Азбука жизни Глава 7 Часть 153 Зависть!

Глава 7.153. Зависть

В гостиную впорхнули Надежда с Франсуа, свежие, с парижским ветром в волосах. Они едва успели поздороваться, как разговор, словно наткнувшись на невидимый риф, резко сменил течение.

— Мы вчера в Париже случайно подслушали разговор в кафе, — начала Надежда, и в её голосе звучало странное напряжение. — Две молодые, успешные на вид женщины обсуждали одну нашу общую знакомую. Хвалили её карьеру, а в следующем же предложении… разнесли в пух и прах. Швырнули в неё такими словами, что мороз по коже. «Слишком красивая, слишком удачливая, слишком всё у неё легко… Надоела уже всем».

Она посмотрела прямо на меня. В гостиной стало тихо.

— Виктория, тебе ли не знать эту музыку? — спросила Надежда, и это прозвучало не как вопрос, а как ключ, поворачивающийся в замке.

Ксюша, сидевшая рядом, вся напряглась, будто готовая к удару. А Надежда продолжала, и в её глазах читалось явное желание — чтобы я, вот прямо сейчас, при всех, наконец, назвала вещи своими именами.

— Тебе стоит вспомнить, Вика. Вспомнить, сколько раз «доброжелатели» нашептывали тебе комплименты в лицо, а за спиной тут же начинали точить ножи. Вспомнить тех самых «незнакомых молодых девиц» на пляжах Ривьеры, чья внезапная, ледяная неприязнь обжигала сильнее солнца. Об этом и Эдик с Владом могут целые трактаты написать.

Я всё понимала. Понимала причину этого разговора. Но вытаскивать наружу эту старую, затхлую боль… не хотелось. Противно было ворошить.

Я всегда искренне восхищалась чужим талантом, чужим светом. Искренне! А о себе… я просто была. Такая, какая есть. В этом чувстве собственной цельности, данной свыше, нет места сравнению. Но когда ты не сравниваешь себя с другими, а они начинают сравнивать себя с тобой — вот тут и рождается та самая червоточина. Противопоставление. А это и есть его величество — Зависть.

— Молчишь? — не отступала Надежда.

— Надежда, — сказала я тихо, и каждое слово было будто выточено из льда. — Зависть не нуждается в поводе. Ей нужен лишь объект. Яркий. Состоявшийся. Не вписывающийся в их серую сетку координат. Такому не прощают. Никогда. А вокруг… ох, как много тех, кто носит это чувство в себе, как хроническую болезнь.

Эдик тихо, с глубочайшим облегчением выдохнул. Он поблагодарил меня взглядом за то, что я не стала размазывать наше прошлое по стенкам, не стала перечислять все те мелкие и крупные уколы, из которых складывалась эта картина. Влад согласно кивнул — он-то был рядом, он видел масштаб. Их взгляды скользнули на Ксюшу. Она, с её чистой, ещё не исколотой опытом душой, столько не прошла, сколько выпало на мою долю.

И вот он, горький итог. Я сама стала этим бумерангом. Живым зеркалом, в котором люди с удивлением и яростью видят всё, чего им отчаянно не хватает. И бросают в это отражение камень, думая, что разобьют стекло. Но разбивают что-то в себе.

В комнате повисла тяжёлая, но чистая тишина. Тишина после признания. Надежда больше не настаивала. Она просто поняла. А я впервые за долгое время позволила этому старому, недоброму слову — зависть — прозвучать здесь, в нашем доме, вслух. Не как обвинение другим, а как печальный факт нашей жизни. Факт моей жизни.