Безрукавка

Лето в том году было жарким, даже более чем жарким, зато осень выдалась необычайно холодной. И, что странно, погода поменялась буквально за одну ночь. В последний день августа было под тридцать, а уже первого сентября дневная температура рухнула до плюс семи, как будто кто-то там, в небесной канцелярии, посмотрел на календарь и с возгласом «Ох ты, батюшки! Уже сентябрь!» резко повернул колёсико регулятора…

Пахомыч поплотнее запахнул полы меховой безрукавки и побрёл на кухню ставить чайник. Эта безрукавка давно висела у него в шкафу и ещё вчера казалась вещью совершенно бесполезной. Была она весьма непрезентабельной, и ни на улицу, ни в добрые люди показаться в ней было совершенно немыслимо. Да и дома раньше она была ни к чему – свитера или тёплый халат вполне спасали его вот в такую погоду. Словом, бесполезная вещь! Но это – раньше. А теперь, вот, смотри ка – пригодилась…
Досталась она Пахомычу в далёкие девяностые, когда в пору всеобщего дефицита люди меняли всё на всё. Именно меняли, а не продавали за деньги, потому что деньги стремительно обесценивались, а вещи оставались вещами. Пусть и не нужными в данный момент, но вещами, которые когда-нибудь могли пригодиться. Вот и эта безрукавка: сколько раз Пахомыч намеревался её просто выкинуть! И место в шкафу занимает, и от моли её беречь надо… Хорошо, что не выкинул…

Пахомыч включил электрический чайник и задумался: может, стоит достать из кладовки обычный, в котором он столько лет безбедно кипятил воду на газовой плите? Но потом махнул рукой: чай, не в Англии живём, можно и старым электрическим пользоваться. Это они пускай по совету ихнего премьера новые покупают!  А нас лишний киловатт не разорит!
Пахомыч приготовил чашку, бросил в неё чайный пакетик и два куска сахара. Потом подумал и добавил ещё один. Гулять, так гулять! Тем более, что через два дня пенсия придёт, а у него на карточке ещё тысяч десять осталось. С прошлых пенсий.
В последнее время Пахомыч с удивлением стал замечать, что ему стало с лихвой хватать пенсии на безбедную жизнь. Ну, пусть не совсем безбедную, но вполне достойную. Особенно, когда он бросил покупать разные новомодные лекарства и оставил только те, без которых действительно не мог обойтись: от сердечных недугов, от давления да от изжоги… Вот ещё бы от старости какие таблетки были, он бы купил. Но таких нет. Не придумали пока. А жаль…
Хотя, если трезво рассудить, старость не такая уж и бесполезная вещь. Разносолов не нужно, всё больше простой пищи хочется: картошечки, там, кашки манной,  макарончиков с тушёнкой. А, ежели ему вдруг чего из разрекламированных «деликатесов» захочется, так раз в месяц Пахомыч и их мог себе позволить. Не каждый день, конечно, но мог. Или, вот, взять ту же одежду. Пахомыч уж и не помнит, когда в последний раз чего-нибудь из носильных вещей покупал. Разве что – носки. А так – всё из старого донашивает. А что: всё крепкое, добротное. Умели раньше делать! Он, вот, помнит, как отец после войны костюм себе купил. Добротный костюм, производства фабрики  «Большевичка». Так не только отец его до своей кончины носил, ещё и Пахомыч, пока не стал хорошо зарабатывать, за отцом донашивал. Благо, фигуры у них были одинаковыми…
Или, вот, безрукавка эта. Три десятка лет в шкафу провисела, а как кстати пришлась! Даром, что из кусочков пошита. Греет!
Чтобы лишний раз убедиться в добротности безрукавки, Пахомыч вышел в лоджию, постоял там пару минут и вернулся обратно в кухню. Греет! Пахомыч довольно потёр руки, но тут характерный щелчок возвестил о том, что чайник вскипел.

Попив чаю, Пахомыч откинулся на спинку стула, думая, чем бы ещё заняться. Но в голову ничего толкового не приходило. Все срочные дела он уже переделал, а несрочными заниматься было лень. Да ну их, несрочные! Вот, станут срочными, тогда и сделает. Пахомыч перебрался в комнату и сел в кресло-качалку перед телевизором. По первому каналу шла какая-то реклама. Пахомыч пощёлкал лентяйкой, переключаясь с канала на канал, но везде была либо реклама, либо политика. Политика Пахомыча давно уже не интересовала, а рекламу он не смотрел принципиально, считая её сплошным надувательством. Пахомыч выключил телевизор, вернулся в кухню и зачем-то открыл дверцу холодильника. Холодильник был забит всякой всячиной.
 «Внуки давно не навещали, – подумал Пахомыч. – Вот, и в магазин не сходишь. А, может, всё-таки, пройтись до ближайшего? Так сказать, подышать свежим воздухом?»
Он закрыл дверцу холодильника и вновь вышел в лоджию. Безрукавка, конечно, грела, но на улицу выходить всё равно не хотелось. За окном ветер трепал ветки пока ещё зелёных деревьев, мелкий дождик, несмотря на этот ветер, висел в воздухе мокрой пылью, и редкие прохожие старались как можно быстрее пересечь открытые пространства.
«Нет, – решил Пахомыч, – не пойду. Был бы я помоложе, может, и сходил бы на прогулку, а теперь – нет!»
Неожиданно для себя Пахомыч вдруг подумал, что, будь он помоложе, он бы вообще подобными вопросами не задавался, а просто взял бы и пошёл хоть куда, если бы захотелось. И плевать бы ему было и на погоду, и на расстояния. Вон, к примеру, как легки они с друзьями были на подъём тридцать лет назад!

Да, тридцать лет назад – в начале тех самых девяностых – чего они только ни предпринимали, чтобы не дать умереть своему бизнесу! В том числе и книги выпускали. Хорошие книги, дефицитные. В девяностых ещё не было привычных сейчас электронных библиотек, и бумажная книга пользовалась огромной популярностью. Кто читал, кто просто покупал «для интерьера» – модно тогда было, но разлетались книги, как пирожки. Они с друзьями, выпустив какую-нибудь очередную «Анжелику», везли часть тиража, скажем, на фарфоровый завод, меняли на сервизы, часть – на овчинно-меховую фабрику, где затаривались полушубками и безрукавками. Потом, с остальными книгами, ехали, к примеру, в Волгоград, меняя основной тираж на дефицитные моющие средства, а сервизы и полушубки – на гречневую крупу, сыр, масло…
Словом, крутились, как могли. И в результате – выжили.
Пахомыч нежно погладил безрукавку. От тех времён осталась. И вновь выживать помогает.

Внезапно Пахомыч почувствовал, что ему стало жарковато. Он посмотрел на настенный термометр: батюшки-светы! Двадцать шесть градусов в комнате, а он в безрукавку кутается! И с чего бы такая теплынь? Пахомыч потрогал батарею – она была тёплой, даже горячей…
И тут Пахомыч вспомнил, что местный градоначальник, который упорно баллотировался на второй срок, пообещал включить отопление, если уж очень похолодает. Значит, включил. Значит, уж очень хочет опять в руководящее кресло…
Пахомыч снял безрукавку и аккуратно повесил её на плечики в шкаф. Пусть повисит до лучших времён. Выборы-то не каждый год, а холода – каждый!