Возраст любви

 Маме и бабушке               



"- Сюда я пришла сама и Анна Мария об этом ничего не знает! Она хочет всего добиться сама"…
    Я сижу в маленьком кинотеатре, недалеко от береговой линии Рижского взморья. На экране развивается сюжет аргентинского музыкального фильма "Возраст любви", 1954 года выпуска.
  Летом 1969 года мне было суждено отправиться в Юрмалу, в сопровождении внушительной компании, состоящей из моей мамы, бабушки и сестры. Тогда нас любезно пригласил отдохнуть к себе на дачу Леонид Андреевич Гавриш, который в то время был Начальником войск ПВО Прибалтийского Военного округа. Добротный двухэтажный финский домик располагался в сосновом бору, между железнодорожными станциями Майори и Лиелупе, ближе к последней. От этого домика до побережья Балтики было минут 15 неспешной ходьбы. Совсем рядом находилась и река с одноимённым названием.
      Конечно же, мне долгое время находиться в составе женщин было нелегко. Я вспоминал - уж, не потому ли отец, очевидно понимая это, перед самым нашим отъездом, в несвойственной манере рассказывал мне про красоты этого места, а главное -  перспективы рыбной ловле на реке.
      Последнее для меня полностью перевесило все предполагаемые минусы от предстоящего отдыха под тройным присмотром. Ну, а Балтийское море - пусть не такое тёплое, как южные, но всё же море! Отец купил мне новую бамбуковую удочку с пропускными кольцами и маленькой инерционной катушкой. Снасть эту мы с ним отладили ещё в Москве.
    - Ты там, будь аккуратнее. Он понимал, что для всех остальных,  я был самым младшим, а стало быть, являлся и низшей ступенью в иерархии, касающейся прав, обязанностях и свобод. К этой мысли я был привычно готов и принимал свой удел стоически, хоть и не без толики грусти. Если же обрисовать нашу компанию языком моря, с помощью сушильной верёвки, это выглядело бы примерно так:   
  первым вереницу, весевшего на ней белья, открывал чёрный и внушительный, как линейный корабль купальник бабушки. Редкое вкрапление серого говорило о непреклонности и твёрдости характера его владельца. Далее, тоже не малых размеров, подобно торпедному крейсеру, с голубым и бледно розовым – купальник мамы. Цвета его означали, что хозяин готов к компромиссу. Но малая толика розового не давала слишком много надежд. Ну, а купальник сестры был ярко жёлтого цвета. Сестра часто покрывала мои проступки и даже заступалась за меня, но иногда, по настроению, вчистую «сдавала» меня родителям. Последними же в этой веренице были мои крохотные плавки, похожие на  вёсельную шлюпку. Мне полагалось, лишь, исполнять указания и испрашивать разрешения.
Впрочем, на речку с удочкой меня отпускали всегда беспрепятственно, а в этом уже чувствовалась рука отца, проведшего краткую беседу с мамой, перед нашим отъездом.
   
"- Пасьянс никогда не врёт! Я знал, что эта девочка когда-нибудь обязательно появится!" – довольно произносит с экрана импресарио музыкального театра в Буэнос-Айресе, сеньор Мендионда.
Итак, на железнодорожном вокзале Риги нас встретил Леонид Андреевич. Он был в генеральской форме, очень симпатичный и весёлый. Понимая, что все мы в одну машину не поместимся, помимо его «волги» приехал и «газик», место в котором я тут же занял, рядом с водителем-солдатом. Запах разогретого дерматина, бензина и краски  был для меня родным с раннего детства!
    Наш гостеприимный бревенчатый дом находился рядом с другими частными жилыми постройками, где я вскоре нашёл себе новых товарищей. В основном это ребята одного со мной возраста и чуть помладше. Кто-то жил здесь постоянно, а многие были из Риги, но на лето отправленные в Юрмалу, на попечение бабушек и дедушек. Основным занятием нашей детской братии было собирание грибов и ягод черники. Мне же было категорически запрещено прикасаться к грибам. Уйти от подобного запрета для меня не составляло никакого труда. А впервые принесённые мной маслята и моховики были немедленно выброшены в помойное ведро.
