Горнолыжный курорт. Ч. 2

Серж взял со стола тарелку и протянул Михаилу.
– Будь другом. Принеси, пожалуйста, снега – только чистого.
Михаил наморщил лоб и робко поинтересовался:
– Я не очень-то разбираюсь в биатлонных традициях. Вы что, реально снег на ужин едите? Горло так закаляете?
Серж рассмеялся, но тут же стал серьёзнее.
– Да нет, что ты. Я его к руке прикладываю, чтобы отёк убрать. Мне к врачу сейчас никак нельзя, сам понимаешь. А завтра тренировка. 
– Понял. Сейчас принесу, – сказал Михаил и уже через минуту вернулся, держа в руках тарелку, на которой горкой лежал снег. – Вот, Серж. Самый чистый,  прямо с крыши.
Парни посидели ещё немного, слушая Сержа. Тот, с привычной для него бравадой рассуждал о своих шансах на место в сборной, о предстоящей эстафете и, конечно же, о своём заклятом сопернике из Красноярска:
– Григорий, конечно, талантлив, но до моего уровня ему ещё далеко. Хотя, должен признать, порой он стреляет точнее меня. А вот его тренер – полное ничтожество. Постоянно строчит на меня жалобы в спорткомитет. Если бы не он, клянусь, я бы уже давно выступал за сборную. Правда, его доносы не всегда беспочвенны, но пусть лучше своими лыжниками занимается, а не мной.
Серж бросил взгляд на часы и, зевнув, сказал:
– Не обижайся, тёзка, но тебе пора на отдых. Завтра тяжёлый день, нужно как следует выспаться. Мы с Васей подумаем, что ещё сделать, а в девять утра он будет у вас.
Парни тепло попрощались с биатлонистами и с неохотой отправились к себе на турбазу.
Морозная ночь уже окутала окрестности, редкие тусклые фонари едва освещали безлюдный путь. Ветер стих, и под ногами отчетливо хрустел снег.
–Только посмотри, какая у нас насыщенная жизнь, – усмехнулся Серёга. – Я думал, что приехал сюда отдыхать, а нет, придётся завтра изрядно попотеть.
– Да ладно, не кисни. Серж же сказал: главное – хорошо отстреляться, а дальше уж как пойдёт.
– Но я привык сражаться за победу, а без должных тренировок, да ещё с моими пагубными привычками это вряд ли получится.
– Не волнуйся, новосибирцы – фавориты и к началу твоего старта уйдут далеко вперёд. Так что из кожи лезть не придётся – свой этап ты пройдешь вразвалочку, как на тренировке.
– Было бы неплохо.
– Так и будет. Ты, Серёга, не думай, я тоже не буду без дела сидеть. Сколочу группу поддержки, приведу наших подруг на стадион, начну потихоньку их обхаживать. Эх! Хорошо, что я от поездки не отказался. Теперь вот в гуще спортивных событий. Даже лично познакомился с надеждой отечественного биатлона. Если разобраться, то в нашем здесь пребывании всего два минуса: это некомфортное проживание и скудная еда. Я даже не знаю, что из этого поставить на первое место. Наверное, всё же питание.
– Обещаю, Мишка, завтра у тебя будет возможность наесться от души.
– Ловлю на слове. И тебе не мешало бы хорошо подкрепиться, а то с таким рационом ты до финиша не дотянешь.
Турникет при входе в корпус парни прошли без проблем. Сидящая за стеклом тучная вахтёрша лишь угрюмо взглянула на них и вновь уткнулась в книгу. Михаил дошёл до лестницы и, с облегчением выдохнул:
– Слава Богу, пронесло. Ох, похоже, натерплюсь я на этом курорте…
– Да ладно, – успокаивал его Сергей. – Через два дня тебя здесь каждая собака будет знать. Ты же видел, как постояльцы вахту проходят? Рукой махнут, или «здравствуйте» скажут и пошли не останавливаясь. Так и ты будешь.
Сергей покопался в карманах, нашёл ключ от номера и открыл дверь.
– Что-то я сегодня устал. – Он смачно зевнул, снимая куртку. – Такой суматошный день выдался – даже мыться не пойду. Давай Мишка раздевайся и спать.
