Токсичность

Пролог.

Его привлекла даже не красота, хотя её было не занимать. Его привлекло само обстоятельство, уединение в столь поздний час с абсолютно незнакомой ему женщиной в родном для него баре.
- Я писатель – слегка неуверенно произнес главный герой, вращая в правой руке стакан дорогого виски.
- И как вас зовут? – поинтересовалась женщина, сидевшая позади него и смотрящая целый вечер в его спину.
- Моё имя вам ничего не даст, я пишу свои работы под псевдонимом – немного громче произнёс главный герой, но так и не обернувшись к незнакомке.
- Вы думаете мне интересно, что вы пишите?
- А разве нет? – произнёс главный герой и допил свой виски.
- Абсолютно не интересно.
- Ваши рукописи будут гореть? – продолжала незнакомка.
- Огонь беспощаден даже к ним.
- А вы считаете их особенными?
- Отчасти.
- И что же в них особенного?
- Сейчас я работаю над романом, но, к сожалению, он обречен.
- И что же не так с Вашим романом?
- Иногда, перечитывая его главы по вечерам, я замечаю, будто что-то поселилось в нем. Я что-то вижу, или кого-то. Мне кажется, он проклят.
- А Вы знаете, я даже не удивлена, что Вы кого-то видите. Вы столько выпили за сегодняшний вечер, это наводит на определенные мысли.
Видения стали глубже и реалистичнее. Я снова вижу какое-то место. Оно находится в кромешных сумерках. Всюду выжженная земля и ни души. Я сижу внутри в такой же кромешной темноте, но чувствую, что я не один здесь. Мы в доме, в черном-черном доме. Редкие вспышки света едва позволяют разглядеть тех, кто еще находится в этом месте. Эти голоса в моей голове, что они значат? Ты умираешь, засыпая в своём теле, ты воскресаешь, просыпаясь в нём - и нет лекарства от боли той, потому что не существует её, как не существует и тебя - ты возвращаешься сюда до тех пор, пока не поймёшь, что возвращаешься сюда. Дверь медленно открывается, и я вижу девочку, лет четырнадцати, которая переступает порог этого места. Мы встретились глазами и как-будто узнали друг друга.
           Вместо того, чтобы продолжать диалог, главный герой вслух выносил свои мысли, которые ни коем образом не были интересны его собеседнице.
           - Если бы Вы своими глазами увидели бы Бога, то стали бы продолжать тратить время на всё то, что исчезнет из вашей памяти, когда глаза Ваши сомкнутся для вечного сна? Посвятили бы свою жизнь Ему и только Ему? Всё-таки интересно, насколько глуп будет человек, если ему наглядно показать существование Рая где-нибудь на небесах, а он всё равно пойдёт совершать смертные грехи и жить так, как хотел бы жить он, пусть однажды, но полноценно и со всеми людскими слабостями. И какую отвагу нужно иметь, чтобы не бояться потом страдать целую вечность? Хотя, зная ход мыслей таких людей и чудеса современного мира, оправдаться можно будет тем, что Рай, показанный однажды ему, это новейший вид голограммы и пока он не пощупает Рай руками, он не поверит в его существование.И если бы он пощупал Рай, он бы до конца не поверил, что всё это на самом деле и предположил бы, что это такой вид иллюзии с материализацией увиденного, и, даже, если бы он через какое-то время принял то, во что верующие люди верили на протяжении всего существования мира, он бы усомнился в том, что туда можно попасть, соблюдая заповеди и законы Божьи, одним словом, он бы нашёл, чем поколебать его и без того расшатанные сомнения, а когда Рай вновь скрылся бы из вида этого человека, он считал бы это видение временной галлюцинацией или сном, похожим на явь. А держать вид на Рай всегда открытым, как вид на море, на южных курортах, было бы большой ошибкой, так как человек стал бы изучать его, чтобы, например, начать воплощать его на Земле, и тогда через некоторое время Рай не стал бы доставлять то удовольствие, спокойствие и умиротворение, которое он доставлял бы в случае своего таинства.
- Какой же Вы зануда, однако – перебила его незнакомка, не желая больше слушать его бредни и направляясь к выходу.
- Мы с Вами еще увидимся – без всякой доли сомнения произнес главный герой.
           - Это вряд ли – ответила ему незнакомка, громко хлопнув дверью. 

             Глава I.

             Выспаться в современном мире крайне тяжело, а особенно, если пациенты пишут вам в мессенджеры круглосуточно, и вы обязаны им ответить, даже в нерабочее время, ведь это ваша работа, за которую платят неплохие деньги. Но у врачей в элитных клиниках есть и множество привилегий, одна из которых – не приезжать на работу к семи утра, ведь пациенты, которые обращаются к ним, зачастую предпочитают спать до полудня. Поэтому Демид, опытный специалист сомнолог, достаточно быстро добирается до своего офиса, который находится в самом центре города.
            Он уже стоял в лифте и заметил, как в его сторону направляется бледный мужчина невысокого роста, на лице которого была неуместная улыбка. Не желая ехать с ним в одном лифте, Демид нажимал на кнопку, чтобы двери скорее закрылись, но этого так и не произошло, бледный мужчина успел зайти в лифт. Затем Демид снова нажал на кнопку, двери закрылись, и бледный мужчина улыбнулся еще шире, показывая тем самым, что он остался доволен тем, что успел зайти в лифт.
            - Они ждут тебя – улыбаясь, начал говорить незнакомый мужчина.
            Демид удивленно посмотрел в его сторону, но ничего не ответил на это, и тогда бледный мужчина продолжил.
            - Я уже позаботился о том, как Вы доберетесь до нас. Они уже ждут Вас и я. Я встречу Вас там, не переживайте. Я и сейчас ожидаю Вас там.
            - Что Вы…? – не успев закончить фразу, произнес Демид, как вдруг дверь лифта открылась на нужном этаже.
            - Приехали, господин Волянский – добавил бледный мужчина, улыбаясь ему вслед.
            Демид спешно вышел из лифта, немного отошел от него, но вдруг развернулся и быстрым шагом направился к этому мужчине. Двери уже закрывались, поэтому Демид не успел зайти обратно в лифт, но успел еще раз разглядеть эту бледную улыбку в свою сторону и снова услышать в свой адрес: “Я и сейчас ожидаю Вас там”. Демид нервно нажимал на кнопку вызова лифта, в надежде вновь встретить этого мужчину и выяснить, что он имел ввиду, но когда лифт приехал, его уже там не было. Спустившись на первый этаж, он не смог найти глазами этого мужчину и решил направиться к себе в офис, зная, что его уже ожидает пациент. После работы он планировал посмотреть по камерам – куда направлялся этот бледный человек и посмотреть в книгу посетителей, чтобы уточнить его личность.
            Спустя полчаса в кабинете врача.
            - У каждого из нас есть, так называемые, назойливые сны. Это нормальное явление. – объяснял он своему пациенту.
            - Доктор, а у Вас есть такой сон, который не дает Вам покоя, который хочется забыть, но Вы не можете этого сделать? -  спросил пациент.
            Демид задумался, но вскоре ответил ему.
            - Да, есть один сон. В этом сне я плыву на лодке в кромешной темноте, и рядом со мной никого нет, я один. Меня несет течением, но я ничего не вижу, так продолжается какое-то время, а в конце я просыпаюсь.
            - И Вам страшно в тот момент, когда Вы просыпаетесь? – поинтересовался пациент.
            - Нет, ничуть, но хочу Вам сказать, что этот сон я вижу достаточно часто последнее время – ответил Демид, и их разговор прервал телефонный вызов.
            - Демид Андреевич, подойдите ко мне в кабинет после приема – сказал в трубку директор клиники Арсений Петрович – типичный добродушный коррупционер, который никогда не прочь отхватить себе приличную сумму за оказываемую услугу.
            - Хорошо, Арсений Петрович, мы уже заканчиваем – ответил ему Демид.
            Попрощавшись с пациентом, Демид закрыл свой кабинет на ключ и направился к Арсению Петровичу.
            - Демид, присаживайся, дорогой. У меня для тебя отличные новости – начал разговор Арсений Петрович.
            - Что за новости, Арсений Петрович?
            - О тебе, как о лучшем работнике знают уже далеко за пределами ЦФО.
            - А поподробнее?