- Серёжа, эти грибы ядовитые! Ты же видишь, как синеет у них шляпка снизу! Это бабушка Галя, "крупный специалист" по грибной флоре, а подспудно экс доцент кафедры психологии и педагогики. – Ты не представляешь, сколько людей насмерть отравилось этими грибами – многозначительно подытоживает она.
- Кстати, недавно в Саратове отравилась вся семья, и выжил только один человек, и тот ослеп, – вставляет своё замечание и Наталия.
- Серёжа, немедленно вымой руки с мылом, а пока не прикасайся к глазам! – вставляет свою тревожную лепту мама. Давая понять, что прерогатива по выдаче распоряжений на мой счёт принадлежит лишь ей.
- Ну, можно я хотя бы ягоды собирать буду? - наивно вопрошаю я.
- Не к чему всё это. Ты в них не разбираешься, - негромко выговаривает бабушка.- - -   -Можешь ходить с ребятами, но ничего в рот не засовывай, ягоды могут быть ядовитыми – резюмирует мама.- И землянику тоже? – справедливо возмущаюсь я. Землянику можешь – понимая абсурд, тихо с лёгкой улыбкой говорит она.
    Теперь же все собранные мной грибы я ежедневно отдаю моему товарищу и одногодку Вите. Он живёт с матерью в одноэтажной постройке рядом. Во дворе их дома стоит клетка с огромным индюком Яшей. Стоило только подойти к его жилищу, как он начинал яростно долбить своим мощным клювом мягкую металлическую сетку, оставляя в ней внушительные пробоины. Иногда, мы дразним несчастную птицу и она, видимо с удовольствием, испещряла сетку новыми и новыми пробоинами. Мать Вити, тихая и неразговорчивая русская женщина, незамедлительно отбраковывала, а затем чистила и готовила принесённые нами грибы. О том, что ел их в жаренном и вареном виде в Витином  доме я, конечно же, молчал.               
"- Сеньорита Росалес? –
- Да.
– Сеньор просил передать, что он не сможет вас принять.Хотя, подождите минуту…"
  Первая неделя нашего пребывания на Рижском взморье прошла без купания. Температура воды покоилась на отметке в плюс 15-16 градусов. Взрослые люди стояли у уреза воды, словно каменные истуканы острова Пасхи и бесстрастно смотрели на линию горизонта. Вода меня не впечатляла, но мы, дети обязательно, на минуту-другую, забегали в холодное море. Впрочем, в последние две недели нашего отдыха вода стала прогреваться до плюс 18-19 и тогда весь пляж нетерпеливо и надолго погружался в воду.
     Все вечера в Юрмале я был приговорён коротать с моими женщинами. В посёлке Майори, в то время, на второй-третьей линии, где скучая прогуливались отдыхающие, сновали продавцы копчёной салаки. Необычайно вкусную рыбку, словно семечки, засыпали в бумажные пакеты из кусков центральных и местных газет, типа «Ригас балс» (Рижская сплетница). Здесь же находился и  кинотеатр, расположенный в небольшом старом здании, на 100-120 посадочных мест. Название его я уже не помню. И в нём тогда, уже третью неделю подряд показывали  фильм «Возраст любви» с аргентинской дивой Лолитой Торрес. Он повествовал о судьбе дочери некой известной театральной звезды, пошедшей по стопам своей матери. Фильм неплохой, с вполне добротным лёгким юмором и музыкой. Первый раз, посмотрев его, возбуждённые женщины приступили к долгому обсуждению сюжета, актёров и пр.пр. Атмосфера в нашем коллективе сразу же оживилась.
