Калейдоскоп. Магистраль. Этюд 16

  В августе 1988-го ко мне на консультацию пришёл совсем молодой человек. Невысокого роста, худощавый, одетый в студотрядовскую форму типа спецовки и тапки-вьетнамки на босу ногу. Денег у него не было совершенно. Негде было жить, а все личные вещи помещались в небольшую спортивную сумку. Он очень хотел заниматься внешнеэкономической деятельностью и для этого ему было необходимо совместное предприятие. В то время только СП могли заниматься экспортно-импортными операциями. Если не считать некоторых гигантов советской индустрии, да специализированных внешторговских объединений.

  Звали этого паренька Коля Лялин. Когда мы познакомились поближе я узнал, что он родом из Кургана. Мастер спорта по настольному теннису. Только что закончил институт имени Лесгафта. Его уже выписали из общежития и он живёт то тут, то там у друзей.

  В ту пору одним из самых известных в стране своей коммерческой активностью было совместное предприятие "Хорос" со штаб-квартирой в Москве. Оно продавало на экспорт лес и металлы, а поставляло на внутренний рынок персональные компьютеры. На эти "персоналки" был очень высокий спрос и всегда была очередь на будущие партии. Купить у них напрямую было сложно. Кому это удавалось могли потом перепродавать эти пэкашки дороже.

          Создать совместное предприятие тогда не было никакой возможности - ведь для этого нужны были иностранные инвестиции. А где их взять, если даже при поступлении в ВУЗ надо было в анкете заполнить графы: "Есть ли у вас родственники за границей?" и "Есть ли у вас знакомые за границей?".  При положительном ответе на любой из подобных вопросов двери для тебя были закрыты пожизненно и всюду. Но кое-кому удавалось зарегистрировать филиал уже существующего СП. Для этого не требовалось почти ничего. Кроме нужных связей и крепкой дружбы с правильными людьми. Таких филиалов было много и у "Хороса". Не раз мне приходилось сталкиваться с ними.

 С головной структурой они были связаны абсолютно номинально. Имели отдельную бухгалтерию. Никак не отчитывались и, зачастую, даже не подчинялись фактически. При этом имели подобный  суверену объем прав и льгот. Такой филиал в Кургане создал Колин любимый тренер. И занимался с некоторой долей успеха продажей на экспорт сувениров: туесков из бересты, шахмат и прочих изделий местных умельцев. Николай когда-то был его любимым воспитанником, и наставник вручил ему письмо-путевку в жизнь о том, что курганский филиал московского советско-шведского совместного предприятия "Хорос" хочет учредить в городе Ленинграде своё представительство с правами юридического лица.

            Я знал, как это сделать. Для организации представительства необходим был юридический адрес. Но для осуществления внешнеторговой деятельности предстояла регистрация в торгово-промышленной палате - сложная и не быстрая процедура - и только после этого было возможно открытие валютного счёта и аккредитация на таможне. Я взялся за это дело, хотя никакая оплата в обозримом будущем мне не светила. Мой офис тогда был просторен и пуст, но кое-какая необходимая мебель уже имелась. Коле присылали с родины множество образцов кустарных промыслов и мы сделали в главной комнате при входе целую витрину с будущей экспортной продукцией.

    Николай был человек деятельный. Ему не терпелось побыстрее начать работать. Но когда ещё будет зарегистрировано его представительство? И он предложил:

            - Слушай, а давай продадим партию компьютеров?

            - В принципе, я не против - попытался отшутиться я - но где мы её возьмём, целую партию персоналок?

            - Где-где... купим, конечно. У частников. Через границу мы сами пока ещё завезти их не можем. Но тот, кто приезжает из-за границы как физическое лицо, имеет право завезти один ПК для собственных нужд безо всяких пошлин. Это выгодно и они здесь перепродают их. А мы будем скупать по одной и формировать партию.

            - Круто - сказал я - осталось найти большую кучу денег...

            - А что её искать? Даём рекламу и получаем предоплату.