            - Что поподробнее? Вчера получил письмо на электронный ящик, тебя приглашают по работе в Сибирь. Ситуация следующая – какая-то семья видела интервью с тобой на одном из федеральных каналов, ты на том интервью рассказывал про свои эти “фишечки”, которые использовал при лечении пациентов. Семья, значит, увидела в тебе профессионала и настаивает на том, чтобы “врач приехал на дом” для выявления заболевания маленького ребенка, который, между прочим, тоже был в восторге от твоего интервью.
            - А с каких пор не пациенты приезжают к нам, а мы выезжаем к пациентам, могу я поинтересоваться?
            - А с таких, Демид, что ты за эти три дня командировки заработаешь свою годовую зарплату, если не больше – ответил  Арсений Петрович, написав на бумажке сумму заработка по результатам выезда к больному.
            Демид ознакомился с предложенной оплатой и продолжил.
            - Я так понимаю, сумма Вашего интереса здесь не меньше, Арсений Петрович?
            - Сумма моего интереса тебя волновать не должна, Демид. Решено, сейчас уходишь домой, твоих пациентов на ближайшие три дня Леночка (администратор) обзвонит, перенесет приемы, ты на всякий случай будь на связи, не забывай отвечать им, собери все самые необходимые вещи и завтра утром вылетаешь тогда,  билеты на электронку тебе выслал.
            - А почему я по Skype не могу с ними встретиться?
            - Они хотят встретиться с тобой лично, Демид, за такие деньги можно пойти на такие прихоти.
            Демиду раздался звонок, после которого он вскочил со стула и направился к выходу.
            - Черт, трубу прорвало, соседи снизу позвонили. Ладно, я пойду, буду на связи, Арсений Петрович, как прилечу, дам знать.
            - Давай, не подведи, люди в тебя верят. Как прилетишь завтра, тебя там встретит человек, отвезет куда нужно, беги, давай.
            Через час Демид уже стоял на пороге своей квартиры и открывал дверь, но никакого потопа в квартире он не увидел.


Глава II.
 
В середине следующего дня Демид уже был в назначенном месте, выходил из самолета и оглядывался по сторонам, в надежде найти своего проводника. Спустя полчаса Демид позвонил своему начальнику в Москву.
            - Арсений Петрович, не встретил меня никто.
            - Демид, только хотел набрать тебя. Да, мне написали, что у них не получается тебя встретить, сможешь сам добраться до места? Деревня называется “Пустоши”, посмотришь на карте, думаю, разберешься.
            - Хорошо, приеду на место, позвоню – ответил Демид, находясь в аэропорту, и положил трубку.
            - О, снова в наши края пожаловали, какими судьбами? – обратился к Демиду незнакомый старик.
            - Вы меня с кем-то путаете, извините – ответил Демид, открывая в телефоне карту местности.
            - Да нет, ты же приезжал сюда года два назад, на свадьбе гуляли вместе, помнишь?
            - На какой свадьбе, дед? Я первый раз в Ваших краях.
            - А может, и, правда, путаю – задумался дед.
            - Вас как зовут?
            - Порфирий Иванович, местный я, а чего ты там, в телефоне смотришь – та?
            - Да вот деревня мне нужна “Пустоши”, нет на картах такой в этой местности, не слышали, может, знаете, в какой стороне?
            - Пустоши, пустоши, надо подумать. А, ну есть такая деревня, только их две, от города полсотни километров, глухие это деревни, там несколько домов только стоит живых, в остальных уже померли все. Тебе какая нужна?
            - А какие есть?
            - Есть “Ниловские пустоши”, это вглубь по лесу километров пять будет, а есть “ПустОши”, это в другую сторону примерно столько же.
            - Сейчас я сделаю звонок, хорошо? – Демид набирал Арсения Петровича, но тот не брал трубку, Демид попытался снова, но так и не мог дозвониться. – Может, Вы знаете, какая-то семья вызвала врача из Москвы, меня, чтобы я помог диагностировать болезнь маленькой девочки, у неё проблемы со сном.
            - А что за семья-то?
            - Имен я не знаю, мне сказали, что меня встретит в аэропорту человек, который доставит до места, но человек не смог приехать и попросил, чтобы я сам добрался до них.
            - А куда добрался-то?
            - Деревня “Пустоши” называется, больше ничего не знаю, к сожалению.
            - Ну, я могу тебя сопроводить до какой-нибудь деревни, в принципе мне до своей не далеко будет от них, в крайнем случае Михичу позвоню, он за мной на машине подъедет. Да и ты потом сможешь сам добраться до другой деревни, если не в ту придем, там дорога между ними есть через речку, по-светлому дойти можно. Интересный ты человек, приехать непонятно к кому, непонятно куда. Ладно, пошли тогда, поймаем такси, чем раньше за городом будем, тем лучше, а то по лесу в темноте то еще удовольствие идти. Тебе такому нарядному, может, переодеться?
            - А что не так?
            - Ветками потреплет твой прикид, одежду жалко.
            Время было к полудню, когда старик и Демид вышли из такси за городом напротив леса.
            - Ну вот и приехали, теперь пешком – сказал дед Порфирий.
            - А Вы до своей деревни тоже по этому лесу добираетесь? – поинтересовался Демид.
            - По лесу-то по этому, но моя около трассы находится, минут 15 отсюда, “Перемерины” называется, там свадьбу и играли, о которой я тебе рассказывал. А до твоей еще дойти нужно. В “ПустОши” тогда пойдем, она ближе, там и заночуешь.
            - Забыл спросить у Вас, Порфирий, а что Вы в аэропорту делали?
            - Летел с тобой на одном самолете, между прочим. У меня в Москве дочка живет, в гости ездил, красиво там у них, выбилась в люди.
            - А дочка кем работает?
            - Она на телевидении работает. Она пока не очень известная телеведущая, но, думаю, когда-нибудь ее заметят.
            - А в деревне у вас интернет есть?
            - Да какой там интернет, в моей еще спасибо, что телевидение иногда ловит, а в твоих пустошах вообще глухомань, там даже телевидение не работает. А вы, городские, без интернета уже жизнь не представляете?
            - Представляем, просто цивилизация несколько упрощает ее.
            - Это чем же она ее упрощает?
            - Да вот даже возьмите мой приезд – где-то далеко от цивилизации заболел ребенок неизвестной болезнью, а врачей квалифицированных рядом нет, семья пишет письмо на электронную почту в клинику, где есть данный специалист, и вот, на следующий день врач приезжает к ним сам.
            - Это кто же тебе на электронную почту-то смог написать оттуда? Там о компьютерах-то и не слышали.
            - Попытаюсь отыскать эту семью. А мы, случаем, не заблудились с вами?
            - Не должны вроде, по моим подсчетам через час будем на месте, жалко, что по-светлому уже не успеваем. Здесь же, на самом деле, тайга дальше непроходимая начинается, эти две деревни, куда идем, последние, где хоть кто-то живет по сей день.
            Демид услышал вой недалеко от того места, где они проходили недавно.
            - Это волки?
            - Кто же еще, дай Бог, живыми придем к месту.
            - Это Вы сейчас шутите так?
            - Да почему же шучу, бывали случаи, волки местных жителей загрызали, они стаями ходят и нападают на тех, кто по одиночке, но мы пришли уже, не переживай, видишь, дома виднеются уже?
            - Слава Богу.
            - Я тебя сейчас в дом кузнеца отведу, к Семенычу. У него и заночуешь, а завтра уже иди по деревне и расспрашивай, кто врача вызывал, если здесь никто не вызывал, то спросишь у местных, как пройти в другую деревню, они тебе покажут.
            - Спасибо, а кто меня обратно выведет отсюда? Связь, я смотрю, здесь не ловит совсем.
            - Ты на сколько к нам вообще приехал?
            - На три дня планировал.
            - Ну так давай я через три дня и заеду к Семенычу за тобой. Помогу добраться до города.
            - Давайте так и сделаем, спасибо еще раз, что проводили.
            Порфирий стучится в дом к кузнецу, но открывает им молодая девушка, его дочь.
            - Добрый вечер, Вам кого? – спрашивает девушка.
            - Мы к Виктору Семеновичу, можно зайти? – ответил дед Порфирий.
            - Подождите минуточку, я сейчас его позову.
            - Дочка его, красавица, что в этой глуши забыла, не понятно, давно бы уже в Москву уехала, но отец не отпускает – говорил Порфирий Демиду.
            - Ну, здравствуй, Порфирий, какими судьбами к нам? Кто это с тобой? – сказал кузнец, открыв дверь.
