Ненавижу командировки

Я работаю на очень большом предприятии, в очень маленькой должности. При этом начальство ценит меня необыкновенно, потому что я, лучше чем кто либо понимаю, чем занимается наше предприятие и как оно работает. За десять лет работы я освоила все процессы и вникла во все нюансы и теперь, когда на общих собраниях, руководство усмиряет очередного бунтаря обязательно звучит фраза : запомните, милейший, у нас незаменимых нет, вы ведь не Надежда Владимировна. Надежда Владимировна - это я. И я - незаменимая. Иногда это приятно, иногда бесит, а большую часть времени это никак не влияет ни на мою жизнь, ни на мою работу.

       Как я уже сказала, должность у меня не большая, ответственность ограниченная, а зарплата более чем сносная. В общем жизнью своей я довольна, работу люблю и пакостей от судьбы не ожидаю. Поэтому, когда секретарь директора (хозяина) разыскала меня в одном из цехов и, под грохот работающих станков, проорала мне в ухо, что шеф желает меня видеть, я не испытала и тени беспокойства. Похлопала по плечу бледного юношу, подающего большие надежды на увольнение и двинулись следом за Ирочкой в административный корпус.

       Директор встретил меня на пороге приёмной секретаря, распахнул дверь и пропустил в кабинет.

       -- Привет, Надюш.

       -- Здравствуй, Яшенька. -- ( А что? Могу себе позволить -- он хоть и директор, хозяин и властелин всего и всех, а всё же на десяток лет меня младше. Да и отношения у нас очень тёплые.)

       — Чего звал? Дело какое-то придумал или кофе попить не с кем?

       — Дело, конечно. Но и кофе никто не отменял. — Он нажал кнопку на кофе-машине.

       По кабинету разлился умопомрачительный запах. И это было последнее приятное событие в этот день.

       Волнуясь и сбиваясь, Яша пустился в пространные рассуждения о жизни, бизнесе и проблемах с ним связанных. Я пила кофе, думала о бледном юноше, которого было очень жалко, строила планы на рабочий день и иногда кивала в такт Яшиному бурчанию. Яша в конце концов совершенно запутался в своих переживаниях и от того перешёл на начальственный тон. Этот его тон я слышала много раз, но никогда в мой адрес. Я вынырнула из пучины своих мыслей и в изумлении воззрилась на начальника. Начальник под моим взглядом окончательно смешался и замолчал. Я быстро восстановила в уме его пламенную речь, аккуратно поставила чашку на столик и спросила:

       — Яш, ты это всё к чему? Ты меня увольняешь?

       — Сдурела совсем?! — поперхнулся Яша. — Ты здесь сама кого хочешь уволишь! У тебя авторитет, как у Ленина в СССР!

       — Тогда о чем речь? Чего ты мне мозги уже двадцать минут в косички заплетаешь? Ты что, разучился задачи ставить?

       — Да какие задачи, Надь? Я же тебе говорю — мы расширяемся, в соседней области дочернее предприятие открываем. Уже здание выкупили, станки завезли, людей на работу набираем....

       —Стой. — не вежливо перебила я начальника. — Яш, ты заболел что-ли? Всё это знают даже наши дворники. Ты чем меня удивить хочешь?

       -- Блин! -- выругался Яша. -- Что-то я совсем не туда говорю. -- и подойдя к окну, замолчал.

       Я выбралась из мягкого кресла и тоже подошла к окну.

       — Ладно. Я оценила меру твоих страданий и обещаю вести себя спокойно, только давай ты уже скажешь какую гадость для меня придумал.

       Яша скосил на меня глаза и тяжело вздохнул:

       — То есть ты не побежишь увольняться и не нанесешь мне тяжёлых увечий?

       —Тяжёлых не нанесу, — пообещала я. Зря, кстати, пообещала.

       Яша отошёл от окна ( подозреваю, что от меня), уселся в начальственное кресло и нацепил на нос начальственные очки.

       — Ой, всё, -- прокомментировала я и скрестила руки на груди.

       — Надь, ты только правда не ори, ладно? Короче. Ты едешь в командировку.

       Я выпучила глаза, а Яша, на всякий случай, поднялся и спрятался за спинку кресла.

       — Надя, ты пойми -- они там уже месяц на месте топчутся. Они не знают как расположить цеха, как расставить станки и вообще что с чего начинается. Тебе даже делать ничего не надо. Пришла утром, распоряжения раздала, шеи кому надо намылила и иди на море отдыхать.

      — На какое море, Яшенька, — почти шёпотом спросила я.

       — Ты обещала не орать.

       — А я не ору. Я не ору, Яшенька. Только на календаре скоро ноябрь. Я вот и спрашиваю, мне на море купальник брать? Или лучше коньки?

       — Море не замерзает.

