Байрон и Бродский

С оживленного вечернего шоссе я открываю дверь библиотеки, и оказываюсь в мертвой тишине, где единственный звук- это шум от лопастей вентилятора.
Крошечное белое помещение, 2 двери напротив друг друга, а впереди я вижу свое собственное лицо в зеркале, смесь смущения и непонимания.
- Вы пришли на лекцию?- раздается голос.
За стойкой гардероба поднимается голова женщины.
Мне казалось, что в библиотеках должны работать медлительные, расторопные женщины, говорящие обязательно шепотом.
Но эта женщина говорила громко, отрывисто, лицо ее было живым и подвижным, а глаза ее пристально смотрели на меня.
- Вам за эту дверь. – женщина вскакивает с табуретки и бежит к двери.
Из пустого, побеленного, бесшумного помещения я делаю шаг в комнату-   нечто среднее между пещерой и кельей.
Низкий сводчатый потолок. На стенах висят светильники в виде свеч. Темно, лиц не разглядеть. Плотные шторы повисли на окнах, свозь щель проникает свет от проезжающих машин.
В несколько рядов расставлены стулья, близко друг к дружке сидят слушатели. Они внимают речи молодой девушки, моложе чем я.
Присаживаюсь на табуретку.

Я знаю эту девушку косвенно. Я знаю о ней все и почти ничего.
Я знаю, что ее любимый поэт- это Байрон. Я знаю, что она учится в магистратуре в МГПУ. Я знаю, что дома у нее огромная библиотека.
Это романтическая натура, обожающая искусство и красоту- если говорить в кратце.
И я сижу в паре метров от нее. Вижу ее бледное лицо, сияющие глаза, ведь она рассказывает о "возлюбленном" Байроне. Длинные волосы, уложенные в прямой пробор, темная помада на губах. Черное приталенное  платье. И наконец, вкрадчивый голос больше похожий на шепот.
Я сижу не на лекции, а в камерном концертном зале.
Не будучи способной расслышать хоть пару слов, я вслушиваюсь в интонации, ее речь  больше напоминает музыку, льющуюся из уст.
Иногда мне кажется, будто я смотрю немое черно- белое кино. В этом выцветшем помещении, я вглядываюсь в экран, откуда на меня смотрит Байрон,  и иногда в щель между шторами. Небо становится багряным, а фары машин неоновыми. 
В моем мире стоит тишина, нарушаемая дальним отзвуком мелодии.
Клонит в сон.

Единственное развлечение- следить за той библиотекаршей.
Мне не нравится эта женщина-библиотекарь.  Мне вообще не везет с библиотекарями.
Мне представляется милая, интеллигентная женщина, любящая литературу.
Но женщина, работающая здесь, далека от моих представлений.
Это – просто неугомонное существо.

Конечно же, были опоздавшие.
Раздавался звук открывающейся двери, в комнату врывался шум машин, невнятных разговоров и смеха. Резкий голос спрашивал: "Вы на лекцию?"
Это все происходило за закрытой дверью, и оставалось лишь досчитать всего пару секунд, пока размеренная речь девушки, поднявшаяся в своих мечтах за руку с воображаемым Байроном, резко не опустится на землю, не потупит свой взгляд, не оборвет свою мысль на полуслове.
Библиотекарь открывала скрипучую дверь, нас ослеплял свет из коридора.
Побродив позади сидевших и поняв, что свободных стульев нет, она вытаскивала табуретку из подсобки, и, протащив ее по полу, ставила на место, не забыв каждый раз стукнуть меня ножкой. Она извинялась,  я улыбалась.
В середине лекции библиотекарь включила свет и сфотографировала девушку. А потом выключила.
Это походило на чтение интереснейшей книги, которая завладевает твоим вниманием, заманивает тебя в свой мир, но каждый раз что- то тебя отвлекает, кто- то дергает тебя за плечо и спрашивает что- то несусветное.
- Вы один пришли?