            - Здравствуй, Семеныч, я, собственно, по этому поводу и пришел к тебе. Это врач из Москвы, пациента ищет, вызвали его в вашу глушь по работе. Можно он у тебя переночует? А я за ним через три денька заеду.
            - Коли человек хороший, врач, пусть и переночует. Проходи в дом, садись за стол, Ида сейчас тебя накормит – сказал кузнец Демиду. – А сам-то зайдешь в дом? Темно уже тебе до своей деревни добираться.
            - Михич сейчас за мной приедет, отвезет меня, спасибо. Я когда в городе был, позвонил ему, чтобы забрал меня приехал.
            - Заходи хоть в дом, подожди, не на улице же стоять.
            - Спасибо, Семеныч – ответил дед Порфирий, зайдя в дом.
            В избе пахло пирогами с яблоками и корицей, что невозможно было устоять от этого запаха и не попробовать парочку за чашкой чая.
            - Как зовут тебя, врач? – обратился к Демиду кузнец.
            - Демид.
            - И кто у нас, Демид, хирург?
            - Нет, я сомнолог.
            - Кто, кто ты, Демид?
            - Сомнолог – это специалист, занимающийся лечением нарушений сна, в частности.
            - Это кому, интересно, в нашей деревне такой врач заморский понадобился?
            - Самому интересно, Семеныч, говорит, какая-то семья его вызвала из Москвы, дочка чья-то заболела, не слышал? – спросил дед Порфирий у кузнеца.
            - Не слышал, а точно в нашей деревне семья эта?
            - Либо в вашей, либо в “Ниловских пустошах” – ответил дед. Ему сказали название “Пустоши”, но не уточнили, какая именно деревня.
            - В нашей деревне стоит-то четыре дома, вряд ли у нас – отвечал кузнец.
            - А, может, это те пустоши, которые в тайге? – встряла в разговор дочь кузнеца.
            - Нет уж, туда я его не поведу, там и писать-то некому письма такие – ответил дед.
            - А что, есть еще одна деревня с таким же названием? – поинтересовался Демид.
            - Есть, но там скорее не деревня, а просто хижины стоят разбросанные по тайге, сколько я живу, все то место пустошами называют, я там был, но очень давно, сейчас уже и не вспомню, как пройти туда – ответил кузнец.
            - В любом случае, там аборигены живут, пусть ваши две деревни обойдет и поспрашивает, кто врача вызывал, а там видно будет – продолжал дед.
            - И то верно – ответил кузнец. – Вон, Михич твой приехал уже, хорошей дороги, Порфирий, рад был повидаться с тобой.
            - Тебе спасибо, что не отказал. Демид, я через три дня приеду за тобой, не забудь.
            - Спасибо Вам, буду ждать Вас, Порфирий Иванович.
            Дед Порфирий уехал к себе в деревню, а кузнец пошел его провожать.
            - Ида, неудобно такое спрашивать, а где у Вас…? – спросил Демид.
            Ида поняла Демида с полуслова и ответила:
- Заходите в ту желтую дверь и спускаетесь вниз по лестнице до упора, только осторожно, полы в чулане очень старые, отец всё никак не заменит их.
            - Понял, спасибо.
            Через минуту из чулана послышался крик Демида. Одна из досок под ним треснула, и он провалился вниз. На крик прибежал кузнец и вытащил его оттуда. Спустя пять минут Ида обрабатывала его правую руку самодельной мазью и перевязывала бинтами. Падая, Демид своей правой рукой задел множество торчащих гвоздей под чуланом и разворотил её до ужасного состояния.
            - Надо было мне Вас проводить, я же знала, по каким доскам лучше спускаться, не подумала, извините – говорила ему Ида, перевязывая руку.
            - Ничего страшного, это мне следовало быть аккуратным, осмотрительным – отвечал Демид.
            - Вы думаете, что управитесь за три дня у нас?
            - Думаю, да, завтра обойду Вашу деревню и если останется время схожу в другую, послезавтра окончательно буду иметь представление о жителях деревень и, надеюсь, что найду эту семью, которая меня вызвала, а на третий день займусь лечением и покину Ваши края ближе к вечеру.
            - Отличный план, а Вы уверены, что завтра хотите идти в “Ниловские пустоши”?
            - Что-то не так?
            - Честно говоря, мне кажется, что над Вами кто-то пошутил, Вы подумайте сами – интернета в наших деревнях нет, все друг друга знают, про то, что кому-ту понадобился врач, нам неизвестно, а мы общаемся со всеми в этой деревне.
            - Вы думаете, что меня вызывали в пустоши, которые находятся в тайге?
            - Врятли, до них идти больше пятнадцати километров по непроходимому лесу, если только идти вдоль реки, можно куда-то выйти. Но там, как уже сказал мой отец, почти никого нет, и идти туда опасно, особенно одному.
            - Вы имеете ввиду волков?
            - Да. Вчера стаю видели около “Ниловской пустоши”. Загрызли двух стариков, они забежали ночью прям в дом и съели их прям на кровати, пока те спали.
            - Жуткие места тут у вас, и как вы здесь живете? Один я, конечно, не пойду, в глухую тайгу, но до другой деревни нужно будет добраться, если завтра не найду здесь этой семьи. Но, честно говоря, мне тоже начинает казаться, что меня просто разыграли. Откуда у деревенских людей такие большие деньги, за которые они меня наняли? Я устал после дороги, можете мне показать место, где я могу прилечь?
            - Да, конечно, у нас дома нет лишней койки, сейчас лето, можете переночевать в сарае на сене, оно чистое и теплое.
            - С радостью, тогда я пойду?
            - Хорошо, спокойной ночи, не буду вас беспокоить, сарай прям за домом стоит.
            - Хорошо, спасибо тебе, Ида.
            Едва Демид лег на стог сена, его сразу же бросило в сон, в тот сон, где он плывет один на лодке по реке, как вдруг он услышал скрип ворот в сарае и проснулся. К нему шла дочь кузнеца полностью нагая, легла своей молодой и упругой грудью на его грудь и начала целовать его в губы. Эту ночь они провели вместе.
- Так значит, ты ещё и писатель – поглаживая Демида по груди, говорила Ида.
- Немного. Из законченных произведений пока могу похвастаться только одним. Оно про моряка, который искал новые земли, н так и не нашёл их.
- Моряк, значит. Ну что, моряк, рассказывай, скольких уже поматросил и бросил? – улыбаясь, спросила Ида.

            Глава III.

            Утром девушка разбудила Демида кружкой свежего молока, которую принесла к нему в сарай.
            - Мне нужно идти, ты не против прогуляться со мной по деревне, пока я буду искать семью? – спросил Демид у нее.
            - Не против, выпей свежего молока и пойдем – улыбаясь ответила Ида.
            Первый дом, в который они зашли, был хибарой местной долгожительницы, Серафимы Аркадьевны, ей было 88 лет. Она ответила, что врача никому из Москвы не вызывала и не слышала, чтобы кто-то просил об этом. Далее они пошли в семью Кутеповых, они были местными алкоголиками и тоже не слышали, чтобы кому-то был нужен врач. Оставался последний дом семьи Лебединых, но и в нем врач из Москвы не требовался. Спустя всего час, Демид и Ида обошли все жилые дома, которые были в деревне и вернулись ни с чем обратно в дом кузнеца.
            - Ида, пока светло и день только начался, я пойду во вторую деревню, ты можешь меня проводить?
            - Нет, в той деревне сейчас волки, не ходи туда – предостерегала его Ида.
            - Мне нужно проверить, может, семья, которой нужна помощь находится именно в той деревне, куда я вчера не попал.
            - Не ходи туда, слышишь, не ходи – сказала Ида и пустила слезу.
            - Не переживай, я вернусь к вечеру, а если не вернусь, значит решу переночевать там и приду завтра утром, все будет хорошо.
            Демид отправился по узкой тропинке во вторую деревню, а Ида осталась провожать его взглядом. По дороге во вторую деревню Демид перешел необычайно красивый мост, который возвышался над бурно бегущей рекой, видел множество красивых деревьев, в том числе дубов-долгожителей. Дорога заняла у Демида около двух часов времени, и вот он наконец-то пришел в “Ниловские пустоши”. Домов в деревне оказалось гораздо больше, чем он себе представлял, на вид больше двадцати. Он принялся делать обход. В каждом втором доме его гнали из этой деревни, предостерегая, что вчера здесь волки загрызли двух людей. Демид молча выслушивал это, но продолжал поиски. Через час он своими глазами увидел тела погибших стариков, дверь в их дом оказалась открыта, он прошел внутрь и увидел лужи засохшей крови на кровати и возле нее, в ту самую минуту его и охватил страх, он наконец-то понял, что это не шутки, и волки ходят где-то рядом. Демид выбежал из этого дома и решил прийти в себя в доме напротив, где ему открыла дверь девушка лет тридцати.
