Казино

Околоток Гора в селе Дорогорском примечателен тем, что здесь проживал народ, который никогда не унывал. Тут в порядке вещей прижились шутки-прибаутки, розыгрыши, приколы, заключение всевозможных пари на спор. Диаспору пенсионеров возглавлял на Горе Лупачев Николай Дорофеевич — Колька-Дороня.
В старый гараж связистов этот гостенёк попадал каждый день, если он не был закрыт. Гараж отапливался двумя печками, поэтому тут всегда кто-нибудь присутствовал. В нём находилась машина УАЗик и гусеничный трактор ДТ-75. Здесь связисты оснащали траверсы, накладки, арматуру для многочисленных в то время воздушных линий.
Обслуживание и строительство линий связи и радификации — процесс весьма трудоёмкий, требующий людских резервов. Вслед за Дорофеевичем в гараже стали появляться и другие пенсионеры с Горы. Получалась спаянная коммуна из четырёх мужичков: первый - Лупачев Николай Дорофеевич, второй – Тярасов Степан Михайлович, третий – Потрохов Николай Михайлович, четвертый – Макурин Евстафий Изосимович.
Обычно велись задушевные беседы об охоте, рыбалке, вспоминали бурную молодость. Да мало ли в селе значимых событий, происшествий, требующих тщательного детального расследования. Это структурное подразделение чем-то напоминало политбюро КПСС. Мужичкам, наверное, поднадоело обсуждать новости, переливать из пустого в порожнее. Колька предложил заняться игровым бизнесом в карты. Продвинутую идею все единогласно поддержали. Так в старом гараже связи зародилось казино со звучным названием «Фортуна».
Теперь по субботам и воскресеньям, когда топились печки клуб по интересам давал размяться интеллектуалам села Дорогорского на полную катушку. Оказывается, в молодости эти пенсионеры являлись азартными картёжниками. Особенной популярностью пользовалась игра в двадцать одно очко. В старину карты были весомым развлечением для многих русских. Писатель Федор Михайлович Достоевский проигрывался частенько вчистую, оставаясь, порой, в одном исподнем белье. Александр Сергеевич Пушкин также поддавался карточному соблазну, закладывая на кон только что написанную главу из «Евгения Онегина». Но потом каким-то чудом удавалось отыгрывать свой бесценный литературный шедевр.
Забавный случай очень давно произошёл в деревне Жердь. Мужик в очко проиграл новую тесовую крышу со двора своего дома. После длительной игры доски были сняты и перетащены к новым хозяевам. Когда жёнка картежника увидела полураздетый осиротевший родной дом, завыла как по покойнику. Мужика вновь охватил игорный кураж, усевшись за стол через сутки горячих баталий удача сжалилась над незадачливым игроком, крыша вновь водворилась на своё прежнее место, правда, за работу мужичкам пришлось поставить щедрый магарыч.
Дороня предложил для поддержания морального духа играть на деньги. Уже вышли из того возраста, когда проигравшему раздавали щелбаны, заставляли проползать под столом, а также кукарекать. На кон ставили металлические 1, 2, 5, 10-рублевые монеты. В общем, материальный стимул, он как-то согревал душу, делал их небольшим банкиром, ну, а других — кто нищим был, стал ещё беднее. В коллектив знатных игроков приняли и шофера Мылюева Валентина Александровича. Он уверенно приближался к пенсионному возрасту. Водитель достойно прошел квалификацию, аттестацию и сразу же попал в золотую пятерку элитного клуба «Фортуна», о чём в торжественной обстановке сообщил Дороня. «И так, господа присяжные, лед тронулся», — говаривал Остап Бендер.
По субботам и воскресеньям к назначенному времени по натоптанным заснеженным тропам публика попадала к месту проведения культурного досуга. Женскому полу поступил приказ к «Фортуне» не подходить, не приближаться ни на шаг, а то мало ли что, могут и сглазить. Первый сеанс игры прошёл в оживленной обстановке. Эмоции били через край, старички сразу же получили ощутимую порцию адреналина. Казалось, что в какой-то миг они окунулись в свою молодость. Дороня был в ударе: «А помнишь, Степа, в Архангельске после удачной игры наведывались в ресторан «Якорь», где напились в дым. Официантка хотела даже милицию вызвать. Спасибо дяде Паше, старому швейцару, спас нас. Не предал непутёвых общественной расправе».
Игроки собирались, в основном, длинными зимними вечерами. Время за азартной игрой пролетало как-то незаметно.  Два игрока за столом успевали только менять термоядерные папиросы «Беломорканал». Картёжники «плавали» в синеватой густой дымке смога, делая остальных членов «Фортуны» пассивными курильщиками поневоле.
Потрохов Николай Михайлович являлся сторонником риска. Обычно входил в раж и в таких случай ставил ставку на всё, при этом непременно напоминал: «У меня папа в молодости проиграл в карты бычка. Не зря говорят, молодость не без глупости». Николай Михайлович — рыбак, которого можно встретить на мезенских просторах и зимой, и летом. Мороз -20;, а этот мужик посиживает, покуривая, у лунки с зимней удочкой. Наудив живцов, неспеша следует проверять продольники на налимов. Без улова Михалыч домой не приходил. Семья всегда обеспечивалась свежей рыбкой, что являлось весомым подспорьем в те времена. Пожалуй, сейчас уже такого ранга рыбаков не осталось. Про таких в народе обычно говорят, человек старой закалки.
