Прощай, любимый край!

Вот и мы, осенние, стали получать повестки, отвальное у меня прошло 31 октября. На следующий день я прибыл в Мезенский военкомат, сформировали команду из призывников. В тот же день на самолёте ИЛ-14 со старого аэродрома (на лугу) нас доставили в г. Архангельск. Со мной находился годок и одноклассник Фёдор Мылюев. На пересыльном пункте нас разбили на группы, на следующий день новобранцы маршировали к железнодорожному вокзалу.
Загрузившись в вагоны, начали следовать до станции Обозерской. Прибыли в воинскую часть, где служили танкисты. Тут находились тяжёлые танки КВ «Клим Ворошилов», они впечатляли своими размерами и мощью.  Мысль о том, что служить будем в Архангельской области немного согревала, но всё оказалось совсем наоборот. Старички сказали: «Здесь карантин, а потом вас закинут за бугор (за границу)».
После двухнедельного нахождения у танкистов, нас вновь загрузили в эшелон. Тут уж точно прощай любимая сторонушка! Через неделю приехали в город Брест. Проверили у всех документы и посадили в польские вагоны. Колея железной дороги у них уже, чем наша. Тащил состав паровоз, купейные вагоны были холодные. Всё это хозяйство досталось от немцев. Почти сутки простояли в тупике на неизвестной станции. В дорогу молодых солдатиков снабдили сухими пайками. От безделья кто-то в окно выкинул банку «Каша рисовая с мясом». Пошла цепная реакция, весь откос железной дороги усеялся консервами из пайков. Появились предприимчивые поляки с корзинками, и начался сбор солдатских подарков.
На следующее утро состав тронулся, через сутки прибыли в город Легница. До границы с ГДР  какие-то 30 километров. Служить пришлось в 32-м полку связи. Через месяц приняли присягу и начали по-тихоньку втягиваться в армейскую службу. Легница  являлась штабом Северной группы войск, её ещё называли маленькой Москвой. Всё что нужно для полноценной жизни находились тут: госпиталь, театр, военторг, большой стадион и спортивный зал, библиотека, фильмотека, почта.
Связистов начали обучать по полной программе в классах, оборудованных специальной аппаратурой. От писка азбуки Морзе, от стука телеграфных аппаратов голова становилась чугунной, начинало сводить пальцы рук. Даром учёба не прошла, через полгода сдали зачёты и получили значки «Специалисты связи 3 класса». Раз, а то и два в месяц выезжали на учения, в полевых условиях проводили от 5 до 10 дней. Пришлось поколесить по всей Польше. Много в полку было секретного оборудования, «аппаратура ЗАС».
Недавно познакомился с молодым офицером-связистом. Поинтересовался у него, есть ли аппаратура, на которой я работал в полку. Никак не ожидал, оказывается всё ещё стоит на вооружении, служит верой и правдой, хотя прошло уже 46 лет.
32-й полк связи являлся по всем показателям образцово-показательным, как с визитом из Москвы, в первую очередь к нам. Начинают проверять всё: обмундирование, противогазы, оружие, аппаратные, строевую и учебную подготовки. Всегда были довольны работой командира полка – подполковника Соколова.
Армейская служба тоже выдаёт курьёзные случаи. Все специалисты связи с Архангельской области, Москвы, Белоруссии, шоферы – с Украины, Краснодарского края. Приступили к службе и два водителя с Кубани. Первого звали Мишка Рохман, раскормленный на домашнем сале, колбасах, да борщах, представлял из себя детинушку под два метра роста с пудовыми кулаками. Кажется, может любого в порошок стереть. На самом деле, на турнике висел кишкой, так и не научился подтягиваться. Да и во время забегов всегда находился в самом хвосте.
    Второго звали Генка Краснов, телосложением похуже, но всё ему давалось с большим трудом, являлся «маменькиным сыночком». Папа был большой шишкой. На второй месяц службы мальчуганы явно затосковали по родному, богатому на дары краю. Удручала их солдатская столовая. На каши, которые подавались к столу, оба смотрели брезгливо, не притрагивались к ним. Ковырнут немного салатика, хлебнут ложку-две супчика, выпивался только весь компот или кисель. Хлопчики тосковали по украинскому борщу с салом, да пампушками.  Мишка на морду даже осунулся.
В голове новобранца начал созревать план побега из части.  Для его воплощения подключился и Генка.  Мишка обследовал территорию части, обнаружил замаскированный лаз в заборе у туалета, которым, по-видимому, пользовались деды в экстренных случаях.  После вечерней проверки, «бегунки» осуществили свой замысел. На утреннем подъёме обнаружилась пропажа двух солдатиков. Много ли покурсируешь за границей, вычислят в миг.
Подполковник Соколов сор из избы решил не выносить, принял решение в штаб СГВ не докладывать, чтоб не портить имидж полка. Несколько групп солдат с офицерами начали прочёсывать железнодорожный и автомобильный вокзалы, всякие подозрительные места. Как правило, в течение суток, беглецов находят и выдворяют в часть. Тут же, как в воду канули, никаких зацепок. Офицеры начали выдвигать версию: улизнули через границу с ГДР, которую можно было проскочить запросто, незамеченным.  Мишка Рохман хвастал, что в ФРГ у него есть какой-то дальний родственник, уж не туда ли подались ребятки? 