            - Не думала, что в нашей деревне появятся новые жители после случившегося – начала говорить девушка.
            - Можно воды? – спросил Демид, еще не отдышавшись.
            - Сейчас принесу, проходите в комнату, у нас нет кухни. - Держите – девушка принесла ему немного воды в алюминиевой кружке.
            - Спасибо – Демид сразу же принялся опустошить кружку.
            - Кого-то искали?
            - Да, я врач, меня из Москвы вызвала к себе какая-то семья, у них ребенок девочка, у неё какие-то проблемы со здоровьем. Я должен найти эту семью, она в вашей деревне должна быть.
            - Что за семья? Здесь много людей живет, семей тоже не мало.
            - Я не знаю, я хотел обойти все дома и расспросить, может, кто что знает.
            - А почему именно в нашу деревню пришли?
            - Пришло письмо, в котором был указан адрес – деревня “пустоши”.
            - У нас деревня “Ниловские пустоши”, деревня “ПустОши” по другую сторону реки.
            - Я оттуда к вам и пришел.
            - Еще есть пустоши в тайге, но до них идти полдня нужно, и идти нужно с тем, кто знает дорогу, один вы заблудитесь, к ней тропинок нет.
            - Вы можете меня проводить туда?
            - Меня брат искать будет, да и сейчас волки здесь, не безопасно. Да и вечереть будет скоро, не успеем вернуться.
            - А завтра сможем туда сходить?
            - Завтра лучше приходи часам к пяти в нашу деревню. Воду привезут, вся деревня в колонну выстроится с ведрами, там и обойдешь всех, поспрашиваешь, может, и в нашей деревне эта семья находится, кто знает. Сегодня уже не успеешь обойти всех, а уже вечереет, тебе обратно возвращаться нужно, приходи завтра.
            - Хорошо, спасибо за воду, я не спросил, как вас зовут?
            - Ада меня зовут, а тебя?
            - Демид.
            - Каким врачом будешь, Демид?
            - Сомнолог, это специалист по снам.
            - Самого-то кошмары не мучают?
            - Нет.
            - После того, что ты сегодня увидел, думаю, сон будет не из приятных.
            - Надеюсь, что нет.
            - Ладно, иди, завтра приходи к пяти, поспрашиваем.
            Всю обратную дорогу Демид бежал из всех сил, надеясь, не встретиться лицом к лицу с волками.
            - Слава Богу, вернулся – встречала его Ида.
            - Сейчас отдышусь и не откажусь от чашки чая – сказал ей Демид.
            - Люди выходили на улицу?
            - Нет, один я по домам бегал, как ошалелый.
            - Не нашел семью?
            - Нет, завтра еще пойду туда.
            - Это еще зачем?
            - Завтра в 5 к ним в деревню приезжает машина с водой, все жители соберутся, у всех разом и спрошу, кто врача вызывал.
            - Плохая идея. Там же волки.
            - Меня волнует немного другое, почему мы шли 5 километров по лесу к Вашей деревне, когда где-то рядом есть дорога, по которой могут проехать машины?
            - В наши края уже давно перестали приезжать.
            - Почему?
            - Раньше, когда коренных жителей было больше, люди приезжали в деревни на такси, вызывали и приезжали. Но через какое-то время водителей начали находить объеденными рядом с их машинами или недалеко от них. Наши деревни стали атаковывать волки, такие новости быстро разошлись, поэтому в городе уже очень скоро узнали об этом. Местные жители нанимали охотников и вызывали из города людей для отстрела волков. Люди приезжали, десятками отстреливали их, но волков становилось всё больше, и когда на очередном отстреле погибли все трое мужчин, к нам и охотники перестали приезжать, а волки, как - будто перестали бояться людей и нападали всё чаще. Кто смог покинуть деревни, уехали, остались те, кому некуда уезжать. Вот и вся история.
            - Но машины всё-таки приезжают иногда?
            - Машина с водой приедет, но обрати внимание, что водитель с помощником будут стоять с ружьями и разливать воду жителям.
            - Нет, ты меня не поняла. Получается, дед Порфирий мог позвонить своему другу и попросить его довезти нас до деревни, но он этого не сделал, почему?
            - Дед Порфирий очень странный, когда он к нам домой заходит, меня дрожь пробирает. Может, он погеройствовать решил, ходят слухи, что он голыми руками убил волка, когда тот напал на него, поэтому он больше не боится их, как мне говорил отец.
            - Тяжелый день был сегодня, я пойду, прилягу, а где твой отец?
            - Спит. Слышишь, храпит? – улыбаясь поддерживала разговор Ида.
            - Слышу, не видел его сегодня.
            - Он за дровами сначала в лес ходил, потом рубил их весь день, сейчас устал и лег пораньше спать.
            - Хорошо, я тогда пойду.
            - Хорошо – сказала Ида и поцеловала в щеку Демида.
            Этой ночью дочь кузнеца не заходила к Демиду, но проснувшись в обед, врач увидел, что копна сена были немного раздербанены, было похоже, что кто-то приходил к нему ночью и ложился рядом на соседнем стоге.
            - Мне пора в другую деревню, я сегодня долго спал – сказал Демид Иде.
            - Не ходи туда, пожалуйста, зачем тебе это надо? Дождись завтрашнего дня, завтра уже приедет дед Порфирий за тобой, давай побудем сегодня вместе – ответила дочь кузнеца.
            - Нет, мне нужно туда сходить, моя совесть должна быть чиста перед этой семьей, понимаешь?
            Демид отправился в другую деревню, а Ида плакала, смотря ему вслед. Когда Демид пришел туда, машина уже стояла и разливала воду. Демид встал в центре живой очереди и стал громко говорить:
            - Граждане, я врач из Москвы, меня вызвала к себе какая-то семья с больным маленьким ребенком. Я уже второй день ищу эту семью, кто-нибудь знает ее? Вы здесь?
            Народ стал переглядываться между собой и перешептываться, но никто ничего внятного так и не сказал. Демид вздохнул, а из толпы послышалось – “мы никого не вызывали, молодой человек, у нас в деревне все травами лечатся”. Ада подошла к Демиду и сказала:
            - Не в нашей деревне искать нужно, приходи завтра утром ко мне, пойдем с тобой в тайгу, покажу тебе дорогу в другие пустоши, сегодня уже не успеем.
            - Завтра я уже уезжаю в Москву, за мной приедет человек, если мы пойдем туда, то я не успею вернуться в “ПустОши”.
            - А почему тебе именно завтра следует вернуться в Москву?
            - Моя командировка подошла к концу, меня отпустили всего на три дня.
            - Мне мозги не дури, парень, жопу ты рвал, чтобы найти эту семью не из доброты душевной, денег тебе предложили немалых, верно? Стал бы обычный врач переться в такие глухомани только потому, что его попросил кто-то? Мы постараемся успеть к вечеру, можешь завтра к 8 утра подходить к мосту, от него ближе будет идти, я буду ждать тебя там. А если не успеем к вечеру, уедешь на следующий день, у меня в городе есть знакомые охотники, я сообщу им и они отвезут тебя в город, не переживай.
            - Хорошо, тогда завтра в 8 на мосту, спасибо тебе.
            - А теперь иди обратно, день потерян, поздравляю.
            Демид вернулся обратно в дом кузнеца, но не успел зайти внутрь, как его схватила за руку Ида и отвела в сарай на разговор.
            - Только не говори мне, что и завтра туда пойдешь, завтра вечером за тобой приедет Порфирий, что мне ему сказать?
            - Если я не вернусь до вечера, значит, скажешь ему, чтобы не приезжал больше, я сам доберусь до города.
            - Что значит сам? Ты не заглянешь к нам попрощаться?
            - Посмотрим, завтра видно будет.
            За ужином этим вечером все молчали, лишь кузнец спросил Демида – нашел ли тот семью? – на что Демид ответил – “нет”.
            - А мне кажется, нашел – ответил кузнец, и все продолжили кушать в молчании.
            Демид проснулся рано, но понял, что плохо себя чувствует. У него кружилась голова, и был затуманенный рассудок. Он немного отлежался и отправился к мосту, где его уже ждала Ада.
