Роман Э. Хемингуэя Фиеста

Эрнест Хемингуэй — великий американский писатель, один из классиков литературы XX века. Он родился 21 июля 1899 года в пригороде Чикаго, городке Оук-Парк в семье врача. Эрнест пришел в литературу, имея за плечами богатый жизненный опыт; он участвовал в Первой мировой войне и получил серьезное ранение на Итальянском фронте. Свой литературный путь писатель начал в 1923 году, выпустив небольшую книгу, состоящую из трех новелл и десяти стихотворений.  И Хемингуэй сразу привлек к себе внимание. А спустя год был опубликован сборник рассказов «В наше время», сделавший писателя знаменитым.
Хемингуэй необычный писатель. Если не знать, что Эрнест американец, то трудно угадать его национальность. Например, Хемингуэй — явный француз. Читая первую часть «Фиесты», создается впечатление, что автор романа — коренной парижанин. Он практически идеально знал этот город. Свои воспоминания о набережной Сены, Латинском квартале, кафе «Клозери-де-Лила» писатель перенес на страницы документального романа «Праздник, который всегда с тобой».
Помимо этого, Хемингуэй — несомненный испанец. По моему, никто, даже сами наследники Сервантеса, не описал корриду настолько изнутри, насколько это сделал Хемингуэй. Испании посвящены такие произведения писателя как «Смерть после полудня», «По ком звонит колокол», третья часть «Фиесты», где события переносятся в Памплону, а также документальная проза о корриде и великих матадорах «Опасное лето».
Отчасти, Хемингуэй итальянец и швейцарец. Об этом нам может напомнить роман «Прощай, оружие!»
И, конечно же, он — русский. Русским Хемингуэй стал в середине 50-х, когда в Советском союзе перевели «Старика и море», а затем начался обвал новых публикаций старых книг. Были изданы «В наше время», «Фиеста», «Прощай, оружие!», «Мужчины без женщин», «Победитель не получает ничего».
Хемингуэй стал необыкновенно популярным и модным писателем в СССР, особенно в интеллигентской среде. Чуть ли не в каждой московской квартире висел знаменитый фотопортрет писателя в свитере грубой вязки с высоким воротом (при этом никто не подозревал, что свитер этот, подаренный Эрнесту женой, был куплен в фирменном магазине «Cristian Dior» и его стоимость равнялась годовой зарплате советского инженера). Хемингуэй стал частью жизни многих молодых людей в диапазоне от 15 до 35 лет. Каждый из этих парней отождествлял себя с его героями, стараясь пить так, как пьют и не пьянеют они; говорить так, как говорят они, — междометиями; так же любить, т.е. ни к кому тесно не привязываться и сохранять независимость. Это был писатель «шестидесятников», с их романтическими грезами и проповедническим пафосом.
Хемингуэй оказал бесспорное воздействие на так называемую молодежную прозу (Максимов, Аксёнов, Гладилин), возникшую на рубеже 50-60 гг. Также его влияние (хотя и в меньшей степени) прослеживается и в «лейтенантской» прозе, в романах и повестях Григория Бакланова, Юрия Бондарева, Василия Быкова.
И все же Хемингуэй — американец. Что же его делает американцем, что выделяет его, американского писателя, в нескончаемом потоке мировой литературы? Это конечно же его знаменитый, вошедший в притчу, хемингуэевский стиль с его лаконизмом, недомолвками, ключевыми фразами... Более всего автор ценил в своих героях умение молчать и, действительно, молчат они замечательно, виртуозно.
После себя Хемингуэй оставил довольно внушительное литературное наследие. Оно включает несколько романов и повестей, множество рассказов, пьесу «Пятая колонна», разнообразную документальную прозу. «Ни дня без строчки» — таково было жизненное кредо писателя. В произведениях Хемингуэя много автобиографичного. Он был участником трех войн и свой жизненный опыт переносил на страницы своих книг.
Роман «Прощай, оружие!», описывающий события Первой мировой войны, затрагивает тему любви на войне. Автор показывает, что любовь на войне — это лишь краткий миг, не имеющий прошлого и будущего.
«По ком звонит колокол» — еще один роман о войне, в данном случае о гражданской войне в Испании. Это антифашистский роман. Он полон ненависти к фашизму и веры в непобедимость испанского народа, который нельзя удержать в рабстве.
Яркий, увлекательный роман «Иметь и не иметь» рассказывает об американском рыбаке Гарри Моргане, который в силу обстоятельств становится контрабандистом.
Великой депрессии посвящен сборник рассказов «Победитель не получает ничего», где писателю удалось в полной мере передать безнадежность того времени. По мнению критиков, этот сборник — самое пессимистичное и безжалостное произведение Хемингуэя.
