Дом

 Утреннее солнце после затяжного ночного дождя всегда кажется намного теплее чем оно есть. Это как черная полоса в жизни сменяется на белую, по началу ты не веришь, что так может быть. Середина июня всегда самое теплое летнее время. Даже если прошла гроза, которая всю ночь могла терроризировать людей.

 Медленно будто спросонья солнце выглядывало из-за горизонта, даря наконец-таки свое тепло. Оно постепенно покрывало лес виднеющийся вдали и все ближе подбираясь к маленькому селению. К деревне если быть точнее. Домов тридцать не больше, а если считать те что уцелели, наверное, всего три.

 Теплые лучи уже минут через десять весело бежали по тропинкам и дорогам с заросшими колеями. Как же много эти дороги видели, сколько по ним ездило старых советских машин. Где они все сейчас? Почему оставили на произвол судьбы эти дороги и дома с людьми. А может это люди больше не хотели здесь быть, жить и ездить по этим старым надоевшим путям?

 Солнце шло все дальше, вслед за дорогами оно захватило серые обветрившиеся заборы из тонкого штакетника. На какой силе воли они держались или уже просто из принципа не опускались на землю. Сгнившие и упавшие столбы все еще умудрялись создавать образ хоть и разрушенного, но ограждения давая понять, что тут отдельная территория. В советское время все делали на совесть и здесь видимо только многолетние ветра и полное одиночество смогли сломить нерушимость таких стойких, но таких ранимых досточек. Они, словно цепляясь за друг дружку что бы не рухнуть, ведь это бы означало что они сдались не выдержали, что они тоже покинули это место.

 Поднимаясь выше, солнце падало на цветущие кустарники и цветы, полностью заросшие высокой травой, но жажда жить и цвести сильнее любых препятствий. За ними никто не ухаживал, а они вытянулись и цвели красивее прежнего. Мелкие цветочки еще не оправились после ночного испытания, но чем больше солнце обращало на них свое внимание, тем быстрее они расслаблялись и доверчиво разворачивались к нему как близкому другу.

 И наконец, когда солнце достигло пика дома он предстал в полном своем образе. Серый обветшалый и не жилой. Одноэтажный дом с двумя спальными залом и кухней. Такая планировка дома предполагает, что окна зала и одной из спален будет выходит на улицу. Когда-то ярко голубой наличник все еще украшал все четыре окна. Но сейчас только почти содранная краска говорит, что когда-то она была голубой. Некому больше красит красивее окна. Без хозяев дом рыдал.

 Когда люди съезжают много времени не нужно чтобы дом осунулся. Дома они как живые организмы могут тосковать, скучать, любить, ненавидеть, вдохновлять и губить. Так какой же это был дом. Он выглядел самым уцелевшим из всех что были в этом месте. Но покосившиеся окна и почти открытая дверь стонали о том, что они так больше не могут. Они не могут жить в одиночестве и в сотый раз встречать рассвет одними. Никто не выходит еще до восхода и не ухаживает за животными, которые привыкли завтракать до первых лучей. Никто не идет за водой. Надоедливый соседний петух не портит с утра настроение.  Маленькие ребятишки, имеющие свойства рано вставать, не бегают босыми ногами по ровным доскам двора. Бабушки не выходят на утренние переговоры. Жизнь больше не кипит ее вообще нет. Только покосившиеся дверь, своей черной дырой в косяке больше похожа на мумию, которая застыла в немом крике.

 Деревня находится на опушке леса, в котором бежит не большая речушка. Она процветала, когда рыбками приносили рыбу, охотники – дичь. А раз месяц проезжали торговцы и можно было купить сладости. Блажащий магазин был порядком далеко и каждый день в него не съездишь. Поэтому раз в неделю они снаряжали посыльного и отправляли за покупками. И когда в конце дня он приезжал в центре деревне был разбор продуктов. Самое веселое время, которого больше всего ждали ребятишки. Тот, кто ездил обязательно что-нибудь покупал сразу на всех. Шум гам, но при этом так уютно. А с утра уже начинало пахнуть выпечкой. Хозяйки, не сговариваясь начинали печь хрустящий свежий хлеб. Так же происходили дела с почтой, пенсией. А рабочие ездили все вместе на одной машине в ближайший город.

 Жизнь была.

 Что же могло случиться с такой милой деревней? Революция? Война? Перестройка? Или что-то другое?

 Где-то примерно к десяти утра солнце обычно находится на пике оповещая о том, что день в самом своем разгаре. В это время как правило все заняты, а до обеда еще порядком далеко.

 Но в деревне некому об этом говорить. Здесь пусто. И как бы солнце не грело и какие бы южные ветра не дули. Тут будет холодно и будет веять пустотой и ее неизбежностью.

 Ведь сейчас все иначе. Все резко изменилось за одну ночь. И до настоящего светлого дня остается неизменным. Если обратить внимания на окна и двери, то они закрыты изнутри. Но навряд ли сейчас кто-то помнит о деревне что бы приехать и обратить на это внимание.

 Никто не помнит это место будто его стерли, будто отсюда не ездили работники в город и не покупали каждую неделю продукты. А каждый месяц резко прекратили проезжать торговцы словно этого маршрута у них никогда и не было. Как просто оказывается стереть целое поселение так что бы никто не заметил и не поднял этот вопрос. Просто нет, пусто. Но тогда откуда все эти дома откуда дороги. И покосившиеся двери.

 Что они скрывают за своими закрытыми изнутри крючками?

 Солнце не может проникнуть внутрь и показать, что же там внутри будто неведомая сила не пускает его туда или это просто грязь и многолетняя пыль на окнах?

 Но дождь? Ночью же шел дождь почему он не очистил их и не помог увидеть все. Или это грязь, с другой стороны, стекла. На улице светло и поют птички где-то за домами журчит речка. А что же в домах? Что же в этих грустных деревянных домах?

 Вечереет. Солнце решает уйти, одарив последним теплом. Постепенно забирая свет, оно уходит. Оставляя дома в холоде. Будто бы они в нем и так не были. Но солнце давала надежду может и совсем пустую, но они жили эти пару часов они могли представить, что в них и вокруг них кипит жизнь и они нужны.

 Лучи все дальше, а надежды все меньше. Таска возвращается, ночь какая бы она не была она все же ночь тёмная мрачная одинокая, как и вся жизнь этих домов.

 Когда завтра встанет солнце и вновь подарит новую мимолётную надежду, может тогда последние штыри на петлях дверей сдадутся, а сами двери рухнут, представив истину миру. Может люди этого никогда и не увидят, но солнце будет знать.