карнавал

-Бывает зайдёшь не в те двери и жизнь твоя навсегда меняется. Странно конечно но ведь и не такое случается.

Мой собеседник достал сигареты и закурил. Клубы дыма окутали его. Глаза зияли и отдавали холодом. Заведение кипело: официантки порхали между столами, посетители бара шептались о своём или созерцали видеоклипы на телевизорах прикреплённых к стенам. Пахло радостью и праздником.

- Я в тот день закончил гораздо раньше обычного и вышел из школы. Дети радостно меня провожали и я им напоминал, что к следующей среде необходимо непременно закончить доклады. Они радостно кивали и я понимал, не обижаясь, что это маловероятно. Дальше мне нужно было переправится через реку. Можно было, конечно сесть на автобус и доехать до дома без неудобств, но это мне показалось неуместным. Солнце хоть и осеннее все же грело гранитную шкуру Петербурга. Надо было успевать наслаждаться погожими деньками. Впереди ждали бесконечные тёмные сырые месяцы. Я двинулся влекомый потоком людей в сторону Васильевского острова. Казалось, были слышны гитары и пение уличных музыкантов в дали. Тёплая осень парила над городом….

Собеседник остановился и выпил пива.

-Не знаю, как повернул не туда, но определённо все случившееся не могло произойти без злой воли. Я шёл по большому проспекту и решил срезать двором и это была ошибка. Не успел и опомнится как все бушевало вокруг меня.  Полицейские били старуху, в руках у которой все ещё держался плакат. Он гласил: «долой Большого Брата». Беспомощное существо бессильно пыталось подняться на ноги, но всякий раз падало. Звериный оскал нападавшего меня поразил. В этом взгляде было все: отчаяние, страх, жестокость, тварь дрожащая мнящая из себя Наполеона. Само пространство, честное слово, от невыразимого отвращения начало искажаться. Небольшой переулок стал площадью а полицейские танцующими  у подножия лестницы ведущей вверх. Маски смеющиеся. Палки. Маски плачущие. Рокот и аплодисменты публики за сценой. Я падал в яму галлюцинаций и видел как слой за слоем погружаюсь в совершенно иное событие. Где я? Простой казалось бы вопрос, но нет. Улица А. Дом 4. Пересечение с улицей G. Играют барабаны. Одни пляшут  танцы победителя, другие - рыдают. Из их глаз текут чернильные слёзы. Белая кожа. Грим. Театр. Автор пьесы с дьявольским огоньком взирает на происходящее. Женщина в Алой мантии подносит зеркало мне. В нем отражается маска мужа глупого но слишком гордого признать непостижимость мира. Она танцует жестами указывая на небо. Грубые стражники бьют ее дубинками и тащат на суд за богохульство…

Воцарилось молчание.

-Вы верно думаете, что я сошёл с ума? Так и есть. Помню очнулся  я уже в больнице. Мне объяснили, что был случайно втянут в несогласованный митинг, что рок сыграл со мной злую шутку. Рассказал ли я об увиденном? Зачем? Она и сама носила маску. Играла роль. Отныне я блуждаю по лабиринту бесконечного спектакля. Я вижу что иные герои подозревают - за занавесом есть некие силы, которые за ними следят и получают удовольствия. Иные ужасаются. Иные отказываются принимать. Иные пляшут и подбрасывают пламенеющие шары для обострения момента и привлечения внимания их, зрителей с той стороны черты.

Говорящий достал сигареты и закурил.

- Спустя неделю в больницу пришли полицейские и пытались вывести меня на признание. Надо сказать  к этому моменту я уже не был так наивен и прикинулся полным дураком. Ничего не помню. Ничего не знаю. И это сработало. Меня оставили в покое. Что было со старухой? Не знаю. Думаете я жестокий? Может быть. А может во всем виновата проклятья маска. С того дня никак не могу ее снять…

Мой собеседник заплакал. Голова его звенела от всхлипов сотнями бубенчиков.