Обычно, если в СГВ случалось какое-нибудь ЧП, моментально информация выдавалась в эфир с радиостанции «Немецкая волна». В Советском Союзе все враждебные станции глушились, можно, конечно, настроиться на необходимый диапазон, но будут искажения и треск. В Польше сигнал принимался без всяких помех, как будто диктор находился рядом. У многих офицеров были привезены из Союза транзисторные приёмники. Вечером многие из них внимательно слушали эфир. Но, никакой информации, полнейшая тишина и неизвестность. Значит, там о бегунках ещё не знают.
Незаметно в хлопотах и поисках прошли вторые сутки. Командир полка осунулся, лицо сделалось серым. Он стал напоминать орла с перебитым крылом. На третьи сутки, хочешь, не хочешь, а нужно докладывать, хоть и с большим опозданием о произошедшем ЧП. А там будь, что будет. И вот очередное утро. Командир выслушал у КПП доклад дежурного офицера об обстановке в полку. Кроме того, вскользь упомянулось, что с Соколовым настойчиво добивается встречи какой-то пан, который находится в комнате у дежурного. Поляк что-то лепетал о двух жолнежах (солдатах).
Командир служил в СГВ уже не один год и польскую речь неплохо понимал. Он сразу же сообразил, что речь идёт о пропавших солдатах. Подогнали командирский УАЗик и с двумя автоматчиками поехали в гости к пану. Мишка и Генка за ночь отмотали почти 20 вёрст, вконец обессилели, очень хотелось жрать, нашли у дороги яблоньку. Но плоды оказались зеленье-зеленьём и вызвали ещё больший приступ голода. Наконец уткнулись в имение пана, который посетил нашу часть.
Поляк являлся фермером, выращивал много красной капусты, свеклы, моркови, картофеля. Наступило горячее время уборки. Для сбора урожая наняты два работника, но сил явно не хватало, нужно кого-то ещё привлекать, чтоб выполнялся план. А тут как по волшебству два здоровых «кабана», начали предлагать услуги по сбору даров земледелия. Фермер очень даже обрадовался, пускай солдатики помогут, ведь еды не жалко. Беглецы усажены за стол, это вам не солдатская столовая. Тут и горячая картошка с тушёной капустой, щедро заправленные кусками мяса и сала. Блюдо польское называлось бигуз; лежала кольцами кровяная крачковская колбаска.
Мишка с Генкой метали за троих, обстановка почти кубанская. Пан расчувствовался и налил батракам по чарке домашнего самогона. Лицо его светилось от радости. Святая Мария послала ему в помощь этих двух чудо-работников. Пан вставал рано, в пять утра все сидели за столом и завтракали. А армии вообще-то подъём в шесть часов. Мишка с Генкой получили задание собирать вырытый копалкой картофель в корзинки, которые сносились в тракторную тележку. За работу принялись рьяно, не отставали от двух нанятых поляков, но где-то через час пыл пропал, начали сачковать. Картофель, который лежал на виду, чтоб лишний раз не нагибаться, начали ногами зарывать обратно в землю. Фермер сделал замечание, которое пролетело мимо ушей. А после весьма сытного обеда, Рохман наотрез отказался работать, видите ли, у него сводит ногу, и он не может даже стоять. Землячок поддержал затею расслабиться и тоже не пошёл работать. Они завалились в панском саду на соломе и заснули богатырским сном. Перед этим плотно подкрепились сливами, которые начали созревать. Не пропадать же добру, а всё польза животу.
На следующий день всё повторилось, пану эти хлопцы стали уже не в радость. Да, они сожрут больше продуктов, чем наработают. Наступил очередной день, фермер прибыл в Легницу. Встретился с командиром, которому разъяснил всю ситуацию. Убедительно просил забрать этих горе-батраков.  Мишка и Генка привезены в гарнизонную гауптвахту, где отсидели по десять суток. После губы их пропесочили на комсомольском собрании. Дальше расправы не последовало.
Соколов являлся мудрым командиром, всё тихо и мирно, так что пускай остаются в части. Перевели воинов служить в хозвзвод. С полковой столовой оставалось много пищевых отходов, так что кубанцы ухаживали за свиньями. Жили ребятки довольно-таки неплохо. Умудрялись продавать часть пищевиков полякам, так что в кармане у них всегда шуршала денежка. На дембель Мишка с Генкой уехали с чемоданами, набитыми польским барахлом. Вещи продавались в каждом ларьке-магазинчике: туфли лакированные с нашитыми позолоченными кленовыми листьями, джинсовые костюмы, блестящие стейлоновые рубашки, ремни с шикарными бляхами, запонки, галстуки, жвачка и многое другое. Весь товар стоил дешево, а в Союзе его брали за баснословную цену. Вот такая, брат, история.