Это ты, Россия, родина моя

Оплот белого света, миссия святая… Не счесть её лесов, полей и синих рек, где вольный ветер песни распевает, где каждый край — как в сказке озорной, где сердце вечно радостью пылает. Я сижу на крыльце, смотрю на закат, и эти слова приходят сами. Не из книг, не из учебников, не из телевизора. Изнутри. Из того самого места, где живёт чувство, которое не объяснить, но которое чувствуешь каждой клеткой.

Россия не в границах, не в цифрах, не в отчётах. Я понял это, когда уехал в город на три года. Думал, найду там что-то важное, что-то, чего не хватало в ауле. А нашёл только тоску по запаху свежескошенной травы, по шуму Лобовки, по тишине, которая наступает вечером, когда уходят все звуки. Я вернулся. И понял: Россия — это здесь. В этом ветре, в этих песнях, в этой радости, которая не объясняется, а чувствуется. Кожей, спиной, затылком, когда стоишь в поле и понимаешь: ты — дома.

Широк и многоцветен наш язык, как радуга над степью после бури. Двести семьдесят семь живых родников — в них мудрость, боль, надежда и культура. Не мёртвых букв, не сухих правил. Живых родников, которые бьют из самой глубины, из того самого «оплота белого света». Я слышу их каждый день. Когда старуха Зайнап-апай говорит на своём башкирском, когда внуки мои пересыпают речь русскими и татарскими словами, когда в клубе поют песни на разных языках, но все — про одно. Про землю, про любовь, про то, что мы — одна семья.

Они звучат, как гимн, как смех, как плач, как эхо предков в звонком перезвоне. Каждый звук — не просто звук, а судьба. Каждое слово — не просто слово, а история. В школе нас учили, что в России живут много народов. Но я понял это не из учебников. Я понял это, когда в наш аул приехали татары, когда мы вместе сажали картошку и пели разные песни, но смеялись одинаково. Когда на свадьбе звучала и гармонь, и курай, и балалайка, и все плясали вместе. Тогда я понял: наш язык — это не только слова. Это — мелодия, которая объединяет.

От Камчатки, где встаёт заря, до западных границ, где сосны стонут, раскинулась ты, гордая земля, под небом, что то грозно, то ласкает. От льдов Арктики до южных гор твой дух свободный вечно процветает. Я не был на Камчатке, не видел Белого моря, не стоял у южных гор. Но я знаю, что там — тоже Россия. Потому что ветер, который гуляет над моей Лобовкой, — он тот же самый, что дует над Волгой, над Байкалом, над тундрой. Он не спрашивает, где границы. Он просто дует. И в этом ветре — наша общая свобода.

Одиннадцать часовых поясов тобой живут, дышат, гордятся. Не просто время — жизнь. Не просто часы — судьбы. Я иногда думаю: в тот самый момент, когда я сижу здесь, на крыльце, и смотрю на закат, где-то на Дальнем Востоке уже наступает утро. Кто-то просыпается, идёт на работу, кормит детей, улыбается солнцу. И этот кто-то — мой брат. Не по крови, по земле. И поезд дружбы, будто вихрь, несётся сквозь тайгу, степи, города и сёла, сквозь время, память, радость и невзгоды. Поезд, который никогда не останавливается. Потому что если остановится — распадётся связь. А связь — это всё.

Спокон веков мы славу бережём, как зеницу ока, как честь, как веру. Не для того, чтобы хвастаться. Для того, чтобы помнить. Я стою у мемориала в День Победы. Я смотрю на фамилии. И вижу: здесь — русские, башкиры, татары, чуваши, украинцы. Все вместе. Все — одна кровь. Все — одна земля. И когда я говорю «мы», я говорю про всех. Про тех, кто положил жизнь за эту землю. Про тех, кто строил, пахал, пел, любил. Про тех, кто сейчас живёт и работает, чтобы будущие поколения помнили.

На страже Родины — сыновей растим, чтоб не коснулся её враг иль злоба. Не из ненависти, из любви. Земля отцов — нам святая благодать, её мы не отдадим ни за что, никому. Не потому, что мы лучше или сильнее. Потому что это — наше. И другого нет. Не купишь, не обменяешь, не забудешь.

Я смотрю на своего внука Мишку. Он гоняет мяч во дворе, смеётся, падает, встаёт. И я думаю: он тоже будет помнить. Я расскажу ему о дедах, о той войне, о том, как мы выстояли. Я покажу ему эту землю, эту реку, эти горы. Я научу его языку — не только словам, а тому, как звучит ветер в проводах, как пахнет земля после дождя, как поют птицы на закате. Чтобы он тоже чувствовал. Чтобы он тоже знал: это — его. И он должен передать это дальше.

Ты — колыбель, ты — сила, ты — судьба, ты — в песнях, в сердце, в каждом нашем слове. Россия не там, где Кремль, не там, где граница, не там, где государственные символы. Россия — здесь. Внутри. В этом тексте. В этом гимне, смехе, плаче. Пусть громы бьют, пусть вихри злятся — Россия вечно будет жить, как мать, как свет, как вечная любовь!