            - Как себя чувствуешь? Ты какой-то бледный – спросила она у Демида.
            - Всё хорошо, в какую сторону пойдём? Я за тобой – ответил врач.
            - Хорошо, не отставай – ответила Ада и они двинулись в путь.
            Спустя час пути.
            - А ты точно знаешь, куда идти?
            - Ты можешь не разговаривать? Здесь вообще-то волки ходят – отвечала Ада.
            Будто почувствовав, что за ними кто-то уже наблюдает, Ада замерла на месте. Ее глаза смотрели на волка, который смотрел на них издалека, он был один. Демид заметил его чуть позже и встал, как вкопанный.
            - Отойди. Попытайся без резких движений отойти назад – говорила Ада. Я его отвлеку, отойди. Не бойся.
            Демид начал спокойно отходить назад, а когда увидел, что волк бежит в их сторону, кинулся бежать прочь от него. Демид бежал назад из всех сил, не оглядываясь. Через некоторое время он устал бежать, сел в небольшую ямку возле могучего дуба и ждал Аду, надеясь, что она еще жива и найдет его. Через некоторое время Демид услышал зовущую его Аду.
            - Врач, врач, ты здесь?
            - Я здесь, здесь.
            - Я так и не спросила, как тебя зовут, прости – сказала Ада.
            Демид увидел, что лицо Ады было в крови и она отхаркивалась кровью.
            - Давай вернемся обратно в деревню, хорошо?
            - Испугался?
            - Что он с тобой сделал? Как ты убежала от него?
            - Много вопросов задаешь, пошли уже.
            Когда они уже вышли на знакомую дорогу и шли по мосту, у Демида пошла из носа кровь. Ада посмотрела на нее и ее начало трясти.
            Проснись! Ты должен это вспомнить. Не делай того, что потом не сможешь остановить. Капли крови упали на его бумагу, что-то пошло не так.

            Глава IV.

Пасмурный день объял этот маленький городок. Мелкими каплями капала вода из-под крана. За окном психиатрической лечебницы было тихо. Тихий час здесь только начался. Она, как обычно, сидела на своей кровати в свёрнутой позе и проницательно смотрела в стену. И от чего-то казалось, что эта лечебница внезапно опустела: открытые двери не ждали, что в них кто-то войдёт, коридор манил за собой, словно хотел, чтобы она убежала как можно дальше из этого места. Девушка встала с кровати и неуверенно подошла к окну, застыла у него и пристально всматривалась в этот мир. Время неумолимо шло, но она его не замечала, ей казалось, что именно так и должна закончиться ее жизнь. И этот день ничем не отличался бы от предыдущего, если бы эту гробовую тишину не нарушил томный, серьёзный, мужской голос, раздавшийся за её спиной:
- Вы даже представить себе не можете как там интересно! Уж поверьте!
Она медленно разворачивала себя к незнакомцу, а он тем временем продолжал (сидя на её кровати):
- А знаете, Вы должны были родиться мёртвой. Но в самый последний момент, мы решили дать Вам жизнь.
Эта девушка так удивлённо смотрела на незнакомца, что он не выдержал и воскликнул:
- А что Вы на меня так удивлённо смотрите? Смотрите удивлённо на стену в Вашей палате, которую Вы своими глазами умудрились изъездить вдоль и поперёк! Затёрли её бедную (улыбка проскочила на его лице). Вы не больная, в душе у Вас нет этой всепоглощающей пустоты, но, тем не менее, Вы почему-то до сих пор находитесь здесь?! Я в замешательстве!
Девушка, молча, слушала незнакомого ей мужчину и порой отводила свой взгляд в сторону. Незнакомец продолжал:
- А скажите мне такую вещь, если бы сию же минуту я очистил бы всю Вашу лечебницу от всех этих санитарок, половину которых смело можно было бы положить вместе с другими душевнобольными, обитающими здесь; медсестёр, которые так редко включают Вам здесь Бетховена, что мне приходится просить от их лица у Вас прощения за эту ничем не объяснимую халатность; врачей, вечно пьянствующих, и не имеющих ни малейшего грамма ответственности за происходящее у Вас тут. Вы, вот Вы бы тогда ушли из этого гнилого места? Пропитанного ушлыми мнениями о Вас, о ваших сломанных судьбах…
Этот монолог на секунду прервало пение маленькой птички, которая кружила около этого окна, где стояла она, именуемая душевнобольной. Через открытую форточку лился тот звонкий, живой голосок, будто сама природа хотела заговорить с ней, но она, не успев насладиться её пением, захлопнула эту форточку. И по щеке её покатилась слеза, но незнакомец не увидел этого, потому что она развернулась к нему спиной. Он продолжал говорить:
- Напрасно Вы так. Впрочем, я вынужден с Вами прощаться, ибо пока Вы управлялись со столь дивным песнопением, я успел претворить свою идею в жизнь. Вы свободны. Лечебница пуста. Двери открыты. Приятного времяпровождения, не смею Вас больше отвлекать.
Откуда не возьмись в палате вдруг заиграл ветерок. Завядшие цветы, что стояли на маленьком, затёртом столике в другом конце палаты стали покачиваться. Становилось всё холоднее и холоднее, её пробирало до дрожи. Она постояла ещё пару минут в своей палате, а потом осторожно, опираясь на эти крепкие стены, вышла из неё. Совершенно потерянное, её хрупкое тело передвигалось по этому длинному коридору, когда-то наполненному заливающимся смехом, лежащих здесь психически больных людей. Она проходила дверь за дверью, постоянно оглядываясь, и в глазах у неё была абсолютная растерянность, она не ощущала себя в пространстве и времени, она была опустошена от внезапно поступившей к ней свободы. Глупо – но это так!
На улице тем временем раздавались грозные, наводящие ужас, раскаты грома, лил холодный весенний дождь, она выбегала из лечебницы, совершенно не понимая, что на ней нет никакой одежды, кроме той тоненькой, длинной, белой рубашки, в которую её одели в своё время медсёстры, когда она только поступила к ним в белые стены. Босиком она бежала к ближайшей остановке, в надежде укрыться от дождя. Прохожие смотрели на неё с усмешкой и что-то бормотали себе под нос, как это обычно и бывает. Когда она бежала, она мельком увидела, что по левую сторону от неё на скамейке сидела крайне необычная девушка, так же одетая совсем не по погоде, и без зонта в такой ливень. Она была одета в лёгкое красно-чёрное платье, а большие, завивающиеся серьги в её ушах так и цепляли взгляды рядом проходящих мужчин. Шикарная брюнетка, от ветра покачивались её кудри, если бы Вы её увидели вживую, посчитали бы за девушку лёгкого поведения, уверяю Вас. Она проводила взглядом нашу героиню и, прищурив глаза, отвела взгляд в сторону.
Девушка переждала дождь на остановке. Он прекратился лишь около полуночи. Она чувствовала себя никому не нужной, замёрзшей - старой бродячей собакой, которая может неделями лежать за каким-нибудь углом у помойки. Она не хотела прогуляться по городу, посмотреть, что изменилось с тех пор, не хотела быть по эту сторону больничных окон, она не хотела чувствовать себя полноценной и живущей здесь и сейчас. Она вообще никак не могла понять, что заставило её покинуть свою палату. Она решила вернуться в лечебницу и резко сорвалась с места и как можно быстрее побежала туда, где её не ждали, где оставались пустыми её мысли и сны.
И вот она уже стоит у дверей… (внезапно ревя во весь голос)
- Нет! Неееет! (стуча кулаками по двери) Нееееееееет! (слёзы пробивались наружу) Нет! Нет! Нет!
Двери были заперты, и ни в одном окне не горел свет. Лечебница будто “умерла”. Девушка присела на корточки и продолжала плакать.
- А я бы радовалась! Подумаешь, не пускают! Я, кстати, знаю, где ещё одна неподалёку находится (говорила ей девушка, сидящая на скамейке). Могу подсказать.
Девушка, со слезами на глазах, медленно развернула голову к роскошной брюнетке и с искренней надеждой в глазах спросила:
- Где?
                Белая бездна расширялась и поглощала все живое. Её невидимые границы создавали впечатление бесконечности, и до конца не было понятно, было ли ощущаемое чем-то необъятным или же узким коридором, шагая по которому, дороги назад уже не было. Она не отпускала своего пленника, который со временем становился частью её самой. Люди больше не встречались ему. Но он не чувствовал себя одиноким, это такое странное чувство, вечная битва, ты стараешься изо всех сил, чтобы не исчезнуть бесследно, этого достаточно, чтобы напоминать о себе, но тебя всё равно забывают.