Одну из лучших своих книг великий американский писатель создал уже на закате карьеры. Повесть-притча «Старик и море» показывает нелегкий труд старого кубинца Сантьяго, его мужество и стойкость в борьбе с жизненными невзгодами. Этим произведением автор обогатил жанр новеллы. В 1953 году за «Старика и море» Хемингуэй получил Пулитцеровскую премию, а год спустя повесть принесла автору Нобелевскую премию по литературе.
Первым крупным произведением Хемингуэя, принесшим ему мировую славу, является роман «Фиеста» («И восходит солнце»). На мой взгляд, этот роман, наряду с повестью «Старик и море», принадлежит к лучшим творениям великого писателя.
Роман «Фиеста» был написан Хемингуэем за несколько месяцев. Книга писалась во Франции и, частично, в Испании. В основу произведения легли реальные события из жизни автора: третье посещение корриды в Памплоне в 1925 году в компании друзей и соперников в борьбе за сердце леди Дафф Твисден. Последняя стала прототипом главной героини «Фиесты» — леди Брет Эшли.
Возлюбленный леди Твисден Пэт Гэри превратился в романе в Майкла Кэмпбелла, влюбленный в женщину Гарольд Леб стал Робертом Коном, друг детства писателя Билл Смит оказался Биллом Готорном, а сам Хемингуэй —  главным героем своего произведения, американским журналистом парижского издания Джейком Барнсом.
Молодый матадор, звезда памплонской фиесты, Педро Ромеро получил свое имя в честь знаменитого испанского тореадора XVIII века. Прототипом молодого человека стал Гаэтано Ривера, мастерством которого Хемингуэй восхищался настолько, что хотел написать целую научно-популярную книгу, посвященную испанской корриде. Однако жизнь внесла в планы писателя свои коррективы и оказалась сильнее его любви к кровавому искусству. Она попросилась на страницы художественного романа, который вышел практически сразу после завершения — в 1926 году.
Художественная проблематика «Фиесты» определяется двумя эпиграфами: о потерянном поколении и возвращении всего на круги своя. Главные герои произведения — молодые люди, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны, получившие тяжелые физические ранения и потерявшие моральные жизненные ориентиры. Они жестоко травмированы (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний; все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя обновленными, полнокровно живыми они могут лишь в те редкие минуты, которые дарует им самозабвенная любовь и дружба, общение с природой и фиеста.
Роман «Фиеста» бессюжетен. Для этого произведения характерны сдержанность описания, внешнее отсутствие психологизмов. Герои «Фиесты», в сущности, ничего из себя не представляют и ничего не делают. А все их переживания, чувства, трагедии и мечты утоплены в подтекст под простыми повторяющимися словами. В чем, пожалуй, и состоит главная ценность этого романа.
Если роман лишен сюжета, то чем тогда держит этот текст? На мой взгляд, текст «Фиесты» содержит колоссальную внутреннюю пружину. Это одно из тех произведений, в котором заключен, так называемый, эффект айсберга, где 7/8 всех смыслов спрятано от читателя под водой, и только 1/8 часть лежит на поверхности. В какой-то степени, «Фиеста» — это роман-поведение. Потому что мы видим человека, который только выпивает, только отсылает в редакцию корреспонденцию, только ловит рыбу и только смотрит бой быков, а в это время с ним происходят какие-то совершенно колоссальные внутренние процессы. И главный внутренний процесс — это то, что он несет катастрофу в себе и как он с ней справляется. Это роман о поражении.
Роман идет от первого лица. В нем фигурирует множество «теневых» персонажей, очень косвенно относящихся к действу, происходящему в книге. Но все они являются некой необходимостью, позволяющей описать движение, ни на момент не прекращающееся.
Центральный персонаж «Фиесты» — Джейк Барнс. В результате тяжелого ранения, полученного на войне, он становится импотентом. При всей флегматичности характера и внешнего спокойствия, он глубоко переживает свою трагедию. «Мысль моя заработала. Старая обида. Да, глупо было получить такое ранение, да еще во время бегства на таком липовом фронте, как итальянский... Я в сущности, раньше никогда не задумывался над этим. И теперь старался относиться к этому легко и не причинять беспокойства окружающим. Вероятно, это никогда не помешало бы мне, если бы не встреча с Брет... Католическая церковь замечательно умеет помочь в таких случаях. Совет хороший, что и говорить. Не думать об этом. Отличный совет. Попробуй как-нибудь последовать ему. Попробуй... Я лежал без сна и думал, и мысль перескакивала с предмета на предмет. Потом я не мог больше отогнать мыслей об этом и начал думать о Брет... И тут, неожиданно для самого себя, я заплакал» (глава 4).
