Лифт

Он живет на первом, она на двенадцатом. Их разделяет не только высота, но и безмолвная пропасть, которую не пересечь ни взглядом, ни словом. Было время, когда лифт ломался, словно хрупкий мост, и она застывала возле его двери истуканом. А вдруг всё-таки дадут лифт? Она знала... Нет, не знала — она чувствовала, что творилось за его дверью, как будто её сердце было связано с его невидимой нитью. Тактильность на расстоянии, совпадения камертонов? Или просто две души, словно два корабля, ищущие друг друга в океане времени?

Его дом был магнитом для странных женщин и красивых мужчин, как будто его жизнь была постоянным балом, где он то приглашал, то отталкивал гостей. Они приходили и уходили, как волны, оставляя за собой лишь пену воспоминаний. Стоило ему только пальцем поманить, и всё начиналось сначала, как будто он был дирижёром невидимого оркестра. Она прикоснулась к холодному металлу двери, как будто хотела пройти сквозь неё, раствориться в его мире, как капля воды в океане.

Поднимаясь выше, она мельком видела чёрные двери из хромовой стали, похожие, словно близнецы. Только ручки у них были разными, как отпечатки пальцев. Четвёртый этаж. Пятый. Шестой. Здесь живёт умная сильная женщина.На двери золотые цифры. У женщины была кошка, двухцветная, как радуга после дождя. Её любимый зверь, её компаньон. Она не брала кошку в поездки, потом без неё скучала. И кошка скучала. Когда же та возвращалась, мурка мстила и вила из хозяйки верёвки. Хотя, кто хозяйка из них — спорный вопрос. Все знают, что кошки на людей смотрят сверху вниз, как боги на смертных.

Неделей раньше она видела эту женщину странно другой, в льняном платье, с букетом ромашек. "Вам это идёт. Очень идёт!" — сказала она, словно пытаясь разбудить что-то в её душе. Здесь она пять секунд отдыхает, потрогав золотые цифры (это уже ритуал), и поднимается выше, к самой крыше. Прибавляет шаг, двери и этажи мелькают, как кадры старого фильма.

За этой дверью женщина всякий раз причитает по ком-то, как будто её жизнь — это бесконечная череда похорон. Видела пару раз. Говорила о погоде, о красивых цветах, и ещё немного патоки лила, как будто пыталась прикрыть пустоту своей жизни. Десятый этаж. Отсюда несутся потоки звуков гитары и саксофона.  Не подъезд, а сплошной Дом Культуры, где каждый этаж — это новая сцена.

На предпоследнем живёт чудак в первородном смысле. По его теории, все женщины — чудо из всех чудес. Зимой загадочны, летом божественны, легки, феевы. На слове "феевы" он настаивает, как будто это его личное заклинание. Кто ж запретит? Имеет право. Рядом с ним проживает художник, как все художники, депрессивен и мизантропичен. Выглядит так, словно уже умер, но смерть боится ему об этом сказать. Но талантлив, чертяка. У неё с ним дружбы не получилось, потому что он в постоянном запое, а хотел как-то с неё написать портрет. Но у неё на алкоголиков аллергия, как на ядовитые цветы.

Ещё один шаг. Достаёт ключ, затылком чувствуя, как в замочную скважину врос глаз, который всё видит, за всем наблюдает. Забавно. Закрыла дверь на три оборота, как будто забаррикадировалась от всего мира. Никого в гости не ждёт. Как хорошо-то...

А сейчас... Лифт в постоянной исправности, как верный друг. И какие хлопоты и суматоха происходят на первом этаже, ей неизвестно. Хотя казалось бы — выйди из зоны комфорта, не вызывай лифт, поднимись по лестнице...