            - Как предоплату? Это же огромные суммы! Кто нам их даст? Это же риск большой. - Но я и сам уже начинал понимать, что возможно предоплату пришлют, а всё же было не по себе словно я сомневался: не поступлю ли я в этом случае как тот кооператор? Как можно под честное слово брать в долг большие деньги, ведь тот кто их посылает будет очень переживать за их судьбу?

  Почти все предприятия страны тогда были государственными. А значит - у всех у них был как бы один учредитель. Все смело отправляли друг другу любые суммы. И это было не просто привычкой, а это было практически в крови: если у тебя есть фонды, ты можешь их потратить. Отправляй деньги смело и молись о том, чтобы их не вернули обратно, а поставили нужную продукцию. Эпоха дефицита. В самом худшем случае - денежки вернутся.

  Мы дали рекламу в одной из центральных газет и вскоре получили предоплату на первую партию IBM-XT из десяти штук. Мы не сговариваясь решили, что работаем вместе. Что офис наш теперь общий. Кооператив "Магистраль" тоже. Всё, что мы заработаем — пополам.

  Офис наш был в подвале. Планировка была задана жёстко - выбирать не приходилось. Пять комнат были выстроены в линию. Все проходные кроме последней - тупиковой. Первая комната от входа была самая просторная и как бы парадная. В ней мы принимали посетителей. В следующей были рабочие места для наших будущих помощников - бухгалтеров, юристов, менеджеров. За ней следовала приёмная, где будет сидеть наш секретарь. В четвёртой был наш с Колей кабинет. В последней - тупиковой поселился Коля Лялин. Туалет с умывальником был только в первом помещении при входе. И когда Николай работал до глубокой ночи и поздно просыпался то ему, чтобы умыться нужно было пройти через весь офис. Пока ещё мы были единственными его обитателями и проблемы это не составляло. Но уже через несколько месяцев в нашей конторе бурлила жизнь. В одиннадцать утра в холле-переговорной вовсю шли встречи с клиентами, а в это  время Коля всё в тех же тапочках на босу ногу шёл умываться.

  Когда мы познакомились с Колей у меня в офисе уже была одна постоянная сотрудница. Молодая симпатичная девчонка Танюшка Рощевская. Она жила в соседней парадной буквально в нескольких шагах через дворик. У неё был маленький ребёнок и ей было удобно вырваться буквально на часок, сделать уборку в офисе и бежать обратно к своему малышу. Через некоторое время работы прибавилось и на уборку требовалось уже два часа. Потом ещё больше. Тогда её пришлось подменять мужу. Макс Рощевский - крепкий, плечистый, брутального вида парень добросовестно мыл полы и вытирал пыль. Смотрелось это несколько странно, но вызывало уважение.

  Немного погодя мы все будем дружить. Все праздники и дни рождения мы будем проводить за одним столом. И никакого намека на начальственность и никакого высокомерия. А главное - в этом не было искусственности или наигранности. Вскоре Макс стал охранником - приближались девяностые. Когда раздавался звонок в дверь и  открывал её человек, обликом напоминающий молодого Отто Скорцени - это сразу вызывало у посетителей почтение.

  Тогда не было ещё тамбовских, малиновых пиджаков и моды ездить на джипах "Чероки". Но уже были малышевские. Братки ходили в спортивных штанах с оттопыренными коленками и ездили на жигулях восьмой модели. И то не все, а только бригадиры. Остальные ходили пока пешком.