Возлюбленная Джейка — леди Брет Эшли. Это практически единственный женский персонаж «Фиесты». Брет любит Джейка, собирается выходить замуж за Майкла, постоянно влюбляется и спит со всеми понравившимися ей мужчинами. И не совсем понятно кому конкретно она изменяет — то ли Джейку, то ли Майклу, то ли им обоим. Причем делает она все открыто, ни от кого не скрывая своих чувств и поступков. Главное свойство Брет заключается в том, что она абсолютно естественна, абсолютно искренна, она живет с моралью в неких параллельных реальностях. И не только она. Потому что это та мораль, которая уничтожила поколение и веру поколения в Великой войне (как тогда называли Первую мировую войну). Герои «Фиесты» как бы говорят: «Какое нам дело до этой морали, если от нее все то, что произошло». Они жертвы своей эпохи.
Один из важнейших персонажей романа — Роберт Кон. Изгойство Кона, которое зачем-то подчеркивается его еврейской национальностью, — это то самое добро с кулаками. Этот герой, который всем надоел, который не умеет не быть лишним, фактически, является единственным носителем традиционных стойких моральных ценностей в романе. Он отстаивает свою даму до конца, идя до последнего, в то время как Барнс, любящий Брет, сознательно оставляет ее с Педро Ромеро. Роберт полагает, что должна быть верность и постоянство в любви, верность и постоянство в дружбе, люди должны быть хорошие. И его никто не воспринимает всерьез. Он отторгается, потому что жизнь не такая и люди любят не так, чувствуют не так, ведут себя не так. И в результате — от Кона одни неприятности. На мой взгляд, Роберт Кон — главный герой «Фиесты», Хемингуэй не случайно начинает роман с биографии именно этого героя.
Тем не менее каждый из персонажей, входящих в «кружок Брет», ощущает внутреннее родство друг с другом за счет принадлежности к тому самому «потерянному поколению», которое пытается найти себя в бесконечной череде пьянок и развлечений, любовных отношений и поездок по Европе. Случайный знакомый Брет, граф Миппипопуло, объясняет этот бесконечный бег на месте желанием «хорошо всем наслаждаться» после пережитого. И графу это удается, в отличие от Роберта Кона, который обладает слишком глубокой натурой для поверхностных наслаждений. В самом начале романа Кон уговаривает Барнса поехать с ним в Южную Америку, надеясь на то, что смена места пребывания что-то изменит в его жизни. Джейк не столь оптимистичен: он точно знает, что «нельзя уйти от самого себя, переезжая с места на место».
По мнению Хемингуэя, люди развращаются не только под воздействием стихийных обстоятельства, но и под влиянием других людей. Когда хозяин отеля Монтойя, страстно любящий корриду, спрашивает у Джейка мнения о том, передавать ли Педро Ромеро приглашение от американского посла или нет, то тот отвечает четко и однозначно: «Нет». Здесь, как это обычно бывает у Хемингуэя, отсутствует развернутая критика проблемы. Предполагается, что умудренный жизненным опытом читатель все поймет и без лишних объяснений.
Значительное место в романе отводится фиесте и корриде. Хемингуэй впервые в мировой литературе изобразил бой быков. Он очень здорово описывает корриду, которая, конечно же, является неотъемлемой и главной частью фиесты. Джейк как-то замечает, что «никто никогда не живет полной жизнью, кроме матадоров», но даже они, как выясняется в ходе дальнейшего повествования, давно отошли от классической школы боя с быком. Современные матадоры предпочитают работать с животным не напрямую, как это делалось раньше, а отстраненно, всего лишь создавая видимость опасности. Неискушенная в испанской корриде публика не всегда осознает разницу между настоящим и стилизованным искусством боя. Так же и в жизни: большинство предпочитает существовать, не задумываясь о том, насколько честно они это делают.
В романе, помимо быков, присутствуют также волы. Автор намеренно противопоставляет их друг другу. Волы и быки — это метафора, обращенная на героя (ведь вол — это кастрированный бык). Когда Майкл говорит Роберту: «Роберт, тебе понравилось бы быть волом?», он тем самым защищает Джейка, ведь все знают, что именно он — «вол».
Стоит также отметить потрясающее описание удивительной испанской природы. Очень объемно и в то же время просто автор показывает жизнь и быт испанцев и басков.
Роман «Фиеста» имел оглушительный успех. И это не случайно. Эстетика всегда отражает общее настроение в обществе. Это настроение было сломлено 1914 годом. Все, что говорилось до того — перестало работать, его больше не брали на веру. Люди, прежде всего молодое поколение, требовали: «Дайте нам честную и простую литературу». С эстетической стороны это был первый роман, написанный таким языком. И именно это вызвало грохот в Европе. Первое послевоенное десятилетие, которое в Америке приняло форму века джаза, было годами, когда все понимали, что уже нельзя так как раньше — нельзя так жить, нельзя так любить, нельзя так верить и нельзя так писать. Появилась книга, написанная так, как никто ничего не писал ранее. Это было первое, что определило успех у людей, которые хоть что-то понимали в литературе. Вслед за публикацией «Фиесты» New York Times написала: «После скупой хемингуэевской прозы вся остальная англоязычная литература должна устыдиться».