Я сижу на крыльце. Закат уже догорает, только краешек неба ещё золотится. Ветер гуляет над полем, шевелит листву клёна, несёт запах травы и реки. Где-то вдали слышен голос — кто-то поёт. Неразборчиво, но красиво. И я понимаю: это и есть Россия. Не на карте, не в новостях, не в политических речах. В этом ветре, в этой песне, в этом вечере, в моём сердце, которое бьётся в такт с этой землёй.

И пока есть хотя бы один человек, который помнит, что такое «оплот белого света», пока есть хотя бы один, кто слышит эти песни и этот ветер, — Россия жива. И будет жить. Несмотря на всё. Вопреки всему. Благодаря всему.

Мы — звенья одной цепи. И пока цепь не разорвана — мы сильны. И пока мы сильны — стоит эта земля. И пока стоит эта земля — есть ветер, есть песни, есть язык, есть двести семьдесят семь живых родников. И есть надежда, что всё это передастся дальше. Тем, кто придёт после нас. И они тоже скажут: «Россия — это не страна. Россия — это любовь».

А любовь — она не умирает. И слава богу. Или не богу — нам. Которые эту любовь берегут. И передают. Из поколения в поколение. Как эстафету. Как знамя. Как жизнь.

*Красота природы Руси
Этот рассказ — о том, что нельзя измерить километрами, пересчитать городами или описать словами. О том, что делает нас единым целым, несмотря на расстояния, языки, обычаи, времена. О той самой России, которая не в границах и не в отчётах, а в ветре, в песнях, в памяти, в любви. Всё в той же шукшинской манере — с той особенной глубиной, которая рождается из простого чувства: «Я здесь. Я дома. Это — моё».

«Оплот белого света»

Оплот белого света, миссия святая… Не счесть её лесов, полей и синих рек, где вольный ветер песни распевает, где каждый край — как в сказке озорной, где сердце вечно радостью пылает. Я сижу на крыльце, смотрю на закат, и эти слова приходят сами. Не из книг, не из учебников, не из телевизора. Изнутри. Из того самого места, где живёт чувство, которое не объяснить, но которое чувствуешь каждой клеткой.

Россия не в границах, не в цифрах, не в отчётах. Я понял это, когда уехал в город на три года. Думал, найду там что-то важное, что-то, чего не хватало в ауле. А нашёл только тоску по запаху свежескошенной травы, по шуму Лобовки, по тишине, которая наступает вечером, когда уходят все звуки. Я вернулся. И понял: Россия — это здесь. В этом ветре, в этих песнях, в этой радости, которая не объясняется, а чувствуется. Кожей, спиной, затылком, когда стоишь в поле и понимаешь: ты — дома.

Широк и многоцветен наш язык, как радуга над степью после бури. Двести семьдесят семь живых родников — в них мудрость, боль, надежда и культура. Не мёртвых букв, не сухих правил. Живых родников, которые бьют из самой глубины, из того самого «оплота белого света». Я слышу их каждый день. Когда старуха Зайнап-апай говорит на своём башкирском, когда внуки мои пересыпают речь русскими и татарскими словами, когда в клубе поют песни на разных языках, но все — про одно. Про землю, про любовь, про то, что мы — одна семья.

Они звучат, как гимн, как смех, как плач, как эхо предков в звонком перезвоне. Каждый звук — не просто звук, а судьба. Каждое слово — не просто слово, а история. В школе нас учили, что в России живут много народов. Но я понял это не из учебников. Я понял это, когда в наш аул приехали татары, когда мы вместе сажали картошку и пели разные песни, но смеялись одинаково. Когда на свадьбе звучала и гармонь, и курай, и балалайка, и все плясали вместе. Тогда я понял: наш язык — это не только слова. Это — мелодия, которая объединяет.

От Камчатки, где встаёт заря, до западных границ, где сосны стонут, раскинулась ты, гордая земля, под небом, что то грозно, то ласкает. От льдов Арктики до южных гор твой дух свободный вечно процветает. Я не был на Камчатке, не видел Белого моря, не стоял у южных гор. Но я знаю, что там — тоже Россия. Потому что ветер, который гуляет над моей Лобовкой, — он тот же самый, что дует над Волгой, над Байкалом, над тундрой. Он не спрашивает, где границы. Он просто дует. И в этом ветре — наша общая свобода.

Одиннадцать часовых поясов тобой живут, дышат, гордятся. Не просто время — жизнь. Не просто часы — судьбы. Я иногда думаю: в тот самый момент, когда я сижу здесь, на крыльце, и смотрю на закат, где-то на Дальнем Востоке уже наступает утро. Кто-то просыпается, идёт на работу, кормит детей, улыбается солнцу. И этот кто-то — мой брат. Не по крови, по земле. И поезд дружбы, будто вихрь, несётся сквозь тайгу, степи, города и сёла, сквозь время, память, радость и невзгоды. Поезд, который никогда не останавливается. Потому что если остановится — распадётся связь. А связь — это всё.

