опыт портрета

Опыт портрета

               Моему другу Сигизмунду де Клерку. Когда нибудь ты сможешь родиться из тьмы предбытия. Мы ещё пройдёмся по лабиринту сюжетов и достигнем его центра. Обещаю.

Сегодня я попытаюсь рассказать о своём друге. Он бесследно исчез пять лет назад и до сих пор случай его висит на доске нераскрытых и безнадежных дел. Но все по порядку. Мир и без этого странное и неупорядоченное место. Не будем же преумножать зла в нем. О его детстве лаконично сказала его тетя: «был он ребёнком тщедушным, тихим, любящим играть молча с нарисованными на бумаге животными. Другие дети его однозначно пугали своими шумными побоищами, резвыми развлечениями и громкими голосами. Даже повзрослев, он предпочитал тишину и одиночество. По интеллектуальному уровню его, при поступлению в общеобразовательную школу, определили как УО (умственно отсталый). Учителя особо его не трогали, решив что он безнадёжен. После пятого класса его успеваемость значительно улучшилась. Он выдвинулся в отличники пусть и класса коррекции.» По воспоминаниям друга детства же он был умён но свои знания не показывал. К. феноменально много читал и любил поэзию. Часто он чувствовал себя не в своей тарелке и не любил смеха, видимо подсознательно боясь быть объектом нападок. В возрасте семнадцати лет К. Начинает ходить в поэтический клуб при местной библиотеке. Через некоторое время он и сам начал писать. «Стихи слишком громкое слово для той зауми, которую он создавал - по свидетельству одного из участников. - Было сложно понять смысл его творений. Частенько он читал невнятно. Почерк был неразборчивым. Про рассказы умолчу - там творился тихий ужас. Но тем не менее спустя года два у него начало получаться и произведения у него выходили чудесные, правда печальные. В них частенько возникали образы увядших цветов и зеркал. Потом он уехал на учебу в другой город. Иногда он приезжал в отпуск, но я его больше не видел.» По воспоминаниям некоего Г. в возрасте девятнадцати лет К. помогал ему обжигать медь по ночам. «До сих пор помню костёр: алые языки пламени плясали, чернота то настигала лица то отступала, звуки музыки из замученных колонок магнитофона, сладкий тошнотворный аромат копоти. Не от хорошей жизни он занимался этим промыслом. Ради хлеба насущного. Телосложением он был хилый, но видит Бог брал усердием и дружелюбием.» По свидетельству девушки, с которой он встречался, К. был человеком крайне не опрятным. Вокруг него всегда творится хаос и беспорядок. Это то и убило и романтику и перспективу совместного проживания. Сосед  по коммунальной квартире, где он снимал комнату, был крайне озадачен его страстью к книгам. После переезда в Санкт Петербург, он долго работал на неблагодарной работе в крошечном издательстве. Его коллеги вспоминают, как он самоотверженно работал по двенадцать часов в сутки. Так же самоотверженно он мог пить неделями. Поэтесса по имени М. часто вспоминает, как он голыми руками вырвал из пасти собаки несчастную кошку. Родственники тем временем отмечают его слабость и нервное истощение. Все это записано на разных листках. Из кусочков памяти я пытаюсь составить лицо моего дорого человека и не могу. Пазл не сходится. Чего то не хватает во всем этом. Мне вспоминается все чаще и чаще наша последняя встреча. Мы стояли на берегу Мойки и летел легкий пух снега. Он курил и перечислял фильмы, которые нужно непременно посмотреть. Потом мы попрощались и он побрел в сторону дома. Пелена снега растворяла его удалявшуюся фигуру. Мне порой хочется ему крикнуть, чтобы он вернулся и остался. Но, напрасно. Теперь есть только образ да и тот откровенным образом издевается. Друг, как ты выглядишь? Пытаюсь вспомнить и вижу изменчивый коллаж из отрывков слов, фотографий и стихов. Но ты ли это, К.? Ты ли это?