            Он больше не вернётся в то место, он знал это. Из памяти исчезнет всё, о чём ему говорили, всё, о чём его предупреждали. Его пьяные глаза не замечали прекрасного, не запоминали отчётливо образы, которые он видел на улицах города, когда брёл куда-то, еле волоча ноги. Если бы его не стало, никто этого и не заметил бы. Бытие превращалось в небытие, а жизнь казалась так скомкана, что её можно было выкинуть в любой уголок этого города, чтобы спустя некоторое время её подобрал дворник и сжёг в огне с прочим мусором, который случайно окажется под его метёлкой, в его власти.
            Тишина. В этой тишине к нему пришла она. Это можно назвать спасением? Это можно назвать чем угодно, только не случайностью. Она шла босиком, а свет от фонарей делал её тень такой грациозной, что все её утончённые формы были оголены, будто она шла полностью раздетая. Но почему столь прекрасный силуэт сопровождали капающие слёзы? Она не старалась спрятать их, она просто хотела как можно скорее покинуть этот город, уйти из этого места в своё, которое казалось ей таким уединённым, что никто не смел бы проникнуть в него и потревожить её покой. Они не шли навстречу друг другу, он не преследовал её, их разделяла пара улиц, которые подобно лабиринту попались им в одном из районов незнакомого города. Его шаги были спокойными и непринуждёнными, когда в ту самую минуту она приближалась к нему слегка раздражённая и взъерошенная. Какая будет их встреча?
            Он внезапно остановился перед проезжей частью, пошатываясь и размыто глядя на мимо проезжающие машины. Одна из этих машин ослепила фарами её, когда эта девушка попала к ней под колёса. Он не успел запомнить её внешность, не успел влюбиться в неё, как это часто бывало в пьяном угаре, он просто почувствовал, как сильно сжалось его сердце и как тяжело было дышать в ту самую минуту, когда он не мог ничего сделать ради спасения этой девушки. Пока он вместе с водителем ждал скорую помощь, она умерла на его руках, не сказав ни слова. Её глаза так и остались открытыми. Дальше был туман. Туман, в котором он провожал её взглядом и бился кулаками о мокрый асфальт, выкрикивая что-то невнятное, но понятное лишь ему.
            Кто была эта девушка? Он не переставал думать о ней, и вот, когда он переступил порог своей квартиры, он увидел её, стоящую у окна спиной к нему. Она скуривала последние сигареты, одну за одной, пока он пытался разглядеть её. Диалог между ними так и не мог развязаться, и не выдержав столь длительное молчание, она невольно поперхнулась, а после сказала: «Видишь, как бывает. Я умерла, но не для всех. Я умерла, но стою тут, у тебя, нагая и в сигаретном дыму, а ты мне и слова сказать не можешь». Он продолжал молчать и просто смотрел на неё своим пустым взглядом, каким он привык смотреть на окружающий его мир. «Это забавно» - продолжала она, «Меня сегодня не стало, и я сама видело это, то, как меня сбили, как я умирала на твоих руках, я даже видела, как ко мне ехала скорая. Жаль, водитель, что меня сбил, так и не дослушал свою любимую песню в машине. Теперь, наверное, он не скоро включит её в своих наушниках, или дома в колонках на полную громкость. Я бы даже сказала, что теперь его можно пытать той самой песней. Она крепко засела в его мозгу, как и умирающая я. Да скажи уже что-нибудь!» - крикнула девушка, смотря в глаза незнакомцу.
            Он не хотел завязывать с ней диалог, ему было интересно слушать её, и он не проронил ни слова в тот вечер. А девушка продолжала: «Смотришь на меня голую и молчишь, о чём ты думаешь? Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Ау! Ты здесь вообще?». После этих слов он слегка улыбнулся, но по-прежнему был с ней нем.
            На часах была уже полночь, но без одежды по-прежнему оставалась только она. В этой квартире начиналось сумасшествие. Она брала стоящие на полу вазы и швыряла их по очереди во все стены, наслаждаясь битыми стёклами под ногами. И вот, когда оставалась последняя, она растерялась и не знала, куда её бросить, чтобы нанести как можно больше ущерба этой комнате. Она решила разбить ему окно, и у неё это получилось. Дальше она стала кататься по полу и собирать все осколки разбитых ваз своей спиной, своим телом, которое уже не чувствовало боли. Он не сказал ей ни слова. По комнате стал раздаваться её истерический смех, она истекала кровью, даже не осознавая, что почти все стёкла уже были в ней. Он молча смотрел, как она умирает. Снова и снова. И когда её тело забилось в судорогах, а на полу собирались лужи её крови, он пошёл на кухню за канистрой с бензином и новой пачкой сигарет. Квартира вспыхнула этим безжалостным огнём из его рук, в то время как он смотрел на неё со сквера на улице, даже не думая о том, чтобы вызвать пожарных и предотвратить возгорание целого дома. Она находилась там до того момента, пока не стала пеплом, который потом осядет в этом месте по разным углам. По углам, в которых она билась в надежде на то, чтобы он сказал ей хоть слово.
            Ночь никак не могла закончиться. Пожар собирал всё больше людей вокруг себя, вокруг огня сбежалось больше народа, чем на концерт артиста театра и кино, который недавно приезжал в этот город со своим спектаклем. Просто ему в конце нужно было поджечь себя. Он не смог разогреть зал своей постановкой, так значит нужно было разогреть его собой. Его пепел собрал бы больше заголовков в прессе, чем его живая плоть на этой сцене. Приехали пожарные, и главный герой решил поскорее уйти из сквера и направился в свой любимый бар, где к нему постоянно клеились путаны, а он делал вид, что не обращает на них внимания. По пути он увидел пару убийств, одно из которых было случайным: мужчина с ружьём нечаянно в начале попал в девушку, а не в её парня, поэтому спустя пару минут на асфальте лежало уже два бездыханных тела. В магазинах всё чаще стали появляться товары с человеческой кровью. Кровь часто использовали для различных сувениров, например, для именных или фамильных футболок. В городах становилось всё меньше и меньше людей, на улицах города легко можно было встретить людоедов или смешанную оргию людей и животных. Такое уже никого не удивляло. Мир сильно изменился, если его по-прежнему можно было называть миром.
            В баре сегодня необычная музыка, всем привычные крики и ужасающие вопли сменились на лёгкие стоны, которые раздавались около барной стойки. Он сел напротив картины неизвестного художника в самом конце зала. Его забавляло современное творчество. Когда в пьяном угаре он поднимал свою голову на этот шедевр, его лицо выражало недоумение и нотки радости, которые заставляли шевелиться губы, резко отводя их из стороны в сторону. Но сегодня он был не пьян. И картина казалась ему немного мрачной, чем прежде. Тёмные её контуры и чёрное небо над старым зданием, изображённым на ней, отныне не вдохновляли его на распитие алкоголя в этом баре. Сооружение, над которым склонилась большая грозовая туча, напоминало ему дом, в котором он вырос. Дом, в котором у него не было детства. Дом, в котором он так и не смог стать счастливым. Эта картина не могла никого вдохновить на какие-то подвиги, в ней не было красоты и шарма, она была даже не дорисована, но тем не менее обладала удивительным свойством погружения. Это пустынное место на картине, где выжжена земля, заставляло зрителя всматриваться в каждый миллиметр, нарисованный так, будто огнём унесло что-то весомое, что-то важное, и это важное стало недосягаемым до зрителя. Это удивительное ощущение, когда смотришь на картину и представляешь, чем она могла бы быть наполнена, какими красками она бы заиграла, будь на ней ещё хоть что-то, что стало бы гармонировать с уже нарисованными деталями.