Спокон веков мы славу бережём, как зеницу ока, как честь, как веру. Не для того, чтобы хвастаться. Для того, чтобы помнить. Я стою у мемориала в День Победы. Я смотрю на фамилии. И вижу: здесь — русские, башкиры, татары, чуваши, украинцы. Все вместе. Все — одна кровь. Все — одна земля. И когда я говорю «мы», я говорю про всех. Про тех, кто положил жизнь за эту землю. Про тех, кто строил, пахал, пел, любил. Про тех, кто сейчас живёт и работает, чтобы будущие поколения помнили.

На страже Родины — сыновей растим, чтоб не коснулся её враг иль злоба. Не из ненависти, из любви. Земля отцов — нам святая благодать, её мы не отдадим ни за что, никому. Не потому, что мы лучше или сильнее. Потому что это — наше. И другого нет. Не купишь, не обменяешь, не забудешь.

Я смотрю на своего внука Мишку. Он гоняет мяч во дворе, смеётся, падает, встаёт. И я думаю: он тоже будет помнить. Я расскажу ему о дедах, о той войне, о том, как мы выстояли. Я покажу ему эту землю, эту реку, эти горы. Я научу его языку — не только словам, а тому, как звучит ветер в проводах, как пахнет земля после дождя, как поют птицы на закате. Чтобы он тоже чувствовал. Чтобы он тоже знал: это — его. И он должен передать это дальше.

Ты — колыбель, ты — сила, ты — судьба, ты — в песнях, в сердце, в каждом нашем слове. Россия не там, где Кремль, не там, где граница, не там, где государственные символы. Россия — здесь. Внутри. В этом тексте. В этом гимне, смехе, плаче. Пусть громы бьют, пусть вихри злятся — Россия вечно будет жить, как мать, как свет, как вечная любовь!

Я сижу на крыльце. Закат уже догорает, только краешек неба ещё золотится. Ветер гуляет над полем, шевелит листву клёна, несёт запах травы и реки. Где-то вдали слышен голос — кто-то поёт. Неразборчиво, но красиво. И я понимаю: это и есть Россия. Не на карте, не в новостях, не в политических речах. В этом ветре, в этой песне, в этом вечере, в моём сердце, которое бьётся в такт с этой землёй.

И пока есть хотя бы один человек, который помнит, что такое «оплот белого света», пока есть хотя бы один, кто слышит эти песни и этот ветер, — Россия жива. И будет жить. Несмотря на всё. Вопреки всему. Благодаря всему.

Мы — звенья одной цепи. И пока цепь не разорвана — мы сильны. И пока мы сильны — стоит эта земля. И пока стоит эта земля — есть ветер, есть песни, есть язык, есть двести семьдесят семь живых родников. И есть надежда, что всё это передастся дальше. Тем, кто придёт после нас. И они тоже скажут: «Россия — это не страна. Россия — это любовь».

А любовь — она не умирает. И слава богу. Или не богу — нам. Которые эту любовь берегут. И передают. Из поколения в поколение. Как эстафету. Как знамя. Как жизнь.

Оплот белого света, миссия святая…
Не счесть её лесов, полей и синих рек,
Где вольный ветер песни распевает,
Где каждый край — как в сказке озорной,
Где сердце вечно радостью пылает.

Широк и многоцветен наш язык,
Как радуга над степью после бури.
Двести семьдесят семь живых родников —
В них мудрость, боль, надежда и культура.

Они звучат, как гимн, как смех, как плач,
Как эхо предков в звонком перезвоне.

От Камчатки, где встаёт заря,
До западных границ, где сосны стонут,
Раскинулась ты, гордая земля,
Под небом, что то грозно, то ласкает.
От льдов Арктики до южных гор
Твой дух свободный вечно процветает.

Одиннадцать часовых поясов
Тобой живут, дышат, гордятся,
И поезд дружбы, будто вихрь, несётся
Сквозь тайгу, степи, города и сёла,
Сквозь время, память, радость и невзгоды.

Спокон веков мы славу бережём,
Как зеницу ока, как честь, как веру.
На страже Родины — сыновей растим,
Чтоб не коснулся её враг иль злоба.
Земля отцов — нам святая благодать,
Её мы не отдадим ни за что, никому.

Ты — колыбель, ты — сила, ты — судьба,
Ты — в песнях, в сердце, в каждом нашем слове.
Пусть громы бьют, пусть вихри злятся, —
Россия вечно будет жить вовеки,
Как мать, как свет, как вечная любовь!

Спасибо, что прочитали. Спасибо, что чувствуете. Спасибо, что помните. Мы — Россия. Не по паспорту, не по прописке. По душе. И пока душа жива — жива и она.

До встречи, люди добрые. На той земле, где ветер поёт, где реки текут, где языки звучат, где любовь не умирает. На нашей земле.

Спасибо. И — с миром.