кому пришлось наблюдать это театральное представление. Началось весёлое ржание, но крепче всех, пожалуй, хохотал Лозовой Виктор Фёдорович. Он словно гусь гоготал: «Го-го-го», от переизбытка эмоций у него на глазах появились слёзы.  «Паханок» взорвался: «Ах, ты, стара перечница! Могильна муха! Ты что замышляла, чтоб я подавился твоими паршивыми зубёнками.  До седин дожила, а ума не набралась». Спиридоновна пустила горькую слезинушку в три ручья и начала умолять обидчика, простить неразумную бабушку.
    А тут и прорвало второго мальчугана – Мылюева Фёдора Артемьевича. Он посоветовал помиловать старуху.  Через пять минут обида рассосалась. Уже трио солистов можно сказать в обнимку, тянули: «Когда б имел златые горы и реки полные вина…». Вечер провожания в Армию продолжался. На следующий день новобранца повезли в военкомат. А мы осенние ещё полгода жили в гражданском обществе. Довольно быстро пришёл и наш черёд, ну об этом в следующий раз.
  Вот такая, брат, история.