            – Эй! (воскликнула девушка, сидящая к нему спиной). О чём ты постоянно думаешь? Неужели мне и в этом баре следует умереть, чтобы попытаться хоть как-то вывести тебя на эмоции. Улыбнись! Видишь? Я жива! Ничего не произошло в той квартире. Просто тебе стало дурно, и я попросила твоего соседа вывести тебя на улицу и посадить на лавочку в сквере, чтобы ты отдышался. Ты постоянно что-то говорил себе под нос, но я не поняла ни единого слова. Почему ты молчишь рядом со мной? Чего ты боишься? Зачем ушёл, не дождавшись пока я приду? Ты просто не понимаешь, что твоё молчание тебя разрушает. Ты теряешься и плутаешь в своём сознании, теряя драгоценные минуты своего времени. Я же не смогу всегда быть рядом с тобой. Рано или поздно меня не станет, и я боюсь, что ты не справишься без меня. Я просто хочу увидеть тебя таким, какой ты есть, без всех пустых масок, за которыми ты постоянно прячешься. К чему это всё? Тебе от этого легче? Я забыла, когда последний раз мы с тобой разговаривали, и о чём мы с тобой говорили? Ты всё время молчал. Я делала тебе больно, а ты молчал, я уходила с другим, а ты молчал. Я ненавижу тебя, слышишь? Я ненавижу тебя!
            Она достала пистолет, который всё это время лежал на её коленках и направила на него.
            – Ты боишься? Или тебе всё равно? Или, может, мне убить себя? Здесь, в твоём любимом баре, где даже проводя ночи с проститутками ты не говорил ни слова, не издавал ни звука. Я спрашивала у одной из них, как ты ведёшь себя с ними в постели. Ты никчёмен, и им было противно, когда ты трогал их своими неумелыми руками. Они чувствовали, что отдаются мальчику, которого привели к ним, чтобы лишиться девственности. Если бы у тебя не было столько денег, ты был бы самым ничтожным человеком в новом мире. А знаешь, что? (она навела пистолет на свой висок и вышибла себе мозги на глазах у всех).
            После демонстративного самоубийства девушки из бара, он выбежал на улицу. Он был полон гнева. И тут, развлечения нового мира наконец-то пришлись ему по душе. Как раз за углом разобрали ещё не всех весёлых висельников, и он успел отхватить себе двоих. Суть развлечения была в следующем. Перед тем, как человека повесят, а вешали в основном бродяг и ненужных обществу людей, предварительно отлавливая их, участники игры выбирали себе до двух висельников и делали с ними всё, что им захочется. Пока ноги висельников заковывали в браслеты, а на голову одевали петлю, их можно было облить бензином и поджечь, можно было просто избивать, можно было выколоть глаза или изнасиловать. Одним словом, участники были вправе делать с ними всё, что им захочется. А в конце их тела просто вешали по очереди. А по окончании участникам предлагалось сделать селфи на память об этой игре с теми, кого они мучали перед смертью. И эта была ещё не самая жестокая игра в новом мире. Выбрав двух висельников, он взял в руки маркер и написал каждому на теле следующее: «Я просто родился не в то время». И не став дожидаться того, как их повесят, решил подняться на старую колокольню, которая стояла возле кладбища, где он часто любил прогуливаться ночью.
            Ночью на улицы выходило ещё больше обезумевших людей. Забравшись на крышу колокольни, он ещё раз пытался охватить своими глазами когда-то родной ему город. Он пытался вспомнить, что заставило людей так измениться, но не находил им оправдания. Наркотики были больше не запрещены, ради смеха некоторые семьи кололи их своим новорождённым детям, чтобы увидеть, как их дети скончаются раньше, чем они. А потом они просто выбрасывали их на помойку, потому что закапывать было лень, да и приходить на кладбище уже было не в моде. В моде были нашейные верёвки с человеческими зубами, даже не так, парни носили на себе зубы своих девушек, которых они меняли каждую ночь, на память выдирая плоскогубцами по одному зубу с каждой.
            – На этот раз ты решил сам убить себя? (спросила снова та, что уже несколько раз умирала на его глазах) И оставить меня одну здесь? И, знаешь, умирать с каждым последующим разом становится менее интересно. Даже чувство смерти уже надоедает. Мне наскучила эта функция, нужно будет улучшить функционал в области зрения. Чтобы я смогла видеть ваши органы, даже через одежду, только так у меня будет шанс найти самый большой член и пустить его в себя. Хотя сейчас большинство людей итак ходят голыми. Итак, всё видно. Меня поражают эти примитивные ваши представители, которые в своё время попросили увеличить своего дружка до гигантских размеров. Такие парни его чаще как скакалку используют. Мне нравится этот мир. Здесь любая безумная идея имеет место быть. Здесь много крови и насилия, но и прекрасного здесь предостаточно. Что, например, плохого в том, что не стало религии? Она была лишней и исчезла. Так и должно было быть. Люди верующие только и делали то, что сдерживали себя во всём и не принимали никакие современные тенденции. Или, например, не вижу ничего плохого в том, что заниматься любовью можно теперь, где угодно: на любой улице, на кладбище, заниматься любовью, чтобы на тебя смотрели дети – это, кстати, тоже немного возбуждает. В этом ничего плохого нет, я шла по улице, мне понравился парень и я отдалась ему, всё. Почему раньше было не так? Таких презирали, но презирать было не за что. Или эти города по интересам, которые были специально построены для тех, кто не определился. Там с ними могут происходить необъяснимые вещи, несмотря на то, что они живут там вполне обычной жизнью. Логика создателей была такой, что человек будет замечать знаки на протяжении своего существования и поступать так, как считает нужным, встречать людей, которые будут направлять его куда-нибудь, сталкиваться с чем-то необъяснимым, а всё ради того, чтобы однажды проснуться уже другим. И пока они там думают, что жизнь такая, какая она есть, мы, в свою очередь, сами управляем ей. Ты так хотел изменить этот мир, и как забавно теперь наблюдать, как мир меняет тебя.
            Он встал на край колокольни и пытался почувствовать направление ветра. Он ждал, пока она подойдёт к нему.
            – Я просто не понимаю, ты не помнишь меня? Ответь мне. Хватит молчать. (она подбежала к нему и схватила за руку). Слышишь, ответь мне.
            Эта минута была последней в её жизни. Он столкнул её с колокольни, оттолкнув от себя. Это была не случайность, но и не запланированное действие. Просто так получилось. От неё не останется ничего, скоро её найдут людоеды и полакомятся ей. Её больше нет, как и тех кошек, которых она отлавливала в надежде найти подходящих. Её девятая жизнь оказалась самой короткой, но даже такая жизнь стоила того, чтобы провести её рядом с ним. И пусть она так и не услышала его голос, но она успела коснуться его руки, и это воспоминание она унесла с собой. На веки вечные.

Глава V.

            - Как себя чувствуешь? – спросила Ада едва проснувшегося в кровати Демида.
            - Который час?
            - За тобой приедут через пару часов уже. Охотники отвезут тебя в город, у тебя была лихорадка, полежи еще, не вставай.
            - Хорошо.
            - Закрывай глаза.
            Демид покидал лес на охотничьей машине в компании охотников, пытаясь вспомнить, как он оказался в доме Ады, но этого он так и не мог вспомнить.
На следующий день Демид пошел к себе в офис. Арсений Петрович увидев его, начал разговаривать на повышенных тонах.
            - Где ты был всё это время? Как ты смеешь не выходить на связь?
            - О чем Вы, Арсений Петрович? Меня не было чуть больше трех дней.
            - Каких трех дней? Каких трех дней, Демид? Каких трех дней? Тебя не было три недели, три, мать его, недели – Арсений Петрович закрыл дверь в свой кабинет.
            - Где ты был?
            - Стойте, какие три недели? Меня не было от силы дня четыре.
            - Демид, мы тебя в розыск объявили, как ты думаешь, тебя, действительно, не было четыре дня?
            - Я не понимаю
            - Денег никаких нам не перевели, ты до них вообще добрался?
            - Я так и не нашел эту семью.
            - Почта, с которой был отправлен запрос, на следующий день стала неактивной. Почему ты не выходил на связь?
            - У меня села зарядка, а зарядить было негде, я жил в лесу эти дни.
            - Да, паршиво выглядишь, что с тобой было?
            - Я жил в глухой деревне три дня, по деревне ходили волки и нападали на людей, моя жизнь, между прочим, была в опасности.
            - Почему сразу не вернулся к нам?
            - Я искал семью. Сначала я думал, что она в той деревне, куда меня привели, потом думал, что в другой.
            - Ты идиот, Демид. Иди отоспись, завтра выйдешь на работу. Кто-то пошутил над нами, а мы поверили.
            Дома Демид обнаружил под бинтом на правой руке следы, чем-то похожие на следы от уколов. Их было множество. Тело Демида начало покрываться язвами, с каждым последующим месяцем он гнил все сильнее, ходил по врачам, но никто не мог поставить диагноз и прописать лечение. Ясно было одно, ему что-то вкололи, скорее всего, наркотические вещества, которые спровоцировали медленную смерть организма.