- Ларочка, эта Торрес очень похожа на тебя в молодости – констатирует бабушка.
- Мама в молодости была красивее! – парирует сестра. Мама же со слегка стеснительной улыбкой пожимает плечом. Ей приятно это сравнение.
  Чтобы как-то разнообразить отдых, мои женщины предпринимали вояжи на электропоезде до конечной станции Слока. Там располагался большой универмаг с отделами галантереи, трикотажа и косметики. Результатами вылазок становились какие-то тряпки, флаконы от Дзинтарс и ещё какая-то нужная и совсем мелочь. Эти поездки укрепили во мне устойчивую ненависть и презрение к магазинам женской одежды, окрепшую с возрастом.
   Снуя по залам, по отделам, примерочным за своими дамами, я волился с ног, а возвращаясь в нашу лесную обитель, падал без сил.
Неприятный осадок от этих поездок исчезал каждое утро, когда я выбегал, чтобы поиграть с соседскими ребятами. Однажды в один из соседних дачных домов приехал мальчик. По нему было хорошо видно, что он не здоров. С головой гидроцефала, синими до черноты безумными глазами, но привязался к нашей компании и ходил за нами по пятам. Был он абсолютно безобидным, но выглядело это жутковато и неприятно. Поэтому, сначала мы его пытались прогнать усно, но безуспешно. Как-то я зловеще произнёс – О, духи неба и земли! Явитесь сюда!- что-то в этом роде. Больной мальчик был в ужасе, увещевая меня «не надо, не надо». В силу своего возраста и глупости,  под восхищённые взгляды сверстников, я часто произносил эту мантру, посылая пассы к небу и на испуганного  мальчика. Через пару дней пришла его бабушка и начала благодарить нас за то, что мы уделяем ему внимание, якобы играем с ним... Я был сконфужен. Мне тогда по-настоящему было стыдно! До конца нашего отдыха я, отныне, старался следить, чтобы никто его не обижал и не пугал, частенько  вынося из дома конфеты, всегда их горсть клал в его карман. В этот момент больной парень радостно хлопал в ладоши и широко улыбался.                "- Театр никогда не видет такого, со времён Солидат Реалес!                И потом этот голос …"
  Как я уже замечал, вид лифчиков или комбинаций вызывал у меня безмерную скуку и страстное желание убежать с удочкой к любимой заводи на реке Лиелупе. На глубине около метра всегда клевала мелкая плотва, краснопёрка и густера. Иногда попадались окушки. Впрочем и на берегу реки мне были обозначены границы - от и до. Меня это обстоятельство не пугало. С упорством и желанием, с которым я относился к рыбной ловле, я поймал бы и в обыкновенной луже. Тем не менее, пару раз меня на рыбалке с целью проверки навещала Наталия. Оба раза она была разочарована, т.к.я был в строго отведённом месте.
   В одну из моих рыбалок ко мне подсела девочка, на вид тоже 10-11 лет. Говорила она с лёгким акцентом. Её звали Ирма. Она села на корточки, сзади меня и бесконечно говорила и спрашивала. С её слов, жила она с матерью на берегу реки, в 5 минутах ходьбы. Откровенно говоря, мне этот разговор был крайне скучен по ряду объективных причин. Во-первых, в обществе девочек мне было  неинтересно. А во-вторых, стало по-настоящему клевать и уже не совсем мелкая рыба. Отвечал ей на расспросы нехотя, не оборачиваясь к ней,  вглядываясь лишь в маленький поплавок. 
