Я буду ждать на темной стороне. Книга 2. Глава 2

В тот день её мысли были заняты не только поиском способа достойного заработка. Подружившись за это время со многими людьми, она обдумывала крепость уз, связывающих её с теми, кто нынче именовал себя её друзьями. Теперь у неё хватало времени для праздных размышлений. Это давало возможность многое обдумать. Проанализировать их мотивацию, чтобы в дальнейшем понять, а так ли она нуждалась в подобных связях? И ни капли не сомневаясь в искренности порывов отдельных личностей, перебирая в памяти их лица, она готова была простить им малейшую оплошность.

На возобновление дружбы с Мирандой ей можно было даже не рассчитывать. Прошли времена их полного взаимопонимания с малейшего намека. Как будто кто-то третий раскрыл ей глаза, показав истинную сущность этой девицы. Дал возможность увидеть то, о чем раньше она не имела ни малейшего представления, либо не хотела видеть, доверяя своей интуиции. И чувствуя себя неспособной общаться с ней как раньше, Евангелина отвергла её привязанность, ни разу не пожалев о единожды принятом решении.

Трудно было терять чью-то дружбу, особенно такую. Ещё труднее представлялась ей попытка завоевать расположение нового человека и с кем-то подружиться. И как знать, не допускала ли она очередную ошибку, разбрасываясь своими давними знакомствами направо и налево?!

Тем не менее, как странно бы это не выглядело со стороны, Евангелина уже ни о чем не жалела, давно все решив для себя. Дороги назад больше не было. Какое-то время Миранда ещё пыталась до неё дозвониться, первой предпринимая шаги к примирению, но натыкаясь каждый раз на её молчание, вскоре перестала звонить. Так оборвалась их связь, начавшая свое существование со школьной скамьи… Как много осталось в её окружении людей, длительностью связи с которыми она могла теперь похвастаться?! Впрочем, её это уже мало интересовало. Она свой выбор сделала. Так чего теперь жалеть?

Евангелина дорожила общением с Зоей и Марцелой, но будут ли они и дальше так благосклонно к ней относиться после небольшого инцидента на базе отдыха, оставалось только догадываться. Евангелина не знала, что ей думать по такому поводу. Но четко она понимала лишь одно: так, как было раньше, уже не будет. И Гольдштейн дала ей это понять.

Зоя до сих пор ревновала к ней Сильвестра, а это значило, что она не отступится от своего, пока не отдалит их друг от друга, строя козни и всячески препятствуя возникновению между ними малейшего намека на привязанность, в чем сама Евангелина успела убедиться на именинах своего кузена, куда тот пригласил своих однокурсников, кроме Лисова, разумеется, решив отметить это событие с размахом. Как всегда.

Начало августа всегда было памятным для неё. По той простой причине, что в один из этих дней они собирались узким кругом в доме Терехова, как в былые времена, отмечая его день рождение до тех пор, пока он сам их оттуда не попросит. Порой празднество затягивалось на пару дней. И хотя сама она не всегда имела возможность принимать участие в данном мероприятии, это не мешало ей набрать номер телефона своего кузена и поздравить его с именинами на словах, либо ограничившись поздравительным сообщением в пару строк, если была слишком занята и не могла до него дозвониться. И поскольку на тот момент она все ещё оставалась в городе, ей ничего не мешало посетить дом Терехова, смутно надеясь избежать там встречи с Сильвестром, как будто подобное столкновение могло на что-то повлиять.

Увы, она зря переживала, думая, что он будет вести себя с ней вызывающе.
И виду не подав, что между ними состоялся пронзительный разговор в последние дни пребывания на базе, теперь Сильвестр старался держаться от неё на некотором отдалении, холодно поприветствовав её во время встречи. Однако окружающие были настолько заняты поздравительными мероприятиями, что совершенно не заметили каких-либо изменений в отношениях этих двоих. Происходящее не укрылось от взгляда одной только Зои, чьей проницательности оставалось только позавидовать. И довольно быстро раскусив, что именно Сильвестр думает о Литковской, не спускала с них глаз на протяжении всего вечера, подозревая обоих в чем-то серьёзном.