  Только мы успели отправить заказчику первую партию персоналок, как получили новый заказ. Заказчику - государственному предприятию из Целинограда потребовалось пять больших копировальных машин марки «кэнон». Контракт был "жирный". Предоплата большая. Нельзя ударить в грязь лицом. Ведь контрагент - снабженческая фирма. Возможны и повторные заказы. Но вот проблема: товар очень редкий. Где быстро набрать сразу пять единиц? Сначала нам фартило - первый ксерокс мы нашли быстро. Потом повезло ещё раз. Ребята - студенты Политеха, с которыми мы сотрудничали - Олег Тиньков и его приятель Андрюха Литвиненко нам исправно поставляли технику, скупая её у своих сокурсников-иностранцев прямо в аэропорту Пулково.
  Все иностранные студенты имели право два раза в год ездить на родину и привозить беспошлинно (как бы для личного пользования) одну-две единицы того, на что у них хватило денег. Так они зарабатывали себе на безбедное существование. Олег с Андреем были рослыми спортивными ребятами и ничто пока не выдавало ни в одном из них и намёка на яркое будущее. Олег ещё не красил волосы зелёнкой (позднее у него будет такой период в жизни) и трудно в нём было представить будущего респектабельного седовласого джентльмена. И даже то, что "он такой один" я тогда не сумел в нём разглядеть. Так вот эти ребята смогли притащить нам сразу три аппарата. Спасибо им. Это здорово упростило нам задачу. Но вот с пятой копи-машиной получился полный стопор. Её не было вовсе. Мы целыми сутками обзванивали посредников. И все говорили, что она есть. Подчас выстраивались целые цепочки - лабиринт, который нужно пройти, чтобы добраться до продавца. Многих посредников мы знали по именам. Знали давно и хорошо, хотя никогда их не видели. Общались только по телефону.

  А сейчас все утверждают: да, этот аппарат точно есть, но всем что-то мешает до него добраться. То кто-то уехал, то кто-то ещё не приехал. Наконец, холодной октябрьской ночью некто Лёша Горохов подтвердил: да, прямо сейчас он может отвести меня к продавцу. Но брать товар нужно срочно. А иначе он "уйдёт". Меня долго уговаривать было не нужно - ведь мы так долго его искали. Это был решающий момент для выполнения контракта. Было два часа ночи. Транспорт уже не ходил. Я взял большую спортивную сумку, битком набитую наличными деньгами и пошёл на проспект Энгельса ловить такси. Мне предстояло добраться до перекрёстка Торжковской улицы и проспекта Карла Маркса и встретить там Лёшу Горохова. Коля остался дежурить на телефоне. Но мобильной связи тогда ещё не было и позвонить ему я мог только из телефона-автомата.

  На перекрёстке меня ждал одинокий человек. По внешнему виду он был похож на чистокровного китайца или корейца, но на чистом русском подтвердил, что он и есть Лёша Горохов. Такси осталось ждать меня на улице, а мы перешли через проспект и пошли куда-то в парк Лесотехнической академии. Было жутковато. Это напоминало специально спланированную ловушку. Но вот мы вошли в здание. То ли общага, то ли жилой дом со служебными квартирами. Зашли в коммуналку на четвёртом этаже и уже в коридоре я увидел знакомую до боли коробку. Размером с небольшой письменный стол упаковку с копировальным аппаратом «CANON 1215». Лёша помог мне его дотащить до машины и вскоре я в целости и сохранности вернулся в свой офис.

  Работа шла. Обороты росли. Появились средства и мы купили два чешских грузовых фургончика марки Авиа. Стали заниматься грузоперевозками. У нас было два классных парня - водители. Одного звали Саня, а другого Володька Живолун. И мы дружили с ними. Мы были неразлучны. Все выходные проводили вместе. Сейчас бы это выглядело ненормально - панибратство, нарушение служебной этики...
 Но тогда... Тогда всё смотрелось для нас по-другому.
 Каждый кто хотел проявить инициативу мог это сделать. Наш главбух по имени Галина предложила организовать курсы иностранных языков. И организовала. А мы мечтали заниматься экспортом и импортом и нам всем следовало свободно владеть английским языком. Из всех наших преподавателей для себя любимых был выбран самый-самый и мы должны были еженедельно заниматься с ним прямо в офисе. Танюшка Рощевская была уже нашим с Колей секретарём и тоже обязана была учить английский. И даже Макс. А ему-то как без него?