Под конец лекции я не знала почти ничего о Байроне, кроме того что, написав "Паломничество Чайльд- Гарольда" он стал живой легендой.
В лицах прохожих я буду искать байроновские черты.
Осталось чувство недосказанности.
Кто же вы такой, Байрон?

Лекция закончилась. В дело вступает библиотекарь:
- Я не буду вас сильно задерживать, скажу лишь пару слов. Нас с Алиной,- рукой она махает на девушку, - связала любовь к Байрону. Мне очень нравятся " Станцы к Августе".  Как вы знаете, Байрон родился калекой, всю свою жизнь он был хромой- роковая ошибка акушерки привела к параличу сухожилия.  Всю жизнь он стеснялся этого. К тому же его, отец, умерший когда Байрону было всего 3 года, был совершенно опустившимся человеком- гулякой и картежником, погрязшим в долгах. Его называли " Бешенным Джеком".   Но Байрон смог подняться над этим.

Я подняла голову и стала внимательно слушать.

- Он страдал полнотой, но скрывал это при помощи изнуряющей самодисциплины: 2 часа верховой езды, 2 часа плавания, соблюдение строгой диеты каждый божий день. Доктор, который осматривал тело Байрона после смерти, сказал, что у него было тело Аполлона.  Как вы знаете, Байрон  умер на 36 году жизни от лихорадки.

Я смотрела прямо ей в глаза. Я поняла, что возможна, была слишком резка в своих суждениях.

- "Станцы к Августе" были написаны в честь Августы, его сестры, с которой у них был общий отец. Байрон был на 4 года моложе Августы и до 17 лет они знали лишь о существовании друг друга, Августу воспитывала ее бабка. Наконец встретившись, они влюбились в друг друга- это была запретная любовь. Байрон не мог жить без страстей, у него было неукротимое сердце. Он страдал, но любил. В лондонском обществе назревал скандал, И Байрон женился на другой девушке для отвода глаз. Несчастливый брак продлился всего год, каждый день жены был наполнен подозрениями в порочной связи. В конце концов, Байрон был вынужден покинуть страну. В страхе, что он больше никогда не увидит Августу,  он сочинил "станцы".

Было тихо. Библиотекарь обвела взглядом слушателей и продолжила.
- Мой любимый писатель- Бродский. Он тоже был вынужден уехать из советской России. Должно быть, он чувствовал то же, что и Байрон, поэтому и написал "Новые  станцы к Августе". Великолепное стихотворение.
Я Вам прочту чуть-чуть.

Выйдя в центр, она начала читать по памяти. Это было откровенное и страстное прочтение.  Я смотрела на нее и видела совершенно другого человека. Как могут такие 2 совершенно  разные персоны соединиться в одном человеке? Была ли я слишком наивна? Слепа? Или полна предрассудков?

- "Здесь на холмах, среди пустых небес,
среди дорог, ведущих только в лес,
жизнь отступает от самой себя
и смотрит с изумлением на формы,
шумящие вокруг. И корни
вцепляются в сапог, сопя,
и гаснут все огни в селе.
И вот бреду я по ничьей земле
и у Небытия прошу аренду,
и ветер рвет из рук моих тепло,
и плещет надо мной водой дупло,
и скручивает грязь тропинки ленту."

Шепотом я произнесла " И у небытия прошу аренду".  Я почувствовала, как мое сердце сжалось  и провалилось куда- то вниз.

Через несколько дней кто- то спросил меня.
- Вы читали определение " человека"?
Я помотала головой.  Мне было стыдно.
Неужели, чтобы определиться кто ты, и где твое место в этом мире нужно прочить определение "человека"? Неужели, все так легко?
- Я тоже не читал. Но даже так, я думаю, мне удается оставаться человеком. Правда не так хорошо, как мне хотелось бы.

Это было время
Байрона, страдающего от запретной любви
Бродского, глядящего на мир сквозь решето непониманья
Одного умного мужчины, который пытается оставаться человеком.
И меня.
Просто меня.
 
Это все что, есть.