другой

На пересечении Литейного проспекта и улицы Шпалерной в полдень двадцать восьмого мая две тысячи двадцать второго года А. повстречал своего  доппельгангера. Он стоял у самого подножия лестницы ведущей в здание ФСБ и смотрел испуганными глазами на А. Бледная кожа была особенно отчётливой в свете солнца, то появлявшегося из за облаков то исчезавшего. Легкий ветер трепал взъерошенные волосы чёрные как смоль. А. направился к светофору почти прыжками. Горел цвет запрета и греха. Машины мчались нескончаемым потоком. Тот другой медленно скользил вдоль стены и исчез за углом большого дома. А машины все не кончались и не кончались, но надо было переходить иначе враг мог улизнуть. Он побежал и слышал за собой свист и ругань водителей, хлопок и скрежет металла об асфальт. Когда он вбежал на Шпалерную, паутина тишины окутала его. Грязные окна ФСБ вглядывались в его душу от чего становилось страшно и жутко. Доппельгангер тем временем уже успел почти дойти до ботанического сада. А. бежал из всех сил. Бумаги что были в его руках упали и рассыпались. Ветер понёс их вдоль улицы. Опавшими листьями они шуршали о смерти и воскрешении на берегу Колымы. Время случало кувалдами по вискам, когда А. вбежал в Таврический сад. Он пророс грибницей одинокосидящих старушек и матерей с выводками в колясках. Его нигде не было. Это было поражение. От отчаяния  и злости он готов был кричать и биться о кирпичную стену. Мимо проходил юноша в очках. А. Схватил его за ворот и начал бить. Как ни странно никто из присутствующих не кинулся помогать пострадавшему. Одна из старушек целенаправленно смотрела на птиц, клюющих выползших из земли червяков. Те извивались то от боли, то от от солнечного света, то от ожидания дождя. Полицейский стоял в кустах и мастурбировал свою резиновую дубинку, данную властью для усмирения недовольных,  на происходящее. Фотограф достал из сумки аппарат и фиксировал как гениально тени от листвы падают на лицо жертвы, искаженное от боли. А. все более и более входил во вкус. Он пинал юношу ногами. Очки были сломаны. Книга порвана. Листья бумаг разнёс ветер по всему парку. Чёрная птица смеялась отбрасывая тень цвета крови. Над всем в ореоле света сияло солнце накрытое покрывалом Луны. Фавны танцевали на берегу озера и русалки пели песни. Местные алкаши в тщетных попытках доплыть до них тонули, оставляя свои кости на дне. Великан в желтом костюме танцевал и смеялся потирая ладони. Нагрянула тьма. Когда свет вернулся, А. стоял на Литейном проспекте у самого подножия лестницы  ведущей в ФСБ. С противоположной стороны на него смотрел другой А. Его лицо было искажено ужасом и ненавистью. Ещё секунда и он бросился к пешеходному переходу…