Дом тётушки Смерти

Квартира напротив нашей была закрыта. Вот уже несколько лет в ней, казалось, не было ни души. И как же мы были удивлены, когда увидели открытую дверь. А в ней - милую на виду, скромную старушку. Она только-только что-то приготовила и собиралась снять фартук.
 - Добрый вечер, соседи, - приветствовала она меня. За моей спиной была открытая дверь в нашу квартиру, как раз так, что можно было видеть, как копошится над швейной машинкой бабушка и что-то паяет дедушка в своём старом радиоприемнике. А мама читает книгу, сидя на диване, перед телевизором. Брат матери и его жена сидели на диване и смотрели телевизор. Видимо, пришли в гости. Второй брат курил на кухне. Племянницы играли на ковре.
Я собиралась зайти домой после учёбы в институте. Только вот пришла и увидела, что дверь в закрытую всегда квартиру открыта. Событие.
 - Добрый вечер, - сказала я.
 - Не хотите как-нибудь зайти ко мне? - спросила добродушная бабушка в очках. - Мои пирожки нравятся всем. Можно хоть сейчас!
Что-то удерживало меня принять приглашение.
 - Нет, пожалуй, не сегодня, - ответила я, улыбнулась и закрыла дверь.
Кого я обманываю? Я хотела бы, чтобы это было так. Так я и рассказываю это своим студентам, спустя пять лет, прижимая протез руки к плечу, поправляя второй рукой волосы. И вспоминая тот вкус. Вкус пирожков. Божественный вкус. Пирожки с мясом. Нежные, сладкие, казалось, приправленные соусом - китайским, сладко-кислым...
И, одновременно, этот же вкус вызывает у меня рвотный рефлекс. Почему? Давайте, вот вы сами узнаете эту историю. И рассудите все по порядку.

Маленькая комната в нашей трехкомнатной квартире принадлежала бабушке. В ней можно было посидеть и пошить что-то вместе с ней. Порисовать, поговорить с бабулей от души. Попить чай. В средней комнате обитал дед. Радиоприемники, телевизоры, сломанные и принесенные с помойки, располагались на всем свободном пространстве комнатки. Росли на окнах чахлые кактусы. В шифоньере висели старые костюмы деда и платья бабушки. "Вот мы умрем, вот нас в них и похороните", - порой во время семейных застолий слышала я. С детства слышала, сказать честно. И порой так надоедало это все...
А в гостиной спали мама и я. Отца не было никогда. Он не захотел узнать о том, что я есть на белом свете и исчез отовсюду. Ну и что же, думала я, главное, что есть я, а за остальное не стоит беспокоиться.
Стоял май. Теплый, яркий, солнечный. В окна порой ударял рассвет. Да такой, что хотелось тут же выскочить на улицу, и жить, жить, жить! На клумбах цвели всякие весенние, поздне-весенние цветочки. Думалось о том, в кого бы влюбиться и прожить это лето ярко и красочно. Ведь мне же семнадцать, черт побери!..
Но экзамены, учеба, какие-то семинары, занятия... Что поделать, жизнь шла своим чередом для меня. Для мамы, деда и бабушки - тоже. Мама ходила на работу, лечила кого-то. Она была участковым врачом. Бабушка шила свои занавески, чехлы для мебели, прихватки и всякие одеяла в стиле пэчворк. Продавала их порой на мини-рынке рядом с домом. А дед слушал свои приемники, творил новые механизмы для радио. В общем, все было как обычно.
И вот тут наступил день этой встречи.
Двери квартиры напротив распахнулись, когда я пришла домой с очередной порции занятий.

Казалось, этой бабке из квартиры напротив видны мы все, со своими скрытыми желаниями, помыслами и мечтами. Казалось, она видит сквозь свои опущенные плюсовые стекла всю нашу квартиру со старенькими шкафами, хрусталем в них, кипящей на плите похлебкой и даже журчащим унитазом, насквозь. Казалось, она нас знает. Давным-давно.
 - Ой да что вы, заходите, - промолвила с улыбкой бабуля. - У нас тут много всего интересного. Познакомимся, соседушки.
 - Тут же никто не жил уже много лет, - сказала из-за моей спины мать. - Никого и не видели. До этого дня.
Бабуля улыбалась.
 - А что ж не зайти, - подобралась моя бабушка. - Что ж, соседи так соседи.
 - Может, новые кто заехали, - предположил дед, встав из-за своего стола, заваленного деталями радио. Поправил очки, сложил их в аккуратный футляр и подошел. - А пойдемте прямо сейчас. Уж очень пирожками вкусно пахнет. А, соседка?!
Что-то во мне кричало: стой! Не смей даже думать об этом! Но я, как теленок на веревке, пошла за всеми в квартиру напротив.
Двери хлопнули. И, по всей видимости, закрылись.

