Путь-дорога

1

Ночь. Просто ночь. Ничего не видно почти. Разве чуть-чуть от дороги, петляющей в свете фар. Придать смысл скучному прожиганию за рулём и так ускользающей жизни может только фантазия. Пытаюсь взбодрить её сигаретой. По мере приближения к когда-то знакомым местам это мне удаётся всё чаще. Прошлое взбадривает, наталкивает  на неожиданные ассоциации.

Двадцать пять лет. Четверть века прошло с тех пор, как наше семейство покинуло эти края. И вот я снова здесь, в этом городе. На сей раз проездом. Моё авто кажется мне машиной времени. Смотрю из неё со стороны на давно минувшее. На себя самого, теперешнего. Сравниваю. Оцениваю. Размышляю.

Сам город особого впечатления не производит. Он и сейчас точно такой же, как и при первом знакомстве. Пусть не совсем убогое, но захолустье, заброшенное богом и людьми. Ничего не цепляет ни взгляд, ни слух. Напрашивается впечатление, что жизнь здесь после моего отъезда замерла напроч. После цветущей Самары, где я пребывал все последующие годы, факт этот шокировал. Впрочем, не сильно. На цивилизацию нужны деньги. На всё приличное нужны
деньги. Но каждого приличным не сделаешь. Да и есть ли смысл?

Оп-па – больница. Как призрак, раскинулась в темноте. Неожиданно, зримо. Обшарпанный фасад, давно не видевший ремонта. Жалкое зрелище. Нормальная медицина достойна лучшей участи. Тем не менее именно тут трудились во время оно мои родители. Отец хирургом, мать гинекологом. Молодые ещё, энергичные. И живые. Совсем не собиравшиеся когда-то умирать.

Но вот их нет. И город закончился. Вместе с окраинами исчезла и упорхнула в архив ещё одна страница моей биографии. Слетела, как лист с ветки осенью и понеслась, чёрт знает куда. В молодости я воспринимал подобные повороты судьбы как трагедию. Но время меняет акценты. Теперь я гораздо спокойней. Ушло и ушло. Обычная история. В жизни много таких.

Так думал я и даже грустил какое-то время. Ну, думал и думал. Мало ли чем загружает скука скучающие мозги. Что-то уходит, но что-то и остаётся. Другого смысла у жизни нет. Природа всегда противится пустоте. Рано ли, поздно что-то да складывается. На беду иль на радость. Уж как выпадет карта.

2

Двигаюсь от Арзамаса к Мурому. Конечная точка пути — Владимир. Природа вокруг чудо, прелесть. Ягод полно, грибов, рыбы в озёрах. Это я знаю. Помню. Частенько с отцом путешествовали по округе на своём «Москвиче-408».

По обочинам сосны, ёлки. Глушь жуткая. Недаром эти места любили в старину лихие людишки. Говорят, что здесь промышлял Соловей-Разбойник. Редкий купец умудрялся проскользнуть мимо, не потеряв кошелёк или жизнь. Те, кому это всё-таки удавалось, ставили в Муроме или Арзамасе что-нибудь во славу Господа. Часовенку, церковь, а то и монастырь.

Вокруг частокол пышной хвои. А ведь не было ничего, когда уезжали отсюда, — лишь обгорелые головёшки вместо деревьев. Пожары 1972-го выжгли всё живое лес до горизонта.  Мы здесь всей школой сажали деревья. Не верилось, что из наших хилых саженцев когда-нибудь что-то путное вырастет. Но вот — пожалуйста. Будто и не было никакого красного петуха.

Самым загадочным и привлекательным открытием в те времена для меня было Дерганово, озеро в лесной непролазной глуши. Язи там водились с руку размером. Фланировали прямо под носом, ничего не боялись. Чешуя, как кольчуга, острогой* не пробъёшь. А вот сачком мы цепляли их запросто.

Главной особенностью Дерганова была всё же не рыба и не окружающие шикарные пейзажи. Тонны металла, вывезенного с полей сражений, таились на глубине. Пушки, автоматы, пистолеты… Всё это было предназначено для переплавки на местном металлургическом комбинате. Вырыли специально котлован в лесу. Подальше от города. Остерегались чёрных копателей. Надеялись постепенно переплавить на пользу отчизне.

Грандиозные планы спутали родники. Их в этих краях очень много. Многочисленные фонтанчики, струившиеся из-под земли, со временем превратили котлован в большой водоём. Огромный военный арсенал исчез под водой, как Атлантида, и оказался доступным только для рыб. Правда, и я успел отхватить кое-что. В моей военной коллекции появился Максим. Точно такой же, как у Анки в фильме «Чапаев». Он торчал рядом с берегом.

Сейчас, в возрасте далеко не юном, я смотрю на прошлое проще. Без особого пафоса и печали. Ушло и ушло. Будет ещё. Пусть и другое. А может, такое же. Зеркало только немножко изменит облик. Резвость убавится. Женщины будут смотреть в мою сторону больше с сочувствием, чем со страстью. А так ничего. Нормально. Время же всё равно не остановишь. Стрелка ползёт, бежит по циферблату и отсчитывает то, что тебе положено. Остаётся расслабиться и следовать судьбе.