  Наш молодой преподаватель по имени Владислав только недавно закончил английское отделение филфака. Он был без сомнения лучшим в своём деле. Хотя для нас он, похоже, был слишком хорош. Его методом было глубокое погружение в языковую материю. У нас у всех плавились мозги от напряжения, и мы не понимали ни одного слова. Часто прямо посреди занятий мимо нас проходил Коля Лялин. Он шёл умываться в своей неизменной студотрядовке и в тапках на босу ногу. После утреннего туалета он присоединялся к нам. Занятия казались мне пыткой, и я всегда вдыхал с облегчением когда они заканчивались.

  Когда после работы мы ехали на природу, с нами неизменно были и Танюшка, и Макс и наш преподаватель английского Влад. Мы быстро оценили его блестящий интеллект, харизму и мощную энергетику. Бизнес развивался. Работы становилось всё больше. Нам с Николаем было уже трудно справляться вдвоём. Вскоре Влад стал у нас ведущим менеджером, а потом и коммерческим директором.

           Пройдёт не так уж много времени, и мы будем почти монополистами в поставках в Россию спирта "Роял". Нашим рекордом будет продажа восьми морских контейнеров за один месяц. Потом ассортимент расширился за счёт большой линейки ликёров. От Амаретто и вишнёвого - чего там только не было. Мы заключили контракт с фабрикой в Таиланде и они производили продукцию только для нас - плёночные фотоаппараты под нашим собственным брендом. Другая фабрика производила для нас телевизоры. Наш немаленький офис в подвале на Энгельса постепенно стал напоминать муравейник. Команда наша росла. Заместителем Влада стал его друг - Саша Колемесин. Это личность достойная отдельного тома в серии ЖЗЛ. Так нам везло.

  Кто-то может сказать: - вот заслуга, спаивать народ спиртом "Роял"! Постыдились бы лучше! А я отвечу: нет, мне не стыдно. Нашим спиртом никто не отравился. Производился он в Голландии и был продуктом технологически чистым. А вы бы только представили, что пил тогда простой народ! Другие скажут: Вам было легко. Много ума не надо, чтобы продавать всё это в эпоху всеобщего дефицита. Тут я соглашусь - у нас часто были очереди. Но не могу сказать, что было легко. Было трудно, но интересно. Мы арендовали огромный подвал в соседнем доме под склад. И когда надо было разгружать сорокафутовый контейнер с техникой, то в линию выстраивались и мы с Колей, и Влад с Колемесиным, и Макс с остальными сотрудниками мужского пола.

          Одним из охранников на складе у нас был инженер из оборонки, по имени Сергей. Он не только сам вставал с нами на разгрузку, но и подключал к работе своего четырнадцатилетнего сынишку. Он всегда был очень человеком чести и старался правильно воспитывать сына Мишку. Через несколько лет он станет для нас Сергеем Ивановичем и будет руководить одним из подразделений в охране. А последние двадцать лет будет бессменным начальником службы безопасности в нашей компании. А Мишка теперь - давно пенсионер. Он отслужил офицером особо секретного подразделения спецназа и побывал во многих горячих точках. И уже Мишкин сын — сейчас чемпион мира по стрельбе из пистолета "Глок". Так что не спрашивайте, сколько нам с Сергеем Ивановичем лет.

  В то время жизнь нас столкнула с ещё одним весьма примечательным человеком. Стас Воробьёв был нашим юристом. Талантливый, яркий, самобытный и неугомонный, - скучать он нам не давал. Стас - человек с цельным мировоззрением, со своим стержнем убеждений и взглядов, которые не прятались в глубине его личности, а были всегда на поверхности, на виду. Они были превыше всего для него. Работа, личное - всё было на втором плане. Он был монархист. Убеждённый и закоренелый. Я понять не мог почему для него это так важно. Ну, не любишь ты советскую власть. Тут я тебя понимаю. Ну, вот её не стало. Какая разница, если свобода, то с царём или без царя? Но для него это был смысл всей жизни. Через десятилетия, совсем недавно в новостях я услышал, что президент США Дональд Трамп подписал закон, вводящий персональные санкции против Станислава Воробьёва из Санкт-Петербурга за создание  международной организации российских монархистов, которая была объявлена террористической структурой. Я не поверил, что это про нашего Стаса. Проверил. Точно про него.