«Часть разгоняют, расформировывают, — долетал до слуха обоих голос Зонтинова, освещавшего положение дел в одном из районов города со слов своего отца-военного. — Приезжал какой-то туз, говорит, теперь точно расформируют… Опасно, говорит, близко аэропорт, и перепрофилируются на штурмовики СУ-24. Их десять штук пригнали, только начали обкатывать. В областях хотят объединить все авиационные училища, и сделать авиационную академию».
 
Некоторые гости пытались его слушать, но не совсем понимали, к чему он клонит, будучи заняты собственными мыслями. И впервые оказавшись во власти тягостного чувства, Евангелина с трудом сдерживала свое желание потереть виски. У неё было такое чувство, будто ей чего-то или кого-то не хватает. Вот вроде все было на месте, но ей определенно не хватало внимания ещё какой-то личности. Атмосфера праздника, на котором не было недостатка ни в питье, ни в яствах, пронизывала каждую клеточку её души, однако не готовая так быстро мириться с непонятным состоянием собственного мироощущения, она вновь попыталась сконцентрироваться на своих эмоциях в надежде докопаться до истины, когда пару гостей внезапно сделали всем знак обратить на них внимание, заявляя о специально подготовленном для именинника «сюрпризе».

Заинтригованные происходящим, одногруппники повернули в их сторону свои головы и с восхищением уставившись на парней, стали ждать, что произойдет дальше, когда Зонтинов вынес из комнаты ноутбук Терехова, после чего поставив его в центр стола, украдкой подмигнул Сильвестру, в чьих руках была флэшка с каким-то записанным видео. Рассеяно следя за их суетой, Евангелина не понимала, что происходит. Новаковский как-то обмолвился во время недавнего с ней телефонного разговора, что они с Зонтиновым монтируют какое-то видео про заслуги Терехова, но не придав тогда особого значения намекам одногруппника, она только теперь поняла, что он имел в виду, с недоумением косясь на кузена.

Не желая пропустить ни одного кадра, все бросились занимать лучшие места на диване, лишь бы не пропустить ничего из показанного «кино». Евангелина сидела между Рамахеевой и Зонтиновым, когда видео наконец соизволило открыться, и продолжая пялиться в экран перед собой, многие невольно усмехнулись, увидев, что так называемым «сюрпризом» оказался монтаж кадров съемки  выступлений их старосты на соревнованиях по кудо. Но поскольку монтировать «кино» доверили повернутому на неординарной подаче сюжета Новаковскому, преследуя цель разбавить обыденные будни бойца потоком оригинальных идей, отбирая в спешке материал для монтажа, он делал ставку на нестандартные ситуации, где Терехов, если не прыгал по татами в замедленной съемке, так махал в воздухе ногами, либо просто падал на пол, уклоняясь от удара противника. Словом, староста группы делал все, что угодно, только не дрался, показывая свое мастерство в искусстве единоборств. Так что просмотрев это видео о себе самом до конца, Терехов только больше укрепился в мысли, что монтируя кадры о его жизни, парни решили над ним попросту поиздеваться, выставляя все именно в таком ракурсе, да ещё перед всеми его друзьями и одногруппниками.

И все-таки, как не был бы он зол на Новаковского, ухитрившегося выставить его подготовку к соревнованиям в столь нелепом виде, критиковать его действия Дмитрий, однако, не спешил, прекрасно понимая, что у самого вряд ли бы получилось смастерить что-то подобное даже при помощи простейшей компьютерной программы, включая сжатые сроки. Так что продолжая глазеть на своих одногруппников, давившихся от смеха при повторном просмотре этого видео, Евангелина отметила про себя, что всем этим людям неплохо удается взаимодействовать друг с другом, несмотря на разногласия во вкусах и суждениях о тех или иных вещах. Таким образом, проигнорировав направленный на неё недоброжелательный взгляд Гольдштейн, она повернулась к парням, и, переходя от одного лица к другому, раздумывала о непохожести судеб одногруппников, собравшихся сегодня в доме её кузена. 