Парни улеглись на кровать, залезли под одеяло. Хотя койка и была достаточно широкая, лежать на ней вдвоём оказалось крайне неудобно. Они долго ворочались, но заснуть никак не могли.
– Кончай Мишаня локтями двигать. Мне необходимо выспаться и набраться сил перед выступлением, а ты постоянно меня в бок тычешь.
– Никуда я не тычу. Крутись поменьше.
– А что делать, если ты всё время ко мне скатываешься?
– И как мне прикажешь лежать? – Михаил сел на кровати и уставился на друга.
– Ты лучше немного погуляй, пока я засну.
– Может, тебе ещё колыбельную спеть? Достала уже ваша дурацкая эстафета, – процедил сквозь зубы Михаил.
Он пересел на стул, посмотрел на часы – было половина первого ночи. В тишине раздался глубокий, раскатистый храп, с каждой минутой набирающий силу.
 – Ну, какой это отдых? – в сердцах воскликнул Михаил, поднимаясь и начиная нервно расхаживать по комнате.  – Обещание, что «будем жить как султаны» сейчас звучит просто издевательски.
Он остановился возле изголовья кровати, с недоумением посмотрел на спящего приятеля.
 «Серёга же никогда так не храпел. Наверное, дело в койке. Провислая сетка не позволяет лежать на боку, вот и результат. Не вижу никакого смысла укладываться – всё равно не усну».
Михаил надел спортивный костюм, засунул ноги в пушистые тапочки с помпонами, которые друзья подарили ему на день рождения, и вышел из номера.
В его голове созрел нехитрый план: отыскать в корпусе комнату, где проходит ночная вечеринка, и напроситься в гости. Разрешат ли ему остаться там до утра – вопрос второстепенный. Главное – сбежать от этого ужасного храпа.
Михаил бесшумно миновал дремлющую на посту Зинаиду и направился к запасной лестнице в конце коридора. Поднявшись на третий этаж, он начал поочерёдно подходить к дверям и прислушиваться. Где-то в десятом по счёту номере было шумно: оттуда доносился звон бокалов и заливистый смех. Лицо Михаила растянулось в улыбке, но едва он коснулся ручки, раздался скрипучий голос:
– Ты что делаешь?
Михаил обернулся. Перед ним стояла женщина лет сорока, сухопарая, с копной крашеных рыжих волос. На ней был простой джемпер и тёмные брюки.
– Зачем двери дергаешь? – строго допытывалась она, не скрывая раздражения.
– Ищу свою комнату…
– Номер какой?
– Я Иванов Валерий Петрович, комната четыреста пять, – отчеканил Михаил, вытянувшись в струнку.
– Четыреста пятый на четвертом этаже, а это третий, – смягчилась дама, явно польщенная таким чётким докладом. – Ты что, номеров не видишь?
– Очки в комнате забыл, – виновато прищурился Михаил и, шаркая тапочками, направился к боковой лестнице в конце коридора.
– Совсем мозгов нет у людей, – проворчала себе под нос дежурная, провожая взглядом постояльца: – Сам  слепой, как крот, а туда же: на горных лыжах кататься приехал.
«И что тебе не спится? – подумал в свою очередь Михаил: – Что ты всё высматриваешь? Вон Зинаида давно уже храпит».
Проходя мимо двери с номером 303, Михаил услышал шум борьбы, за которым последовала звонкая пощёчина и гнусавый возглас:
– Марина, ты что?!
Дверь распахнулась, и из неё вылетел тщедушный паренек лет двадцати пяти, с горбинкой на носу и в растянутом вязаном свитере. Он врезался в Михаила, больно наступив ему на ногу. Дверь тут же захлопнулась.
Михаил, прикусив губу, запрыгал на одной ноге.
– Какого хрена тут бродишь! – крикнул на него парень и сильно толкнул в спину. –  – Иди спать!
Дверь снова приоткрылась, и женская рука выбросила в коридор сумку.
– Вот же овца, – проворчал гнусавый, схватил свое барахло и растворился в конце коридора.
Михаил кипел от желания отомстить обидчику, но, осознавая своё нелегальное положение, подавил гнев. Прихрамывая, он добрался до боковой лестницы, снял носок и тихо, но злобно проворчал:
– Вот же козёл! Своим башмаком мне палец отдавил. Ноготь уже чернеет, боюсь, отслоится… И зачем я, идиот, в тапках вышел? Всё, хватит на сегодня. Пора в номер.