            В 89-м Стас предложил мне купить партию окаменелого дерева. Я долго отказывался. Зачем это нам? Но он убеждал, что оно очень ценится на мировом рынке и стоит немногим дешевле, чем бивни мамонта. Мы не смогли устоять перед его напором. Заплатили немалые деньги. Каково же было наше удивление, когда большой грузовик вывалил перед входом у нашего склада огромную кучу угля. Если взять в руку отдельный фрагмент этой чёрной субстанции то видно, что это дерево - видна текстура. Но взгляд со стороны говорит: уголь как уголь.

            - Это что такое, Стас? - возмущённо спросил я.

            - Окаменелое дерево - невозмутимо парировал наш юрист.

            - Но это же просто уголь!

            - Посмотри сам! - он взял наиболее крупный кусок - это дерево и ему десятки миллионов лет.

  Как тут поспоришь? Ведь уголь в сущности и есть окаменелое дерево.
            Стас обещал, что эту партию мы продадим с большой выгодой. Но вскоре он уехал в Москву на съезд какой-то партии, к которой в тот момент примкнули монархисты и ему было уже не до наших древностей. Эта куча много лет пролежала на нашем складе и там и осталась, когда мы это помещение покинули. А я до сих пор жалею, что не оставил себе хотя бы один кусочек на память о нашем выдающемся монархисте.

    Когда ты женишься, число твоих родственников одномоментно удваивается. Когда у тебя появляется новый друг, у тебя увеличивается круг твоих друзей. Когда я познакомился с Колей, его друзья стали нашими общими. Все они лесгафтовцы, спортсмены, а значит волевые и яркие, нацеленные на победу во всём ребята. Олежка Рудаков - мастер спорта международного класса по прыжкам в воду. Он уже тогда начал заниматься финансово-инвестиционным бизнесом. Он занимается им успешно и сейчас. Володя Парфёнов - мастер спорта по боксу уже тогда продавал импортную медицинскую технику и оборудование. И он в этом деле достиг больших успехов. Всех перечислять не буду, но все оказались самостоятельными, самодостаточными и успешными. Только самый добрый и спокойный Саша Талапин стал нашим главным бухгалтером на годы.
 
  Володя Парфёнов всегда любил "брать быка за рога". Он приезжал в крупный областной центр, знакомился с самым главным врачом города и три дня пьянствовал с ним в ресторане. После чего становился главным поставщиком для всех медучреждений города. Кто скажет, что это плохо, - пусть бросит меня камень. Ибо он ничего не понимает в коррупции. Знал бы он, что такое настоящая коррупция! А это - это нормальный подход к делу даже по меркам какой-нибудь чопорной Германии. А для США с их тотальной лоббистской нечистоплотностью, это и вовсе образец для подражания.

  У Володи есть родной старший брат Леонид. Тот самый телеведущий из передачи "Намедни". Зная Вовкин прямой и открытый характер, я в шутку предполагал, что это тот редкий случай, когда в детстве младший брат старшего бил. И так же в шутку добавлял, - жаль, что мало. Мне кажется, что моей шутки никто не понимал тогда. Что я имел ввиду? Каким-то "третьим глазом" мне виделось сквозь респектабельную внешность популярного ведущего его рыльце в либеральном пуху. Впрочем, я всегда был склонен переоценивать своё шестое чувство. Тогда он был любимцем телеаудитории. А ведь и правда — маловато бил его младший.

  Однажды Володя пришёл к нам в офис-подвал, чтобы познакомить нас со своим новым компаньоном.

          - Это мой новый партнёр - представил он нам рослого рыжего парня. И все по очереди представились и пожали ему руку. Я тоже представился, но руку ему не подал. Когда гости ушли, ребята спросили у меня: что это было? Почему я не подал руки другу Володи?

