Фомка

                Марш  Победы


            Он лежал молодой, рыжеволосый парень среднего роста дет двадцати пяти, совсем на богатыря не похожий в военной форме на высоком ритуальном пьедестале в фойе Дома Культуры небольшого городка.  Перед гробом стоял, возвышаясь над ним его портрет, где на людей в фойе, заходивших туда с ним проститься, смотрел весёлый, в парадной форме, в лихо заломленном на голове голубом берете и с аксельбантами на правом плече полный жизни представитель легендарных войск дяди Васи. 
            По обе стороны у траурного пьедестала стоял почётный караул из четырёх солдат с оружием на перевес, а ниже в ногах на красной из атласной ткани подушечке с бахромой, красовалась полученная им посмертно, звезда Героя Российской Федерации.  А поодаль с немым выражением лиц сидели на стульях женщина средних лет, мальчишка лет десяти и девочка лет четырнадцати, почерневшая от горя мать героя и младшие его брат с сестрой. 
            Весть о том, что в ДК с Донбасса доставили тело погибшего там их земляка, да ещё и героя разлетелась по городку моментально, и народ потянулся к единственному в городе очагу культуры, кто-то из любопытства поглазеть, кого это привезли и кто он этот герой, а кто-то, чтобы отдать честь погибшему и проститься с ним, достойным защитником своего Отечества.    
            В фойе, где лежало на одре своего бессмертия тело этого добровольца СВО, время от времени со скорбным видом входили молодые парни и девушки, мужчины и женщины, но, когда они в сумрачном пространстве холла замечали его высшую для солдата награду, их плечи распрямлялись, и на лицах появлялась нескрываемая гордость за своего земляка. Выходили эти посетители на улицу уже с гордо поднятой головой, забыв о том, что Фомка слыл в их городке неугомонным хулиганом.
            Несмотря на то, что народу в этом с открытыми настежь входными дверями тихом, полупустом помещении находилось немного, там было всё-таки несколько душно, посему большинство людей в основном находилось на площади перед зданием центра городского очага культуры.  Кучкуясь мелкими группками, переговаривались между собой, негромко обсуждая это непростое в городке событие. 
            Я его не знал и даже не был с ним знаком, и в городок сей заехал по пути случайно, загнав своего жигулёнка в местный автосервис.  Времени у меня было достаточно, ожидая результата оплаченного ремонта, и я решил пройтись по городку с целью познакомиться с ним поближе и найти, где мог бы я перекусить в дорогу.  Так я оказался в центре городка, возле Дома Культуры, увидев кучкующихся людей.
            Подойдя поближе, я увидел, что на груди у многих там мужчин светились ордена и медали, и спросил у одного из них:
            - А что у вас тут происходит?
            -  Провожаем нашего земляка героя России в последний путь! – ответили он мне.
            - Молодой или в возрасте? – полюбопытствовал я.
            - Молодой! – доложили мне. – Из Донецка доставили!
            - А что он такое совершил, что стал героем?
            И вот, что я услышал в ответ.   
           Окончил погибший в городе ПТУ как автослесарь.  Отслужил срочную в десантуре водителем!  Вернулся домой!  Мать одна растила свою безотцовщину!  Фомка то старший был из троих у неё.  Начал он работать, помогать ей по хозяйству.   А тут началось СВО, и он уже по мобилизации добровольно пошёл на фронт!  Воевал там по профессии – крутил баранку, снабжая фронт необходимым.  Воевал парень хорошо.  Даже в отпуск приезжал к матери на недельку.  И вернулся на Украину. 
            Однажды по приказу прорвался он на передовую, доставив солдатикам провиант да снаряды, а в обратный путь повёз в тыл раненых!  По дороге его машину обстреляли, и он смертельно раненый доехал-таки ребят до госпиталя!  Санитары стали сначала разгружать раненых, так как думали, что с водителем машины всё в порядке!  А когда потом открыли дверь его кабины, он и выпал им на руки мёртвый, начав уже остывать!  За этот подвиг он и был представлен его командованием к званию героя России посмертно!