Иногда во время игры появлялась бутылочка со спиртным. Всё как положено, в казино же подают игрокам по небольшому стаканчику виски или коньячку. Как говорил Евстафий Изосимович, не ради пьянки, а для того, чтоб в головушке произошло просветление. Извилинки мозговые активнее включались в поиск правильного решения и навели на путь истинный. Макурин Евстафий Изосимович в шестидесятых годах работал начальником у связистов. Затем перешёл в совхоз, где до пенсии проработал электриком.
Изосимыч неплохо играл на баяне, к тому же ещё мог и спеть, являясь в кампаниях массовиком-затейником. В жизни не всё шло, как хотелось бы. В пятьдесят лет навалились проблемы со здоровьем. Начал маяться со спиной, лечили от радикулита. В общем, залечили мужика, довели до того, что мог передвигаться с палкой, а впоследствии с помощью костылей. А затем судьба поднесла ещё удар, внезапно скончалась жена Валентина Ксенофонтовна, с которой жили душа в душу, вырастили вместе четверых детей. Но мужик не сломался, выдержал удар. Сильную поддержку отцу оказали дочь и зять, которые проживали вместе с ним. Изосимыч всегда чувствовал их заботу, находился под постоянной опекой.
Дороня с завистью говорил: «Ташка, кактаешься, как сыр в масле». Евстафий также являлся заядлым рыбаком. Будучи на костылях, потихоньку попадал к своей казаночке с «Ветерком». Ставил где-нибудь в затулье сеточки. Как он говорил, на день отбил, жизнь на час продлил. Весной после ледохода ездили с Дороней на рыбалку по Пёзе. Жили отшельниками на облюбованном местечке Красное.
У Кольки характер закоренелого холостяка, весьма строптивый. В народе про таких молвят, «уросливый мужичок». Иногда на рыбалка разругаются в пух и прах из-за какой-нибудь пустяковой ерунды. Не разговаривают по неделе, бывало, и по отдельности с путины приезжали, каждый в свой лодке. Вот и ходит Дороня целый год вокруг да около.
25 апреля Изосимыч справлял очередной день рождения. Колька приглашался на семейный банкет. После поднятия чарок за здравие виновника торжества, следовало долгожданное примирение. А как иначе-то? нужно вновь собираться на промысел на любимое Красное.
Колька начал чувствовать себя в последнее время этаким карточным бароном. Стал подчинять общество игроков строжайшей дисциплине, создавая впечатление, что игра в очко придумана им. Баталия текла спокойно и миролюбиво в своём русле, деньги перекочёвывали из одной кучки в другую. Но вдруг Дороня, покраснев, гневно прорычал: «Ташка мухлюет, не объявил стук!». При этом в дружка летел с верстака гаечный ключ. Изосимыча, хоть он и инвалид, так просто не возьмешь. Следовало: «Аверя большеносая, на, получай!» — в грудь компаньону упирался грозный костыль, словно ствол от автомата.
Обстановка накалялась, назревал конфликт между двумя членами элитной пятёрки. Мгновенно разворачивались силы по урегулированию воюющих сторон. После небольшого тайм-аута вновь зависала заветная тишина, игра продолжалась. Игорные баталии могли и затянуться, счастливые, а также и игривые за временем не наблюдают.
Один раз мужички уселись за стол в четыре часа дня. А в 00.00 прозвучал гимн СССР, радио выключили, но захватывающая операция по депозитным вкладам продолжалась. Темная ночка пролетела, никто даже и не заметил. В шесть часов утра вновь зазвучал гимн, игроки ошелело переглянулись. Дороня выдавил: «Конь да мужик — вечный позорник». Утомленные игроки оторвались от рулеточного стола и начали попадать к своим домам. Походка некоторых явно с тяжелой поступью. В кармах находился весомый ценный груз, добытый в упорной борьбе.
Время не повернёшь вспять, оно, словно мощная река, подхватывает нас, простых смертных и уносит в другие миры и измерения. Сначала ушел в мир иной Николай Михайлович, за ним — Степан Михайлович, не стало и Николая Дорофеевича. Последним нашел покой и земное пристанище Евстафий Изосимович. Из золотой пятёрки ныне здравствует Валентин Александрович. Пусть Господь даст ему благополучия и жизненных сил.
Опять наступила снежная зима, только успевай махать большой лопатой, да мести метлой. Иногда оценивающе вглядываюсь в белую природную простыню, а не появилась ли протоптанная тропка к старому гаражу. Я понимаю, это мне все кажется. Да, да, кажется! Ведь и старый гараж недавно распилили на дрова. Место стало зарастать бурьяном, но память осталась, она запечатлила этих славных мужичков с Горы. Вот такая, братан, картёжная история.