          - Потому что это очень подлый человек. Настолько непорядочный, что я не смог дать ему свою руку.
           - Но ведь ты же его видел в первый раз в жизни? - спросил кто-то у меня.

           - Да, но я уверен, что пройдёт совсем немного времени и он Володю обманет - говоря это, я чувствовал себя неловко. А вдруг я ошибаюсь? Не слишком ли много я беру на себя? Ведь сказано: не суди…

  Месяца через два Володя поведал нам, что его партнёр поступил с ним самым нечестным образом. За несколько недель он перезнакомился со всеми заказчиками оборудования, получил от них контакты и потенциальные потребности в поставках. И сгинул откуда пришёл, чтобы самому "справиться с Володиным делом".

  Я думаю, что у Вовы Парфёнова и сейчас должно быть всё хорошо, хоть мы очень давно не виделись. Ведь он умеет добиваться своего. Если он ехал ночью на такси на Петроградку и вдруг решал, что нужно заскочить ещё и в Красное Село, а частник говорил ему, что в Красное Село он точно не поедет, то пассажир просто ставил ноги на внутреннюю сторону лобового стекла и говорил:

           - Хочешь, я сейчас выдавлю тебе лобовое стекло?
- ответ был отрицательный. И машина ехала куда попросили.

  Мне всегда казалось, что из этого парня получился бы телеведущей ничуть не хуже, чем из его брата. Пожалуй, даже намного лучше. Абсолютная раскованность и уверенность в себе, - что ещё надо? Когда мы праздновали Колин день рождения в нашем собственном только что открывшемся ресторане на Адмиралтейской набережной, он вошёл в зал в водолазном костюме, который принёс в подарок имениннику. Прошагав перед этим белой ночью по переполненной мостовой прямо в ластах.

  Когда у нас появился Владислав, моя жизнь оказалась связана сразу с несколькими яркими неповторимыми личностями. Даже один, подобный им, способен обогатить нашу жизнь. Шура Колемесин с его парадоксально-неординарным способом мышления и бархатным баритоном самца-любовника (говоря словами Валентина Катаева). Мишка Грибин - неформал чуть ниже двух метров и соответствующих параметров комплекции. Антон Буренин - худощавый брюнет, обладающий магическим и непостижимым свойством очаровывать всех, с кем общается. Все они выпускники филфака. Для всех них классическое образование стало всего лишь платформой, плато, с высоты которого они смогли добиться успехов в самых разных областях. О каждом из них я расскажу в других фрагментах книги.

    В этой компании аристократов духа ещё не выветрилась студенческая бесшабашность. Ещё царило вагантовское братство и равенство, но Владислав был настолько неоспоримым лидером и авторитетом, что в этом было что-то метафизическое. А в отношении друзей к нему сквозило ощущение почитания, так не свойственное нормальным вагантам.

            Возвращаюсь в восемьдесят девятый. Наш офис ещё не переполнен. Рулим мы с Колей. Влад - ведущий. Колемесин — ведомый. Так мы тогда шутили. Они делали свою работу прекрасно. Будто бы не просто закончили Эм Би Эй, но и давно этот курс преподавали. Наш бизнес рос. Я чувствовал, что Владислав по силе характера и потенциалу, по заряженности на успех как минимум нам с Колей равный. Как минимум. Мы предложили ему стать третьим нашим партнёром. Всё делать вместе и делить поровну все трудности и достижения. Тогда ещё некоторое время нам не нужно было закреплять это формально. Мы были выше этого тогда. Потом мы прошли вместе огонь, воду и медные трубы. Мы съели наши сто пудов соли. Узнали, как в жизни всё меняется с течением времени. Как много переменных. Как часто не хватает твёрдой опоры под ногами и как дороги поэтому константы. Вот тогда, тридцать с лишним лет спустя понимаешь, что значит, произнося тост, сказать:  - "мой друг и партнёр по жизни".