            - А откуда вы это знаете? – попытался уточнить я сказанное.
            - Люди говорят! – ответил коротко мне местный доброхот.   
            После этого я не преминул зайти и отдать дань уважения их героическому земляку. Постоял рядом с почётным караулом, помолчал, достал из бумажника тысячу рублей и, не торопясь, подошёл к женщине, которая сидела с двумя детьми в ногах у гроба: «Храни вас Господь!» – протянул я ей деньги и покинул это сумрачное, как склеп душное помещение.
            На улице я, глубоко вздохнув, остановился недалеко от пришедших сюда горожан, и стал невольным свидетелем странного разговора между пришедшими проводить героя в последний путь, его земляками.
            - Ну, надо же! – сказала вдруг какая-то женщина. – Кто бы мог предположить, что из этого шалопая вырастет герой! – донеслось до меня.
            - Что верно, то верно! – откликались с ней и другие. – Все учителя в школе, где он учился с первого класса, дождаться не могли, когда он окончит свои обязательные восемь классов, и покинет их!
            - Да и в каблухе, все педагоги изнывали от его выкрутасов! – встревали третьи.
            - Да кто это все то? – жёстко отреагировал вдруг один пожилой мужчина в голубом берете на голове.
            - Да знаем мы кто! – донеслось из женской половины.
            - Да чё вы знаете? – поддержал мужчину рядом с ним стоящий товарищ.
            - А то и знаем, что этот ваш Фомка был ещё тот оторва! – подала голосок, одна из женщин, видимо, мать обиженного им когда-то ребёнка.
            - Да!  Парень он был непростой! – всё тот же в голубом берете ответил ей мужчина. – Но не подлец!  И не паскудник!  А твои дети лучше што ли? – повысил он голос.
            - Да, не хуже этого! – зло ответила ему баба.
            - Чёй-то я не вижу, чтобы они у тебя пошли добровольцами, как Фомка на СВО?
            И все сразу вдруг замолчали.
            - В каблухе! – вклинился в разговор ещё один защитник погибшего. – Мастер его, у которого он учился в группе автослесарей отзывался о нём только положительно!
           - Да чё он мог хорошего сказать о нём? – снова заволновалась женская часть.
           - А то, что руки у него росли откуда надо, и котелок не хуже других варил! – тихо с улыбкой на лице усовестил женщин всё тот же защитник.
            - И в футбол он играл отлично! – высказался кто-то из молодых людей. – Цепкий в отборе на поле был защитник!
            - Это он и в бою доказал! – поставил точку пожилой десантник.
            На то он и Фомка! – поддержал его ещё один мужчина с наградами на груди. – Как тот медвежатник взломал он своё окружение – непробиваемый сейф огня, и вывез ребят в тыл к своим в госпиталь на излечение, жизнь свою не пожалев!
            И в это время на пороге Дома Культуры появились выходящие оттуда люди.  Сразу вслед за ними грянул медью военный духовой оркестр, прибывший проводить героя в его последний путь.  Но это был не похоронный марш Шопена, а победный марш «Прощание славянки».  И люди: все мужчины, женщины и молодёжь, не сговариваясь, построились в два ряда, организовав прощальный коридор для погибшего героя. 
            Мужчины вытянулись во фрунт и приложили правую руку, надев головные уборы, к виску.  А женщины по примеру молодых людей начали аплодировать, как провожают в вечность только заслуженных людей.  Оркестр, взрывая медью покой провинциального городка, уносил сердца присутствующих горожан высоко в небо к самому солнцу, звонко утверждая силу и мощь русского духа:
            - «Дрогнул воздух туманный и синий,
              И тревога коснулась висков,
              И зовёт нас на подвиг Россия,
              Веет ветром от шага полков!».
            Ещё долго звучал в моих ушах этот бравурный марш, стихнувшего где-то вдалеке оркестра, скрывшись за поворотом центральной улицы городка.  И люди всё стояли, и не расходились…