С Сильвестром ей, к примеру, было общаться легче всего. От него она узнавала много нового в сфере парапсихологии, объясняя это для себя тем, что по знаку Зодиака он был Рыбой, а она — Козерогом. И пусть она не сильно верила в астрологию, тем не менее, наблюдая за своими взаимоотношениями с этим загадочным парнем, Евангелина начинала все больше убеждаться в его правоте. Водная и земная стихия, как объяснял ей Сильвестр, ладили друг с другом куда лучше, с людьми других стихий. Благодаря этому человеку она и начала постигать азы астрологии, согласившись впоследствии с тем, что в этой науке и вправду что-то было, как ни пыталась она отрицать её влияние на судьбу окружающих.

В его домашней библиотеке хранились книги с различным и не менее загадочным направлением. То были авгуральные науки, чародейство, демонология, халдейская наука, греческая римская еврейская магия; кабалистическая и египетская теургия, тайная философия, сокровенная философия, магическая медицина, спиритизм, оккультизм и теософия. Этой литературы было так много, что сама она не была уверена в том, что ей когда-нибудь удастся ознакомиться со всем этим добром. Сильвестр наверное и сам не до конца перечитал эти источники, показывая ей книги, которые невозможно было отыскать в сети, хоть целый день потрать на их поиски. И не спеша забрасывать его вопросами относительно того, где мог он достать столь ценные экземпляры, она просто изучала их содержимое, чувствуя себя причастной к чему-то возвышенному, что было закрыто для простых смертных в век высоких технологий.

Да, он покорял её своей невозмутимостью, смиренностью и терпением. С ним она могла спокойно обсудить то, чего не решалась донести даже до ведома подруг, встретив в лице Сильвестра человека, который мог бы спокойно её выслушать и помочь советом. Рядом с ним она как будто успокаивалась, заряжаясь, как и от Новаковского, какой-то светлой энергией, но инстинктивно чувствуя, что с этим парнем не все так просто, как могло показаться на первый взгляд, после той злосчастной поездки на отдых она стала его сторониться, словно зная заранее, что однажды ей придется его потерять.

С Тереховым, конечно, было все намного сложнее. С этим прагматически настроенным родственником у неё всегда были натянутые отношения. «Оттаивал» он лишь на свой день рождение, подавляя свою привычку смотреть на все и всех свысока. Иногда он её этим бесил, но она ничего не могла с этим поделать. Терехов считал себя лидером и хотел, чтобы ему во всем потакали и слушалась только его. Наверное по этой причине в их группу судьбе было угодно забросить некоего провокатора Артема Лисова, умевшему противопоставить его тяжелому характеру. Этот парень, пожалуй, был единственным, кто вел собственную игру, не собираясь ему подчиняться. И делал он это вовсе потому, что боролся за какую-то там «идею». Скорее это было его средством борьбы со скукой, и поводом лишний раз помотать чьи-то нервы, не зная ни в чем покоя. Другой жизни он себе не представлял, начиная чувствовать приступ хандры каждый раз, когда все устаканивалось и объект для его насмешливых подначиваний куда-то исчезал. 

Но если Терехов притягивал своей суровостью, олицетворяя собой дисциплину, четкость и жестокость, то Лисов являлся ходячим воплощением праздного настроя с элементом разногласий и отрицанием каких-либо авторитетов. Евангелина была уверена, что если бы её кузен осмелился пригласить на свой день рождение и этого одногруппника, так хорошо начавшийся праздник мог бы закончиться мордобоем, окончательно разбившем в пух и прах натянутые отношения между этими двумя. Такими были её размышления, пока к ним комнату не вошел отец Терехова, (её дядюшка),  сообщив Дмитрию, что в прихожей его ожидает ещё один гость. Вернее гостья.

Не став ждать, когда отец закончит свою мысль, парень вскочил с места, и не став досматривать до конца поставленное на повторе видео, покинул комнату, не скрывая своей радости по поводу предстоящей встречи. Очнувшись от своих мыслей, Евангелина с удивлением проводила его взглядом до двери. Ей ещё ни разу не приходилось видеть своего заносчивого кузена таким взбудораженным. Впрочем, дальнейшее его появление в гостиной сразу развеяло все её догадки, подтвердив одну крамольную мысли.