  И тут её бесконечное щебетание затихло, а я даже выдохнул. Потом послышалось лёгкое журчание, в двух метрах от меня. Этот звук не перепутать ни с одним другим, он известен всем, с самого измальства. Я ошеломлённо повернулся назад и увидел улыбающуюся Ирму, сидящую с широко раздвинутыми ногами, как бы демонстративно, справляющую малую нужду. Я в детстве не был обделён различными талантами. Одним из них было умение рисовать и лепить. Однажды, уже после переезда нашей семьи из Львова в Москву, посмотрев на мои рисунки и вылепленные из пластилина микроскопические фигурки разных зверей и динозавров, меня даже зачислили в художественную студию им. В. И. Сурикова. Сестра всегда позже, язвительно, припоминала, как я за доли секунды, мог определить из тарелок с клубникой, приготовленных нам мамой, ту, в которой хоть на пару ягод больше. И резко хватал эту тарелку, начиная поспешно, есть ягоды. Что такое пропорции в анатомии человека я тоже хорощо знал с детства. Особенно после групповых посещений заднего двора циркового училища, где располагались женские душевые.
   Та же часть, откуда низвергался поток, а затем и уже более спокойным руслом подбирался к банке с моими червяками, выглядела неимоверно большим, не соответствующим возрасту,окружённая порослью, как у взрослой тёти. Меня охватил ужас, не от боязни этой девчонки, а оттого, что в тот момент сюда могла прийти сестра, или мама. Следующие пару дней я решил на рыбалку не ходить. Но за это пришла и расплата. Мои спутницы решили сходить в злосчастный кинотеатр, на известный мне фильм уже днём.
 « Нехороший - нехороший, надо быть с тобой по-строже…»  - кокетливо хлопая ресницами, Лолита Торрес выглядывает из перголы с искусственными вьющимися цветами. Теперь я в этом тесном зальчике стал почти завсегдатаем и кажется, что произносит она эту мантру специально для меня. Тут же, безуспешно  гоню от себя мысли о девочке Ирме. В один из кульминационных моментов музыкальной драмы вижу, как сидящие рядом женщины начинают смахивать слёзы, вместе с главной героиней. Мама тихонько, кончиком носового платка удаляет избыток солёной влаги в правом глазу. Любимая бабушка Галя, единственная из тех, кто остался в живых к моему первому дню рождения, слезу не утирает. Она, хоть и получила первое образование в пансионе благородных девиц в дореволюционном Владикавказе, была всё же сформирована могучим советским символизмом. Поэтому её красивое лицо, похожее в этот момент на профиль Камеи из Ватикана, горделиво и строго застыло, с каплей слезы у подбородка. Наталия, вроде тоже плачет, но увидев, как я зажимаю нос, чтобы не расхохотаться, готова рассмеяться, показывая мне кулак.
"- Антонио, будьте на месте! Вы мне нужны.                - Поедем в театр?
- Нет, в институт!"
  Более полувека назад закончился для меня последний сеанс со знаменитой аргентинской дивой. Перед самым отъездом нас повезли на экскурсию в Домский Собор Риги, послушать органную музыку. Но сеанс Баха не вытягивал на то, чтобы об этом писать. К тому же я уже через пять минут замученный фугами, тихо заснул в деревянном кресле. Благополучно докупавшись оставшиеся дни в холодных водах Рижского взморья, мы добрались домой.
   Мои любимые женщины - бабушка и мама давно встретились с горячо почитаемоймой ими Лолитой Торрес. Как и мой отец.
   Леонида Андреевича я увижу, в следующий раз, спустя почти тридцать лет, в военной академии, где он руководил кафедрой, но и он давно там же. Все они, мысленно, до сих пор остаются с нами. Мы же с сестрой ещё обозначаем своё присутствие, но делать это также непринуждённо, как ранее не получается, по понятной причине.
   Воспоминание о той поездке, заставило меня просмотреть аргентинскую киноленту. Знаете, а фильм-то совсем не плохой. И скажу вам честно, если бы и я сегодня сидел в кинотеатре на этой картине, то наверняка тоже украдкой смахнул бы  мимолётную слезу, как тогда моя мама, только вспоминая тот светлый, безмятежный и добрый мир моего счастливого советского детства.
Что поделать, возраст.
Возраст любви?

А на фото наша мама, которая действительно не хуже Торрес.