Восемнадцать часов

Восемнадцать часов,
если суммарно:
туда и обратно –
в душном
автобусе –
это именно то,
что нужно
для того,
чтобы
как следует
"протрезветь".
Трясёшься
в полусне –
видишь
знакомые лица,
вспоминаешь
обрывки стихов,
подбираешь слова,
которые мог бы сказать,
но не решился –
и тихо смеешься
над этим,
пока мочишься
в зловонном сортире
где-то
на окраине
Западной Сибири.
И снова спишь
или перечитываешь
статьи
о литературе
с разбитого экрана,
и делаешь скриншоты,
текст из которых
никогда
вновь
не станешь
читать.
Девять часов позади.
Вокзал.
Метро.
Отец.
Авто.
Неловкие
десять минут
разговора,
как будто бы мы
совсем
незнакомы.
Подбираемся к дому.
Я уже не готовлюсь.
Я знаю, что меня ждёт.

***

С балкона,
что на противоположной
стороне дома,
видны две
высотки,
на которые я
смотрел
с другого берега
каждый раз,
когда высовывался
покурить в окно
летом две тысячи
двадцать первого.
Теперь я
абсолютно
холоден к ним.

***

Заельцовская.
Десятки,
если не сотни
девушек,
в модных
"велосипедках",
конечно,
привлекают
к себе
мой скучающий взор.
Смотрю на них,
как на мясо,
и стыжусь.
Десять минут,
и я в вонючем
«Букинисте» –
слушаю маты
двух мерзких
работниц,
перебираю
несколько книг
и поспешно
удаляюсь
оттуда
на Площадь Ленина
в «КапиталЪ».

***

Два дня новостей
про У.
и ночью
мне приснились
изуродованные тела
и оторванные руки
совсем ещё юных
парней.
Я сам
в том сне
получил пулю в грудь
и тут же проснулся,
но был
абсолютно спокоен,
ведь знал,
что уже
двадцать лет
мёртв.

08.08.22 10:27