Скажи мне, кто твой друг

Красавчик Валерка, мой друг студенческих лет, убивал своей харизмой наповал, едва входил в зал и открывал рот.

Никогда прежде и никогда в будущем я не встречала человека, перед которым не мог устоять ни мужчина, ни женщина, ни дворовый мальчишка-хулиган, ни нудящий своим авторитетом профессор.

По мановению волшебной палочки все становились не просто его друзьями, а совершенно добровольными рабами.

Если праздновали чей-то день рождения, то после  прибытия Валерки этот день рождения удивительным образом становился его собственным. Но именинник ничуть не обижался своей забытости. Наоборот, потом еще две недели рассказывал о празднике с упоением.

Девушка Валерки возводилась в ранг королевы. Иначе как обьяснить, что красавчик висел ночами под потолком спортзала института, затирая квадратные метры побелкой. И не ради новомодной «варенки», что понятно в 19-20 лет, а ради колечка на 8 марта.

Когда позже вскрывалась стоимость украшения, то восторг и зависть доставались всем остальным девушкам абсолютно бесплатно.

А «варенку» он себе раздобыл, но позже, разгружая газели, между зачетами по фармхимии.

Сила его внутренней психической энергии влияла не только на людей, которые буквально кидались к нему через стол, переворачивая бокалы, стоило заслышать его голос в коридоре, но иногда казалось, что и на предметы.

«Ага, попались! А чего сидим без света и даже не обнимаемся?» -  как-то однажды появился он неожиданно в комнате.

Дверь была не заперта. И  этот «радость приносящий» бесшумно вошел в квартиру нашего общего друга, родившегося с ним в один день, в один год, в одном роддоме, но совершенно не обладавшим толикой Валеркиной харизмы.

И тут же после его слов, не прошло и секунды, как мы оказались все в одной куче - нас повалил на пол своей тяжестью и накрыл сверху гигантский ковер, рухнувший со стены.
«Обнялись» мы тогда сразу все и  без возражений.

После института Валерка сам пошел в армию, мог и не идти, но пошел. Он всегда понимал, что хочет, и управлять им никто не мог.

Я уже тогда перевелась в Питер, его отправили служить рядом. Он разыскал меня, заехал. Проговорили до утра. На рассвете простились, и больше никогда не виделись. Он вернулся на родину.

У него все хорошо, семья, дети, растолстел. А племянники выставляют дядю в своем инстаграме чаще себя, подписывая «Наш дядя Валера» с непременным уточнением «офигенный».

А меня не покидал вопрос, почему так тянет к нему всех? Внутренняя сила? Озорство? Юмор? Тотальное дружелюбие?

Нет. Это легкость. Не легкомыслие, а именно легкость. Он ласкает легкостью. Заботится легкостью. Решает проблемы легкостью. В основе всего какая-то внутренняя легкость.

И рядом с ним каждый обласкан, но не обязан. И каждый обезоружен, но не унижен. Каждый взлетает с ним над бытом и рутиной. И каждый хочет еще…