Он пошевелил пальцем, размял его как мог, натянул носок и, прихрамывая, поплёлся обратно.
На посту второго этажа по-прежнему царила тишина. Дежурная, подперев щеку кулаком, продолжала дремать. Взгляд Михаила скользнул к деревянной ключнице за её спиной. Осторожно, стараясь не потревожить сон Зинаиды, он снял с гвоздя ключ с  надписью «Кладовая» и, стараясь ступать как можно тише, направился к нужной двери.
«Наконец-то!» – пронеслось в голове Михаила, когда он открыл замок и шагнул внутрь.
Плотная штора на окне погружала помещение в полумрак. Он на ощупь нашёл выключатель и огляделся.
Посреди кладовой выстроились ряды прочных металлических стеллажей, заставленных коробками, огромными тюками и аккуратно сложенными постельными принадлежностями. В дальнем углу возвышался штабель из матрасов. Михаил закрылся на ключ, подхватил подушку с одеялом, погасил свет и, забравшись на удобное ложе, мгновенно заснул.
Он проснулся от того, что на его груди что-то тяжело дышало и тихо сопело.
– Ааааааа!! – взревел Михаил, отшвырнув от себя неведомую тварь. В панике он рванул к выходу, но в темноте налетел на угол стеллажа. Удар был такой силы, что Михаил с грохотом рухнул на пол. Стальные конструкции вокруг задрожали. Нащупав выключатель, он включил свет. Перед ним прошмыгнул рыжий хомяк, смешно перебирая лапками, и скрылся за матрасами.
«Что за хрень? Откуда он здесь взялся?» – Михаил недоуменно таращил глаза.
В коридоре начали открываться двери, оттуда стали выглядывать испуганные отдыхающие.
На крик примчалась дежурная.
– Что случилось? Кто вопил? – пыталась выяснить она у сонных постояльцев.
Те ничего вразумительного ответить не могли, лишь пожимали плечами и прятались обратно за двери.
– Идиоты! Напрыгаются за день, а потом орут, как бешеные, – громко возмущалась дежурная, покидая коридор.
Михаил забрался на своё место, но долго не мог заснуть – болел ушибленный бок.
Маленький испуганный хомяк с дрожащими усами подполз к нему и начал аккуратно обнюхивать его ладонь, пытаясь найти тепло. Михаил осторожно переложил зверька на одеяло. «У тебя-то хоть есть свой дом, – с горечью подумал Михаил, – а я словно бездомный, скитаюсь по чужим углам».
Хомяк, свернувшись клубочком, начал тихо посапывать. И тут Михаил снова отчётливо услышал храп Сергея.
«Во даёт! – удивился Михаил, погружаясь в сон. – Даже здесь слышно».
Утро началось с оглушительного грохота в коридоре – кто-то из постояльцев уронил лыжи. Испуганный хомяк метнулся прочь. Михаил, подскочив от неожиданности, спрыгнул с матрасов. Прижимая руку к ушибленным рёбрам, он на цыпочках двинулся к двери, замирая и прислушиваясь.
В коридоре, судя по голосам, стояли трое парней, оживленно обсуждавших прошедшую ночь.
– Слабаки! – послышался знакомый гнусавый голос. – В отличие от вас, я переспал с Маринкой.
– Да ты что? Ну и как она в постели?
– Честно? Разочаровала. Бревно бревном. Поэтому и не стал у нее до утра оставаться.
Михаил криво усмехнулся. «Надо обязательно заглянуть в 303-й и рассказать этой Маринке, что она в постели ни на что не годится. Думаю, на этот раз он пощёчиной не отделается… Интересно, какая она из себя? Если судить по руке, то вроде бы ничего – миниатюрная. Можно попытаться к ней подкатить».
Совсем рядом с кладовой дежурная принялась отчитывать уборщицу за опоздание на работу.
«Вот попал, ещё и не выйду отсюда,¬ – забеспокоился Михаил. – Главное, чтобы кастелянша за это время не пришла. А пока я кое-что для себя подготовлю».
