Яма, милая яма

Помните, вы вчера говорили о крыльях?...
Крылья у меня выросли – да лететь некуда.
И.С. Тургенев

The world was on fire and no one could save me but…
Chris Isaac

Нет ничего роднее собственного ада любовно склеенного паутинками, навечно пропахшими дешевым табаком и суховатыми финиками. Знаете, это такое уютное гнездышко, куда всегда приятно возвращаться, сворачиваться калачиком, обнимая себя своими же руками, и прижимая ноги как можно ближе к груди.
Где все рвет.
Горит.
Ярчайшая боль сменяется покоем. Покоем, характерным лишь невозможностью вдохнуть. Нежеланием выдохнуть. Еще несколько секунд и наконец-то она – вечная тишина.
Но отставить! Я не хочу.
Я еще не насладился вдоволь моим адом, чтобы идти дальше, в ад всеобщий.
Подбить подушку, запастись одеялом из листьев и раствориться.
Видеть перед глазами все, что боюсь. Все, что сводит скулы и приводит сюда.
Домой.
В этот удобный мир.
Ну неправда ли, это удобно? Объявить, что все плохо и все плохие. Что я плохой. Что так суждено. Возвести стену и маленькие воротца. Нарисовать домик без окон и дверей, без дыма из трубы, без тропинки, ведущей к большой дороге.
Руки прочь!.. Это мое!
Истошный крик, вопли, закрываю глаза. Нет уж, извольте, отстаньте. Хотя что это? Вам что-то нужно? Я… я готов. Помочь, поучаствовать, попробовать. Но, боюсь, у меня не получится. Точнее, получится, и именно этого я боюсь. Но никогда не скажу об этом никому, даже зеркалу, даже душевой лейке. Я бы ей даже спел, пожалуй, но говорить такое…
Пальцы, руки – прочь. Это мое.
И я снова заботливо обустраиваю уютное гнездышко собственного ада. Нет ничего теплее, чем холод, который ты придумываешь сам себе.
Нет ничего холоднее, чем тепло, которого у тебя нет.
Нет потому, что железный привкус вина дает лишь несколько мгновений уверенного спокойствия. В глазах лишь туман, да тина. Слеза прокатилась бы по щеке, но мне когда-то запретили чувства. Но я люблю этот дефицит. Они не для всех. Монолит, лед и ни намека на сердечность. Ну разве что тем, у кого есть ключик. Золотой, немного пошарпанный, да надломленный.
Я рисую треснувшим мелом дорожку, окошко и дверь. Дым легкими завитками сам собой потягивается из трубы. Темная канва вокруг дрожит от изобилия звезд, каждое утро сменяющихся розовой дымкой и аккуратным ненавязчивым золотым шаром…
Улыбаюсь и жду. Ну как жду, совсем не могу подождать. Я и так ждал, все это время, пока укладывал осенние листочки под свою несмелую задницу.
Но это ведь тоже так страшно. А что, если нет?
А что, если да?
А что…
Нет. Это хорошо. Это не так, как было. Может, так будет лучше?
Нужен шанс. Ведь вроде бы это то, о чем я всегда мог лишь мечтать?
Выше, больше.
Чаще, страстнее.
Эмоции жгут. Жрут. Располагаются.
А что я? Разве я против?
Ну да.
Проходит время, и я становлюсь против. Нужен повод. Причина. Ошибка. Глупость.
Ну вы же заметили, что любая ошибка – это глупость. Это мелочь. Это капля жидкого парафина в тлеющем пепелище.
И он горит.
Я горю.
Ад, мой личный ад… не горит. Он ждал.
И снова эти кривые пальцы. Тянутся. Норовят схватить и не выпускать. Мертвецкая хватка и холод. Заботливо тянут вниз. Ну как отказаться? Никто не тянул с такой заботой, пускай и вниз. В тину. В пустоту.
Но тут хорошо. Тут все те же листья. Хрупкие, ломкие, сухие. Характерный хруст и потрескивание – и их нет. Нет, словно я мало старался, когда выстилал ими это выдуманное дно.
Делать нечего – снова будет осень. Она всегда наступает в такие дни. Желтые листья пересекают зеленые линии. Я жду, что они будут короткими, но рассвет все равно наступает.
Он уже не такой манящий. Новый день это новая боль. Новый день лишь надежда, что он приближает последний.
Я листаю эти поганые дни, словно затянутую середину книги. Переживаю за героев, жду конца, хочу узнать. Что же, что же… чем же все кончится?
И вот они, последние листы. Скомканная концовка после повествования на несколько сотен. Во рту привкус железа, как от дешевого красного вина, а в груди дыра. А ты – призрак. И я призрак. Этого не было, никогда.
Комок в горле – предатель. Нет, мне запрещено чувствовать. Это просто от этого. От запрета. От того, что я не понимаю, что здесь настоящее, что мое, а что – нет. Разрешите, а?
Разрешите мне разжечь этот пепел вновь. Я сделаю это, даже если он испарится в морях словно прах. Облака летят слишком низко и быстро, но мгновения, за которые стоит жить, - нужно ловить.
Каждое, словно последнее. Любое, словно единственное. Хватай и баюкай. Бережно, как единственное, что ценно. Единственное, что стоит того. Всего. Того, чтобы позволить себе ощутить.
И не будет ничего неправильного. Росчерк пера, мазок кистью, четверостишье и один маленький этюд. Берегу, словно… Словно что?
Но ведь хорошо же было. Тьма, пустота. Они окутывают. Заботливо, пусть и холодно. Очень холодно. Ледяные иглы пронзают насквозь. И не сравнится с теплом, на которое я надеялся. Рвут на части.
Чувствую себя словно дуршлаг. Зато полезный. Кому-то.
Страхи всегда сильнее надежды. Боль всегда дольше счастья. Шанс всегда на секунду короче вечной безнадежности.
И вокруг лишь бездна.
В ней тоже можно летать, но невысоко. Чуть выше – и я чувствую хлесткий удар плетью. Миллион ударов. Ну где-то на двадцать пятой тысяче становится абсолютно все равно. А на сотой – привыкаешь. Где-то потом ты не можешь без этого, а когда все кончается – понимаешь, что тебе понравилось.
Заслуженно же.
То, что надо.
То, что должен был получить.
Зря ты родился.
И эти пальцы, липкие, вонючие, как болото, из которых они выползли. Вытаращились, стремясь затянуть к себе. Я иду. Ну, в самом деле, кто я такой, чтобы спорить?
Чтобы сопротивляться?
Да и я так привык.
Фиолетовая вуаль. Закрытые глаза. Бледные точки.
Спокойное дыхание.
Ровное.
Мерное.
Все хорошо. Все хорошо, когда плохо. Почему так сложно понять? Почему невозможно принять?
Не всем хорошо там, где вам. Мне – точно нет. Иначе я превращусь в вас.
Почему это плохо? Мне плохо, когда хорошо. Все плохо.
И снова страхи.
Дрожь в руках.
Нетерпение.
Жажда пролистнуть страницы.
Логический конец – и вообще не хэппи. Да ведь? Он будет? Надо подождать или пролистнем быстрее?
Я загибаю страницу, на которой остановился. Никогда так не делал, и вот опять.
Не надо.
Тут так хорошо.
Мой личный ад.
Яма, милая яма.