Азбука жизни Глава 7 Часть 151 Философский трактат

Глава 7.151. "Философский трактат в романизированной упаковке"

— «У Вас исследовательский и аналитический склад ума, поэтому большой труд "Азбука жизни", лично в моем понимании, — это философский трактат в романизированной упаковке, где талантливо прописаны роли всех "героев". Спасибо Вам за интеллектуальный исток смелости и родниковой свежести мысли, который обязательно превратится в "могучую реку"... Вы правы в том, что многие людские пороки от нищеты духовности и "Азбука жизни" это последовательно объясняет, где Вы в роли учителя, которому всей душой доверяешься. Не случайно, как аксиома в мир вошли слова, что "войны выигрывают учителя". "И как мир для творящего и работающего человека сегодня тесен! И не важно, где они работают, какой национальности. Это герои невидимого фронта, которые сдерживают мировую шизофрению". Лучше Вас и не скажешь, что "мировая шизофрения и есть оголтелая русофобия, участники которой не знают истории". Как бальзам на душу для меня, — чистокровного русского, у которого мать украинка, ее мать еврейка, а отец татарин, с матерью чеченских кровей, звучат Ваши слова: "Русофобия — это скрываемая тяжелая угрюмая зависть к русским, людям с русской душой, с русской ментальностью и русским характером!" Поэтому мы, не смотря ни на что, совершая серьезные ошибки и промахи, продолжаем творить чудеса... Ваша книга "Азбука жизни" — это явление и очередное чудо... Желаю Вам творческих удач. Пишите больше и радуйте своего читателя. С поклоном, ...»

— Браво, Виктория! Получить такую рецензию!

С Дианочкой согласна. Большой труд — выжить в XXI веке и остаться Человеком неподкупным и независимым.

…

Диана сияет, перечитывая строки. А я смотрю на этот текст и вижу не только слова. Вижу ловушку. Прекрасную, позолоченную, выстланную лестью. В ней всё правда — кроме одного. Кроме того, кто её написал. Самый ярый русофоб, однажды сбросивший маску. Он процитировал меня почти дословно, присягнул на верность «русской душе», смешал в одном признании все крови России — и подписался с поклоном. Искусно. Опасно.

Как обойти его мысли? Не обходить. Присвоить.

Его рецензия — это не критика. Это трофей. Доказательство того, что слова настолько сильны, что даже враг вынужден ими прикрываться. Он пытается украсть мой язык, мои определения, чтобы растворить их в своём яде. Значит, эти определения — настоящее оружие. Их нужно не прятать, а затачивать.

Я медленно отодвигаю ноутбук.
—Знаешь, Диана, самое смешное, — говорю я, и мой голос звучит тише, но твёрже, — что он во всём со мной согласен. Даже в том, что русофобия — это зависть. Он просто не договаривает, кому именно завидует. Не России — а нам. Тем, кто, несмотря на все «ошибки и промахи», умеет создавать чудеса и явления. Он завидует этой способности — творить, а не разрушать. Любить, а не ненавидеть. Собирать, а не разделять. Его рецензия — это зависть, облачённая в поклон. И это лучший комплимент, который он мог мне сделать.

Он хотел, чтобы я поверила в его искренность и ослабила бдительность. Но вышло наоборот. Он сам, своими словами, подтвердил каждую мою строчку. Даже ту, которую не процитировал: о том, что шизофрения — это когда ненавидят то, частью чего являешься сам. Его кровь — та же, что и в жилах России. Его ненависть — это ненависть к самому себе. А это — болезнь, которую уже не вылечить лестью.

Так что пусть хранит свою рецензию. Как хранят в музее трофейное знамя. Оно красивое, шёлковое. Но принадлежит побеждённому.

— Опубликуем? — спрашивает Диана, и в её глазах уже не восторг, а холодная, ясная решимость.
—Обязательно, — киваю я. — Но с одной сноской. Внизу, мелким шрифтом: «Иногда самый искренний отзыв — это тот, что написан врагом, пытающимся говорить на твоём языке. Спасибо за признание. Ваша зависть — наша сила».

И пусть думает, что обошёл. На самом деле он просто сдал позиции. А я их заняла. Без единого выстрела. Одним только согласием с его же, украденными у меня, словами.