Покинув компанию одногруппников почти сразу после громкого заявления отца, Терехов вернулся обратно в обнимку с какой-то блондинкой, представляя её всем как свою девушку, что тотчас вызвало громкий возглас восторга отовсюду.
Застыв на месте, публика вперила свой взгляд в незнакомку, которая подхватив их старосту под локоть, зашла в гостиную с таким видом, будто ни капли не сомневалась, что знакомство с ближайшим кругом её возлюбленного пройдет под знаком благосклонности. Слегка прищурившись, Евангелина с интересом изучала эту девицу, сделавшей выбор в пользу её родственника.

Как знать, может быть именно сейчас она рассматривала свою будущую невестку… Тогда ей тем более следовало найти к ней подход как к своей потенциальной «родственнице». Такого же мнения были о пассии Терехова и девочки, начав выказывать ей свое почтение, чего ранее за ними не водилось. Запущенное видео на ноутбуке уже никого не интересовало. И наблюдая за всей этой ситуацией со стороны, как будто пытаясь абстрагироваться от переживаний окружающих, Евангелина ещё долго не могла отделаться от ощущения легкой грусти, заполнившей без остатка её душу.

В какой-то момент ей показалось, что она бредит. Можно подумать, они с Тереховым были настолько образцовыми родственниками, что об их образе жизни можно было снимать фильмы для пропаганды семейных ценностей. На деле же все было совсем не так. Потому что общались они друг с другом лишь по необходимости. Когда другие не могли им подсобить. Даже с чужими людьми у Евангелины были более сплоченные отношения, чем такими родственниками, как родители Терехова. Впрочем, ей было достаточно того, что не ссорились и не скандалили между собой, как другие семьи, погрязшие в войнах за наследство и прочие блага. И если самого Терехова такой расклад дел вполне устраивал, тогда она тем более не имела ничего против нынешнего обстоятельства дел, прекрасно понимая, чем грозили ей подобные распри.

Вечеринка рисковала затянуться на неопределенный термин, однако не испытывая необходимости надолго здесь задерживаться, Евангелина искала повод, чтобы заблаговременно отсюда уйти и никого не обидеть принятым решением. И как только в гостиной оказалась мать Терехова, эта утонченная, добродушного нрава женщина, являвшей собой истинное олицетворение послушной жены, чтобы пригласить гостей к столу, поблагодарив её за предоставленные угощения, часть которых она все равно не могла бы попробовать из-за диеты, Евангелина покинула дом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Сейчас ей как никогда захотелось побыть в одиночестве. Сама мысль о том, что кто-то из парней, будь то Сильвестр или Зонтинов, мог попытаться её догнать, чтобы провести домой, вызывала у неё негодование, однако глянув на прощание, с каким интересом эти двое слушают сплетни Мельчуцкой, болтовню Зои, Евангелна успокоилась, покинув вечеринку без лишних треволнений, но слегка разочарованная тем, что в этот вечер все взгляды гостей были устремлены не на неё, а на подружку её кузена.

Время было позднее. На дачу к отцу она уже не успевала. И как ей не претило оставаться с ночевкой на квартире, переступив через собственную непримиримость, в конце концов, она была вынуждена вызвать такси, заранее захватив с собой ключи. В противном случае ей пришлось бы возвращаться к отцу через весь город и это путешествие заняло бы, по меньшей мере, полтора часа времени.

День подходил к концу, о чем свидетельствовала ярко-красный цвет горизонта на фоне темных облаков, намекавших на приближение какой-то бури, либо осенних холодов. Слегка поежившись, Евангелина набросила на себя в дороге легкую кофту, пытаясь спастись от пронзительного ветра. Ей не было холодно, но привыкнуть к такой низкой температуре после того, как её организм уже успел привыкнуть к палящему зною, было непросто. Ситуация усугублялась тем, что на ней было легкое платье, которое её ничуть не защищало от ветра. Ничего, как только она окажется дома, обязательно наденет что-то потеплее. Но если стены сохранили привычное ощущение духоты, впитав в себя жару всех предыдущих дней, тогда от этой идеи ей придется отказаться. 