А комнат - не было. Почему-то нам показалось, или в самом деле было так, но мы прошли по какому-то недлинному коридору сначала в белый маленький зал, а оттуда - на улицу. По тонкому длинному мостику спустились на зеленую лужайку, где было много народу. Люди в возрасте, как мои дед и бабушка, перебрасывались пластиковыми летающими тарелками для игры, радостно переговаривались, кричали что-то и улыбались. Люди помладше, возрастом, как моя мама, между собой беседовали и пили чай, сидя на лужайке. Кто-то спешил обнять кого-то. Кто-то кому-то жал руку...
 - Это - не то, что тебе тут кажется, - ко мне внезапно подошла какая-то женщина. - Вы откуда? Из квартиры напротив? Я вас узнала, вашу всю семью. Хотите жить - вам надо убираться отсюда.
 - Что такое? Что происходит? - спросила я, не понимая ровным счетом ничего.
 - Да то и происходит, дурни, - заговорила она тихим шепотом, - Что вы в гостях у самой тетушки Смерти. Вы не понимаете! Я тоже была в одной доме с ней. Не в вашем. Совсем в другом городе...
 - Я что-то не понимаю, - призналась я. - И что теперь? Что нам, как быть?
 - Вам бежать надо, - втолковывала странная дама. - Бери своих, и срочно, срочно идите обратно. На свет. Видишь? - указала она рукой. - Вон лампа вроде как горит. Но осторожно.
 - А вы почему не уйдете?  - спросила я.
 - А потому, что мои все - остались тут. И я там никому не нужна, - ответила она. И только успела, как ее под руки подхватили веселые люди, кружащиеся в хороводе и утащили прочь. Но, пока даму тащили, она успела сказать:  - Бегите. Скорей. Времени мало.
Я потрясла головой. Да, странного много. Взяла под руку мать. Дядьки, племянницы устремились за мной. Казалось, они все понимают - надо идти. Я так и кричала им. И деду с бабкой.
Мы устремились обратно по мосткам. Шли скорее, скорее. Но, обернувшись назад, я увидела - дедушки и бабушки не хватает. Те спокойно резвились с новообретенными друзьями их же возраста на лужайке.
Попыталась им объяснить все это. Как смогла.
 - Бабушка, дедушка, нам надо идти... - говорила я. Язык во рту вдруг стал каменным. - Скорее! - только и могла я сказать. А они только улыбались. И я понимала, мы теряем драгоценные минуты.
И вдруг они ответили.
 - Нет, мы остаемся, - ответила улыбающаяся бабуля. Казалось, что она говорит через стекло. - Мы умерли. Мы тут. А вам еще может, можно жить. Все будет хорошо.
 - Но вы, вы все понимаете? - очумело спросила я.
 - Да. Мы остаемся. Нам тут хорошо, - ответил дед. И улыбнулся, чего я не видела уже много лет.
Мне стало страшно. Тем более, что я увидела стену между нами. Окно, пластиковое, обычное, двустворчатое, как на нашей кухне. Как будто они уже говорят где-то там, и мы только смотрим на них.
 - Надо бежать, - дернула я мать, ее брата, его жену и племянниц.
Мы устремились к выходу. Думали, что там выход... Длинный коридор и вправду привел нас прямо к трем направлениям: вдаль - куда-то в неизвестность, вблизи была плита с очень вкусно пахнущими пирожками, а влево от нас был выход. Выход! Туда-то нам и надо!
Но почему-то я оглянулась и удивленно увидела - мои дядька и тетя берут со сковороды на электрической плитке сочащиеся крошечные вкусно пахнущие мясом и какими-то ароматами наподобие китайских соусов, пирожки. Ровные такие. Края защипаны профессионально. Как в кафе. Но вкус - домашний.
Я поняла, что вкус и у меня во рту. Я бежала к выходу, но в рот кто-то или даже мои руки запихнули мне пирожок. Один. Тут же я выплюнула уже пережеванное мясо. Оно было таким вкусным... Но что-то буквально кричало мне: не смей!...
 - Мама, мама! Ты где? - я обернулась и увидела, что мать с грудой пирожков спокойно идет в сторону неизвестного коридора. Миг - и вот ее уже нет! Я села бы на пол и закричала, но дядьки пытались взять пирожки с собой, еще и еще... Племянницы, съедая один за другим вкусности, растворялись прямо в воздухе.
 - Нет! - крикнула я и выбежала за двери. Пыталась я и вытолкнуть последних родственников. Но это была безуспешная попытка.
Я спаслась одна.

В квартире до сих пор, кажется, зияет какая-то пустота. Я жду их, жду. Думаю, что они вот-вот вернутся. Вещи вот-вот были разложены так, как раскладывали все они. Но их нет. А порядок вещей стал другим. Всюду только мое. Мой телевизор в большой комнате, мои вещи в шкафах. Мои пальто и ботинки в прихожей. И маминого дивана больше нет. Только мой, новый, коричневый, вельветовый.
Когда их не стало, я делала все на автомате. Не помнила, как и где потеряла свою руку. Левую, к счастью. Возможно, это было в той самой квартире напротив. Возможно.
Там, кстати, живет молодая семья. Купили ее за бесценок, говорят они. Мама, папа и годовалая дочь. Я заходила к ним, приносила им что-то в подарок как соседям. Они отшатнулись от странной дамы, попросившей осмотреть их квартиру. Но, клянусь, не было там ни одного коридора. Ни одного ответвления от прямого пути в единственную комнату. И пирожками там совсем не пахло. А только застарелым запахом какого-то барахла.

Иногда меня терзают догадки. Может быть, это было параллельное пространство? А может быть, так и выглядит смерть? Но почему она забрала всех, а я спаслась? Может, мне еще не время? Меня мучают догадки: а может быть, я спаслась потому, что выплюнула пирожок? Может быть, это и была моя потерянная невесть где рука?..

Но, знаете, говорю я студентам, пришедшим на очередное занятие, самое худшее - я помню вкус тех пирожков.