Азбука жизни Глава 7 Часть 152 А что ещё надо для

Глава 7.152. А что ещё надо для счастья?

Наши американские друзья вновь удивлены: я веду за собой целую коллегию экспертов в студии, и они, хоть и неохотно, вынуждены соглашаться. Слишком уж правдивы, слишком неотразимы мои аргументы, лишённые шелухи и политкорректности. В них — сталь и лёд, выкованные не в библиотеках, а в настоящей жизни.

Но один человек в зале не удивляется. Сергей Иванович Ромашов, прилетевший к нам сегодня, лишь смотрит на меня с тихой, глубокой грустью. Он однажды сказал, что я, за пределами нашей любящей семьи, «жила в аду». Иначе, по его словам, не объяснить эту проницательность, это почти пугающее умение видеть насквозь любую ситуацию и любого человека. При моём природном, здоровом пофигизме, который с детства оберегал от чужих мнений и навязанных комплексов, оставалось место лишь для одного — для холодного, безжалостного анализа всего, что происходило вокруг. Это умение дремало во мне с детства, в самых тёмных уголках подсознания. А теперь оно вышло на свет — и я легко, точно и безошибочно могу объяснить всё.

— Сергей Иванович, — обращается к нему Диана, — вы с Ксенией Евгеньевной так... спокойно воспринимаете Викторию. Как будто всё это совершенно естественно.
Ромашов смотрит на неё, и в его мудрых глазах мелькает лёгкая улыбка.
— А что ещё, собственно, надо для счастья? — отвечает он с той самой философской простотой, которая стоит тонн учёных трактатов.

Он прав. Старшие в нашей семье всегда верили в нас. Не опекали слепо, а именно верили. И пока мы взрослели, они уделяли главное внимание не нашей каждодневной суете, а своему делу — тому самому, что и создавало ту прочную, незыблемую почву под нашими ногами. Сергей Иванович Ромашов поднимал с нуля своё огромное хозяйство, привлекая лучших умов, внедряя самые передовые технологии, создавая не просто бизнес, а целый мир. А Ксюша... Ксюша отдавала себя студентам. Писала учебники, которые были не скучным сводом правил, а живыми проводниками в мир знаний. Студенты, особенно девушки, обожали её не только за ясный ум, но и за то, что она привносила в их жизнь нечто большее — безупречный вкус, чувство собственного достоинства, уважение к себе и к тому, что они делают. Её, профессора с мировым именем, нельзя было назвать строгим педагогом в обычном смысле. Она была строга к делу, но бесконечно щедра к людям. И как же она любила, когда в её день рождения весь дом наполнялся молодыми голосами её учеников!

В этом и был их ответ. Не в словах, а в деле. Не в том, чтобы оградить меня от мира, а в том, чтобы показать, как можно этот мир строить, любить и защищать. И когда они смотрят на меня теперь, в их взгляде нет тревоги. Есть спокойное признание: да, ты прошла через ад. Но ты вышла из него не сломленной, а закалённой — с тем самым холодным умом и горячим сердцем, которые и есть наше самое сильное наследство. А для их родительского счастья большего и не требуется.