Интервью розенбаума

ИНТЕРВЬЮ РОЗЕНБАУМА
Александр Яковлевич. Я прослушал Ваше интервью в «Эмпатия Манучи». Наверно для поэта такого высокого класса как Вы художественный образ «коллективный запад» — это какое -то очень большое профессиональное достижение. Ни мне Вас судить. Ваше утверждение, что Вам «западные ценности не нужны» я по сколько не знаю, что Вы конкретно имеете ввиду комментировать также не могу. Может быть Ваша гитара сделана на ленинградской фабрике Луначарского. Если бы я мог непосредственно поговорить с вами за жизнь, то историй про западные ценности рассказал бы очень много. И когда мне мальцу оставивший на войне ногу по национальности русский мужик показывал свой немецкий сапог приговаривая: «15 лет топчу. Двойная нагрузка на одну ногу, а хоть бы х… Каблук, конечно, подбитый, а основа во как». Он рассказывал мне, как под обстрелом в бою бойцы, рискуя жизнью подползали к только что убитым фашистам, чтобы успеть пока он тёплый стянуть его сапоги. Потому, что с остывшего х.. стянешь. Либо резать сапог, потом сшивать, а он тогда не сапог, либо ноги рубить и выковыривать. Но вся эта бесполезная морока для новобранцев. Для стреляных это ни к чему. На мои вопросы про наши сапоги он, махнув рукой отвечал: «Дрисня. Потопаешь в пехоте узнаешь».
И историю, услышанную в 30-летнем возрасте, когда я уже посмотрел в России всё вдоль и поперёк. Вот эта история. Кунгур 1978год. Сижу в ресторанчике со своей тогдашней вредной привычкой пить пиво натощак. Пока прихлёбываешь, рисуешь сидящих за столиками и супчик и второе принесут. Напротив меня мужик. Само собой затевает со мной разговор за жизнь. Рассказывает про тот самый волнительный в его жизни день, когда он вернулся с войны домой. Я в разных местах такие солдатские рассказы про этот главный день ни раз слушал. Так вот. Вышел мужик в сорок первом в лаптях из своей деревеньки пошел покорять Европу. Дошел до Берлина. Ходит приглядывает подарки для всей родни. А тут старушка немка просит поменять на хлеб туфельки, лакированные ни разу не надёванные. Обомлел солдат! Дочке! Бьётся сердечко как же разгадать-то до какого размера она без него за четыре-то года выросла? Вдруг не подойдёт? Решился. Завернул в тряпочки. Связал в узелок. И вот он этот день. Изба, вокруг вся родня. Смотрят с подлобья ревнуют кому он чего из мешка достанет? Развязал под конец узелок. Все так и ахнули! Никто из них никакой обуви вообще ни разу в глаза не видел, а тут такое диво! Сняла дочка лапти. Помыла ноги. Примерила. В самый раз! Подпёрли её с обеих боков, что б на каблуках не шаталась. Прошлась по комнате. Сняли диковинку. Поставили на комод. Так с тех пор ни разу нехоженые и стоят. «Как это?» Спрашиваю. «Ну а где ж у нас в таких ходить-то?» Отвечает мужик. «Да и вообще у нас обувь только не давно. А так и после войны у нас все в лаптях ходили.»
Побить врага это пол дела. Надо после этого солдата, повидавшего как тамошние мужики живут… нет не барин, а простой мужик надо этого солдата вернуть в то, в чём он родился и приказать ему в этом существовать так как всегда. Так сказывают и 1812 когда в лаптях до Парижу дошли, так и в сорок пятом.
Победа? Кого над кем?
А вот история учившего меня играть на гитаре Василия Васильевича Воронцова. Вошел к ним на занятие незнакомец в шинели красноармейца. Положил преподавателю на стол какую-то бумагу, что-то сказал. Преподаватель распорядился студентам перенести всё содержимое библиотеки: ноты Баха, Моцарта, Бетховена и т. д. в грузовик красноармейца. Заявил, что все композиторы внедряют в пролетариат буржуазный гной. И, что вместо них студенты должны по оставленным красноармейцем нотам разучить песню пролетарского поэта. На мой вопрос, а что за песня? Василий Васильевич так красноречиво зажмурился, что я уже больше не спрашивал. Прошло время. «Гнойные» понемногу возвращались, но уже отредактированные. Чего-то можно исполнять, чего-то нельзя. Прошли годы. Будучи артистом филармонии, он как обычно пришел на работу, но у входа директор с багровым от гнева лицом заорал: «Вон! Что б духу твоего не было!» Потом выяснилось, что гитара испанский инструмент, а в Испании фашизм. Пока страсти немного улеглись пришлось поработать на стройке. Потом разрешили ему играть на домбре. Потом вернулась гитара.
Про «западные ценности» я мог бы много рассказать произошедшего лично со мной, но, судя по всему, Вы Александр Яковлевич меня не услышите.
30.05. 2022г.