Домой она добралась без всяких приключений, однако стоило ей подойти к двери и вставить ключ в замочную скважину, как её телефон издал звук, оповещая о поступлении нового сообщения. Уверенная, что это проделки кого-то из одногруппников, заметивших её побег с именин Терехова, Евангелина ещё довольно длительное время не решалась взять его в руки и посмотреть на экран. И как только за ней захлопнулась дверь прихожей, а она сама оказалась внутри квартиры с уже привычным для себя интерьером, поддавшись любопытству, она все же потянулась за смартфоном. И как только он оказался в её полном распоряжении, налив себе в стакан воды, она бросила беглый взгляд на экран, читая текст нового сообщения.

Весть оказалась от матери Лисова. Эта женщина вновь приглашала её посетить их дом, таинственно намекая, что кое-кто был не против увидеться с ней снова. С облегчением выдохнув, Евангелина невольно улыбнулась.

Вернувшись с отдыха, она так и не побывала у них, вообще сомневаясь, что когда-нибудь там появиться после недавних событий. Сам Лисов с той поры с ней больше не созванивался и даже не переписывался. Ему было не этого. Его отец погиб в автокатастрофе, так что все последующие его недели пребывания дома с матерью были посвящены похорон. Это она позвонила ему тогда на рассвете, так некстати разбудив его после шальной ночи с той, кого он уже и не надеялся затащить в постель. Однако посчитав, что сообщать Евангелине об этом не обязательно, смылся с базы в тот же день, оставив её в неведении относительно своего странного поведения. Сама она узнала обо всем позже. Со слов его же матери, пообещав прийти на похороны, но почему-то отказавшись от своей инициативы в последний момент. Все-таки это была чужая для неё семья и она не видела смысла находиться среди них. Впрочем, похороны оказались далеко не последней причиной, по которой она предпочитала пока что избегать их общества.

После той пикантной сцены в номере она больше не хотела ни видеться с Лисовым, ни общаться с ним как раньше. От полного разрыва своих связей с этой семейкой её останавливала лишь необходимость наведаться туда ещё раз, но уже затем, чтобы забрать оттуда свои оставшиеся вещи. Так что решив в один прекрасный момент окончательно от них переехать, она не стала мешкать с воплощением своих планов, и, судорожно подыскивая в уме предлог для совершения визита в этом дом после игнора похорон, воспрянула духом, как только на её телефоне высветилось именно это сообщение.

Теперь она уже ни капли не сомневалась в том, что ей надо в обязательном порядке посетить эту семью. Теперь заложенный в сообщении посыл после посещения именин Терехова приобрел для неё новый смысл. На той вечеринке гостям не было до неё никакого дела, а вот близкие Лисова, похоже, были искренне рады её приезду. А как плохо думала она о них раньше…  У неё просто не укладывалось в голове, что когда-то она была такого плохого мнения о них. Особенно об их отпрыске, с которым её объединяло далеко не шапочное знакомство. Так что если бы ей что-то и помешало навестить эту семейку, как прежде, то этой причиной могла стать разве что опасность очередного столкновения с Лисовым. Возможность вновь увидеться с ним, как бы невзначай перебрасываясь друг с другом незначительными фразами.

Она и хотела туда ехать, и нет. И когда к ней пришло понимание, что она совершит глупую ошибку, пытаясь избежать очередного к ним визита, не в состоянии больше оттягивать с посещением этого дома, Евангелина таки решилась отправиться в поездку. В конце концов, должна же она была забрать оттуда свои вещи! Чем не повод навестить эту семейку, от которой она всегда старалась держаться подальше?! Хотела она этого или нет, но ей придется столкнуться с Лисовым, если только он не отправился в очередное путешествие, надеясь с пользой провести время перед началом учебы. После чего вернувшись в свою комнату, принялась искать там полотенце, прежде чем отправиться в душ. 

Книга 2. Глава 3

http://proza.ru/2022/08/10/12