Таёжная история Гл. 15 Окончание Первой части

********************************************
В доме у Василины
Визит Егорыча
Лунная ночь
                Отъезд

   Когда Жемчужина скрылась за хребтами, я перевёл взгляд на Василину. Она так же, как и я, смотрела в иллюминатор. Глаза её были задумчивы и лёгкая улыбка иногда пробегала по её лицу. И я понял, что и она сейчас живёт воспоминаниями, стремительной искрой  промчавшихся дней. Искра уже погасла, упав в озеро, но в памяти живёт  её след, который  ещё долго будет согревать её сердце и вызывать лёгкую тень улыбки.
 Я уехал лишь на следующий день, так как вертолёт доставил нас в посёлок после ухода автобуса. Василина не отпустила меня ночевать к Егорычу и оставила у себя. Родители её, видимо почувствовав своим родительским сердцем, что в жизни их дочери произошло что-то очень важное, с тревогою и вниманием украдкой поглядывали на меня и Василину. Так продолжалось бы долго, если бы в дверях не появился Егорыч  и прямо с порога начал меня стыдить, хитро поглядывая на Василину:
-Что-то ты Валентин быстро забыл старых друзей и даже не зашёл рассказать, что произошло с вами в дороге.
-Да откуда ты всё взял, Егорыч? – перебила его Василина.
-Слухом земля полнится. Весь посёлок уже только об этом и говорит.
-Егорыч, проходи за стол, да расскажи толком, - встревоженно заговорила мать Василины Анастасия Кузьминична.
-А они что, до сих пор вам ничего не рассказали? Ну, коншпираторы!.. – глядя на нас, произнёс Егорыч.
 После сбивчивого рассказа Егорыча настроение родителей Василины резко изменилось. Они уже с теплотой посматривали на меня. На столе появились графин с самогоном, солёные груздочки, варёная картошка и другая снедь. После первой рюмки родители настояли, чтобы дочь сама рассказала  о  произошедшей с нами истории. А когда Василина поведала им её, я стал им  чуть ли уже не своим. А когда пришло время ложиться спать, Анастасия Кузьминична распорядилась постелить гостю постель в передней горнице. Но Василина убедила её, что мне после тайги со свежего воздуха будет душно в помещении, и что самое подходящее место для меня – это сеновал.
 Когда я пришёл укладываться спать и открыл дверь, аромат сухих трав тёплой волной пахнул в лицо, напомнив  деревню, где жили мои родители, и куда я наезжал  в покосную пору помогать отцу заготовлять сено. За воспоминаниями я незаметно заснул.
 Разбудил меня скрип отворяемой двери. Я открыл глаза и в лунном свете, проникавшем  через открытую дверь сеновала, увидел Василину. В белой рубашке с распущенными золотистыми волосами. В свете луны она была похожа на спустившуюся с неба фею. Было такое ощущение, как будто предо мною вдруг открылся сказочный мир. Таким сильным было волшебство лунного света и облика Василины. Я поднялся и протянул ей руки, и она, шагнув навстречу, с тихим стоном прижалась ко мне.
-Что же я наделала, Валентин!?  Зачем дала волю сердцу? Ведь я только теперь поняла, что значит любить. А ещё совсем недавно я смеялась над своими подругами, надсмехалась над их любовными страстями и страданиями, и думала, что мне подобное не дано, - говорила Василина, дрожащим от волнения голосом.
 Из дверей повеяло холодным ночным горным воздухом. Стало зябко.
Слово Василины и, ворвавшийся в дверной  проём  холод рассеяли моё эфирное состояние. Я прикрыл дверь и уложил Василину в постель.
-Если тебе там будет плохо, приезжай ко мне, я буду тебя ждать, - продолжала она.
-Я постараюсь навестить тебя, Василина. Я не появлюсь у тебя, или не дам о себе знать лишь в том случаи, если со мной произойдёт что-то серьёзное. Но ты всё равно жди. Мы с тобою ещё побываем в Жемчужине.
 Автобус уходил в Северогорск  рано утром. Я попрощался с родителями, вышедшими проводить меня на крыльцо.  Потом подошёл к Василине
 -Спасибо тебе, Василина, за радость, подаренную мне!  Я в огромном долгу перед тобою.
-Ох, боюсь я, Валентин, скорее не радость я тебе принесла, а горе. Прости меня.
-Что ты, Василина? Мы оба с тобою в объятиях судьбы и принять её нужно достойно, чтобы не случилось.
 Я на мгновение прижал к себе Василину, поцеловал в губы, резко повернулся, чтоб скрыть накатившуюся на глаза слезу, и быстро зашагал в сторону автовокзала. Но не успел и сделать и двадцати шагов, как за спиною услышал чьё-то дыхание. Я оглянулся.   Передо мною стоял Дик.
-Милый мой пёс! Как же я забыл про тебя? Умница ты мой! Ты понял, что я ухожу от вас?
 Дик, тихонько поскуливая, поднялся на задние лапы, а передние – положив мне на плечи, лизнул моё лицо.
-Ах, ты мой дружище, мой спаситель! Спасибо тебе дорогой! -  приговаривал я, прижимая голову Дика к себе и, теребя у него за ушами.
 В ответ Дик негромко тявкнул три раза, что-то говоря на своём собачьем языке.
-До свидания, Дик! Давай беги к своей любимице.
 Василина, наблюдавшая за нами, позвала Дика к себе. И тот, лизнув ещё раз меня в лицо, задрав хвост, помчался к своей хозяйке.
 На автостанции меня уже поджидал Егорыч, принёсший в подарок мешочек с кедровыми  орешками.
-Спасибо, Егорыч, - говорил я ему, принимая подарок. И за Василину огромное спасибо!  Если бы не все вы, лежал бы я теперь на сырой земле, терзаемый зверями и птицами.
-Да что я-то? Так уж надо было твоей  судьбе,- отвечал Егорыч, смущённо глядя на меня. Может приедешь к нам ещё?
-Если ничего не случится, обязательно приеду, Егорыч.
-Уж больно девка-то хороша!
-Хороша, Егорыч, очень хороша! Да семья у меня, дети....
-А жаль!
-Что поделаешь, Егорыч, на всё власть судьбы.
-Ты прав. Ну, что ж, поезжай с Богом!
 -Спасибо, Егорыч!
  Через несколько минут я уже катил в автобусе по накатанной дороге в сторону небольшого северного городка, где мне предстояло пересесть на поезд.
 -До свидания, тайга! До свидания, горы! До свидания, прекрасные люди! Дай Бог, мне еще не раз вернуться к вам. До свидания, Василина!

                Конец первой части.