       — Серьёзно?

       —Надь, ну всё. Я тебе командировочные выплачу в размере двух окладов... Питание и проживание за счёт фирмы... И ещё...

       — Может не надо " ещё"? , -- тихо спросила я.

       Яша ехидно улыбнулся:

       — С тобой Сашка поедет. И не ори! Ты обещала. Если он здесь останется, я его точно уволю. Весь мозг проел , что здесь без тебя всё развалится.

       — Ты его в качестве контролёра отправляешь? Чтобы я баклуши за твой счёт не била?

       —Надь, ну перестань! Я его в качестве твоего водителя отправляю. Чтобы ты по чужим улицам ноги не била. Я -- лучший из начальников.  Да, Наденька?

       — Яш, что ты несёшь? Сашка -- твой зам. Как это он будет водителем? Ты в своём уме?

       — А он не возражает. Странно да, Надь?

       Я запустила в начальника подушкой из ближайшего кресла и направилась к двери.

       — Сашка ждёт в машине у главного входа. Выезжаете сегодня. Ориентировочно на две недели.

       Ненавижу командировки. Ненавижу гостиницы и казённые кровати. Ненавижу жить не дома. Фу! Почему я должна это терпеть? Почему нельзя послать туда, например... Кого нибудь другого - не меня.

       Такими рассуждениями я донимала Сашку всю дорогу, сначала до моего дома, а потом до соседней области. Сашка слушал, молчал, иногда кивал в такт моему бурчанию, и подозреваю, думал о чем-то своём.

       Когда солнце уже зашло за горы и землю покрыли влажные октябрские сумерки, мы наконец добрались до гостиницы. Боже правый, что это была за гостиница! Бревенчатый двухэтажный дом, посреди можжевеловой рощи. Подъездная дорожка покрытая гравием. И тишина, нарушаемая шёпотом волн близкого моря. Всё моё раздражение как-то разом уляглось и ему на смену пришла какая то робость и восторг. Странное сочетание.

       Сашка, подхватив наши вещи, зашёл в ярко освещенный холл, а я замешкалась на террасе, не в силах справиться с волнением.

       Так началась моя командировка, растянувшаяся, из-за погодных условий, больше чем на месяц. Так началась моя новая жизнь, растянувшаяся уже на семь лет и обещающая тянуться ещё долго. Но обо всем по порядку.

       Каждое утро в этой удивительной гостинице начиналось с запахов. Я просыпалась не от шума дождя и не от солнечного света, хотя там хватало и того и другого. И, упаси Бог, не от звонка будильника. Я просыпалась от запаха свежего хлеба, горячего кофе, огненной яичницы и весенней зелени(да-да в ноябре).  Я спускалась в общую столовую и все присутствующие желали мне доброго утра. А хозяйка, женщина неопределенного возраста, в хрустящем переднике, кормила меня завтраком и заботливо подливала кофе в пустеющую чашку. Всем было до меня дело. Все помнили чем я занимаюсь и какие сложности возникают на работе. Все тепло улыбались, когда в столовую заходил Сашка с букетиком замерзших лесных цветочков и рассказывал, что собрал их во дворе гостиницы, хотя я исходила весь двор вдоль и поперёк и таких цветов не нашла.

       Вечером был вкусный ужин и массовые посиделки перед большим телевизором, который никто не смотрел. А потом Саша брал меня за руку и говорил, что перед сном надо дышать свежим воздухом. И мы шли к морю. Без купальника и без коньков. Море не замерзает. Зимой оно становится серьёзным. Серые волны рассказывают свои истории и их можно слушать целую вечность. Не замечая ни холода ни времени. Главное чтобы рядом был Сашка и вовремя напоминал, что уже хватит, уже пора, скоро будет новый день. И за руку отводил обратно,  в уже спящую гостиницу. А утром снова будет кофе и цветочки и женщина в хрустящем переднике.       

   Где-то в промежутках была работа. Наверно была. Должна была быть. Как же без неё. Но я не помню. Помню, как за два дня до конца командировки перевал занесло снегом и дорога домой была отрезана на долгие три недели. На такие короткие три недели.

       А в январе мы с Сашкой расписались в большой книге судеб в маленьком районном загсе. А в сентябре, на крестинах маленького Димки, крестный папа Яша рассказал, как они с Сашкой придумали коварный план с командировкой, по укрощению строптивой меня. А в ноябре мы с Сашкой взяли отпуск и вместе с маленьким Димкой уехали на три недели в соседнюю область, в маленькую гостиницу на берегу моря посреди можжевеловой рощи. И женщина в хрустящем переднике кормила нас завтраком и подливала кофе в пустеющую чашку. И на следующий год тоже поедем. Вместе с крестным папой Яшей. Пусть проверит как работает его дочернее предприятие.