Спустя два года на приеме.
            - Доктор, у Вас есть жена, дети? – спрашивал пациент.
            - Нет, а какое это имеет отношение к нашему сеансу?
            - А как Вы можете назначать мне лечение и оценивать моё душевное состояние, если Вы сами не имеете представления, какого это, когда жена Вас не любит, а сын просто ненавидит, и Вы чувствуете это.
            Демид досрочно прервал прием и пошел в кабинет Арсения Петровича.
            - Мне нужно вернуться в то место.
            - Зачем?
            - Мне становится хуже, меня чем-то накачали и теперь я гнию заживо.
            - Не говори глупостей. Что говорят врачи?
            - Они назначают мне лечение, но оно не помогает, мне становится хуже. И есть еще кое-что. Мне долгое время до той поездки снился сон, будто я плыву по реке в кромешной темноте совсем один и ничего не вижу вокруг, но сейчас уже которую ночь подряд мне начал снится другой сон – я снова куда-то плыву по той реке и ничего не вижу вокруг, но я понимаю, что я не один, со мной плывет кто-то еще, я не могу понять, кто.
            - Демид, вот только давай ты мне не будешь рассказывать, что тебе там снится. Хочешь, езжай, бери отпуск и езжай. А вообще, давно хотел тебе уже сказать, ты уволен, Демид.
            - Уволен?
            - Да, уволен, уволен. От тебя пациенты бегут, жалоб за эти два года на тебя больше, чем на других врачей. Я понимаю, у тебя сейчас трудный период в жизни, но ты потерял хватку, ты потерял чуйку врача, подход к пациентам, я тебя не узнаю. У тебя сейчас должен быть прием, почему ты здесь? А я знаю, почему ты сейчас здесь. Всё, пиши по собственному и езжай, куда хочешь.
             Демид громко хлопнул дверью и ушел. Этим же вечером он купил билет на самолет и вылетел в Сибирь.
Где бы не находилось твоё счастье, оно всегда будет ждать тебя, верить в то, что ты его найдёшь, думать о том, что оно тебе пригодится, знать то, что ты есть. А если тебя нет?
            Она любила спать перед тем, как умрёт, но никогда не догадывалась об этом. Однажды она проснётся и поймет, что это ее последнее утро. Но эта мысль ее нисколько не испугает, она никогда еще не была так счастлива, как накануне.
            Преимущество зла в том, что оно чаще планируется, чем добро. Добро – это как локальная помощь. Мы видим, что это плохо и делаем наоборот, мы видим, когда что-либо вредит многим и пытаемся это исправить. Добро давно утратило свой главенствующий вектор. Никто не помнит, когда была передана эта эстафета, но с тех пор, все главенствующие позиции ему уже не принадлежали.
Прилетев в аэропорт, Демид по памяти решил добраться до той злосчастной деревни. Когда он шел по лесу, от него начали отваливаться частички кожи с тела, он скидывал их на тропу, по которой шел.
            По приходу в “ПустОши”, он увидел разодранного в клочья кузнеца, лежащего во дворе его дома, он звал Иду, но ее нигде не было. Демид в спешке направился во вторую деревню. Когда он дошел до моста, он увидел, как вдалеке стояла Ада, а за ее спиной медленно крался волк. Он хотел крикнуть ей что-то, но прежде оглянулся и увидел позади себя еще одного волка, скалившего зубы на него. Бежать было бессмысленно, и он прыгнул с моста в реку.
            Демид очнулся спустя некоторое время в хижине какого-то индейца, который жил около этой реки. Он очнулся от крика ребенка. Индеец мазал тело Демида какой-то зловонной мазью.
            - Кто Вы? Что я здесь делаю? Что Вы делаете? – спрашивал Демид.
            - Дыши спокойно, парень. Ты у меня дома, я тебя вылечу. Вернее не я, а Ида, она принесла мне эту мазь.
            - Вы знаете Иду?
            - Слышишь, плачь ребенка?
            - Да.
            - Это Ваш ребенок.
            - Наш ребенок?
            - Она была уверена, что ты приедешь раньше, как только у тебя начнутся эти язвы, но ты терпел до последнего, да, парень?
            - О чем Вы?
            - Жаль, что она ничего тебе уже не расскажет. Я расскажу тебе. Даже не знаю, с чего начать.
            Ида была беременна от тебя, когда она прибежала ко мне за помощью. Ее отцу стало плохо, местные врачи не знали, чем ему помочь, а мы с ней знакомы еще с детства, и она знала, что у меня есть лекарства почти от любой болезни. Только меня все считают проклятым и боятся ко мне ходить, одна она не боялась. Она прибежала ко мне и у нее начались схватки, обратно идти ей уже нельзя было, пришлось принять у нее роды. Во время родов и после них она поведала мне Вашу с ней историю, как это было, надеясь, что ты когда-нибудь вернешься к ней. Помимо волков, которые нападали на людей, в соседней деревне жила семья людоедов, брат и сестра, по-моему сестру звали Ада, имя брата, к сожалению, не помню. Ида догадывалась, что это они поедают людей в деревнях, но боялась сказать об этом, опасалась за свою жизнь. Она узнала про это, когда застукала Аду в ее доме с окровавленным парнем на кровати, она увидела кровь на ее лице и бросилась прочь в свой дом, надеясь, что Ада ее не заметила. Так же Ида каким-то образом узнала, что Ада и ее брат едят только живых людей, они не падальщики и для них важно, чтобы человек был чист. Потом в деревню приехал ты, она влюбилась в тебя, провела с тобой одну из ночей. Ты сказал ей, что пойдешь в другую деревню искать кого-то, она, опасаясь за тебя, что тебя могут там съесть, следующей ночью пробралась к тебе в сарай и вколола большую дозу сильнодействующего наркотика, который и пошатнул твой организм, ты начал гнить сначала изнутри, а потом и снаружи. Следующей ночью она так же вколола тебе этот наркотик, тем самым усугубив уже начавшийся процесс
            - Так вот что произошло, когда мы с Адой стояли на мосту. У меня из носа пошла кровь, она увидела ее, подошла ближе и, наверное, попробовала напасть на меня, но почувствовала, что я - живой труп. Дальше она испугалась, что я все узнаю, скинула меня с моста, и я потерял сознание. Она хотела вернуться в деревню, но побоялась, что будут расспрашивать про меня, поэтому она вернулась к реке и нашла меня без сознания, лежащего на камнях.
            - Ты еще дышал.
            - И она решила отнести меня к себе домой, надеясь, что я ничего не вспомню, и утром планировала отправить меня обратно в город. Но я пролежал у нее около трех недель, она не сказала мне об этом, а как только я очнулся, она связалась с охотниками и они вывезли меня.
            - Ида предполагала, что ты уедешь обратно в город. Она знала, когда ты поймешь, что начинаешь гнить изнутри, тебе никто не поможет и тебе придется вернуться к ней, она тебя исцелит, все расскажет, ты ее простишь и вы будете жить долгой и счастливой жизнью. Но она забеременела, а ты все так и не появлялся. После того, как я принял у нее роды и она мне все рассказала, ребенок остался со мной, а она решила вернуться в деревню и посмотреть, как там ее отец. Когда она добралась до дома, увидела своего отца во дворе истерзанного волками, она бросилась прочь. Добежав до злосчастного моста, ее окружили волки и ей ничего не оставалось, как прыгнуть с этого моста. Она не выжила, в отличии от тебя, я нашел ее тело на берегу, но она уже была мертва. Ребенок остался у меня, я уже и не думал, что ты вернешься сюда, но видно не так чудотворна современная медицина, как загадочны бывают болезни.
            - Я сплю.
            - Нет, сейчас принесу твою дочку, она, кстати, спит не спокойно.
            - В вашей деревне никто пару лет назад не вызывал доктора? Я так и не добрался до этой семьи.
            - Да кому здесь доктор нужен, я лечу лучше любого лекаря, даже московского.
            У Демида всё сложилось в одну картину, он вспоминал, как:
            Упал с лестницы, и Ида наложила ему на руку бинт. Как в лифт к нему заходил мужчина и сказал, что ждет его здесь. Как поступила просьба приехать вылечить больную девочку, но не сказали, что это за семья, у которой заболел ребенок. Как за столом кузнец сказал ему, что он уже нашел свою семью, а Ида улыбнулась, услышав это.