Он вытянул из стопки самый чистый матрас, бросил на него подушку, одеяло, положил сверху комплект белья, все это обвязал верёвкой и, прислонившись ухом к двери, принялся ждать...

                ***
 
Грохот упавших в коридоре лыж заставил Сергея проснуться. Он сел на кровати, огляделся. Комната была пуста.
«Интересно, куда это Мишка подевался?» – подумал он, пытаясь собраться с мыслями.
Пока Сергей умывался и приводил себя в порядок, его приятель так и не объявился.
 «Молодец, – мысленно порадовался Серёга, – сумел-таки где-то пристроиться на ночь. Наверное, сейчас отсыпается».
Он не стал замыкать входную дверь на ключ, а только прихлопнул её и отправился в столовую на завтрак.
На этот раз в обеденном зале было полно народу, пришлось даже отстоять небольшую очередь. На раздаче ему вручили порцию остывшего омлета и стакан какао.
Сергей возмущённо указал пальцем:
– Вон же сырники, йогурт. Почему не положили?
– Какой йогурт, какие сырники? – опешила кассирша. – Разуй глаза! У тебя талоны второй категории. Иди, не задерживай очередь!
«Сроду не знал, что у талонов бывают категории, – удивился про себя Серёга, но спорить с работниками пищеблока не стал, только тяжело вздохнул. – Нам здесь целую неделю находиться, не дай бог ещё ограничат в хлебе».
Он опустил поднос на ближайший свободный стол, сел и, уставившись в тарелку, задумался:
«Даже не знаю, как этот завтрак поделить. Половинка омлета Мишку явно не устроит, да и меня тоже. Поэтому пусть это всё  достанется кому-то одному».
Когда Сергей допивал какао, его внимание привлекла шумная группа ребят за длинным столом – это были воспитанники детской спортивной школы. Их смех и оживлённые голоса наполняли столовую.
План родился мгновенно. Схватив чистую тарелку на раздаче, Сергей подошёл к юным спортсменам.
– Ребята, у меня в номере кот сидит голодный. Не дадите ему парочку сырников?
– А какой породы ваш котик? – с любопытством спросила конопатая девчушка с двумя бантами.
– Какой породы Мишель? Мейн-кун!
– Это тот, у которого мордочка сердитая? – проявила осведомлённость девчонка.
– Я бы сказал – недовольная, – с улыбкой поправил Сергей.
– А что Мишель любит кушать? – вступил в разговор мальчик с царапиной на щеке.
– Да почти всё: йогурт, омлет, а особенно котлетки любит.
– Ну, котлетки только на ужин будут, а пока возьмите, вот это.
Сергею наложили на тарелку четыре сырника со сметаной, омлет и баночку йогурта. 
– Ах, спасибо! Вот он сейчас обрадуется! – воскликнул «хозяин кота». – Руки мне лизать будет, а то рычит и рычит.
Сергей шутливо раскланялся, накрыл блюдо салфеткой и поспешил к своему другу в номер.
«Пусть только попробует сказать, что его здесь плохо кормят. У меня рацион и то, куда скромнее».
Тем временем коридор второго этажа опустел, и Михаил с матрасом под мышкой, наконец прошмыгнул в свою комнату. Залез на стол, затолкал постельные принадлежности на антресоль и с довольным видом отправился умываться.
Минутой позже у столика дежурной разгорелся скандал. Низкорослая кастелянша, указывая своим коллегам и собравшимся зевакам на открытую в кладовку дверь, причитала на весь коридор:
– Прихожу: дверь нараспашку, ключ висит на месте, а пяти комплектов постельного белья как не бывало. Вчера перед уходом приготовила, чтобы с утра поменять, и на тебе – спёрли.
Сергей остановился, выслушал жалобные речи о тяжёлой работе, о низкой зарплате, об отсутствии уважения со стороны отдыхающих. Зачем-то добавил от себя, что курортники совсем обнаглели, и под одобрительными взглядами собравшихся направился в свою комнату.
На кровати с сигаретой во рту лежал его друг.
Сергей поставил тарелку на стол, лёгким движением руки убрал с неё салфетку.
– Оп-па! Гляди, братуха, сколько я жратвы принёс!
Михаил, не говоря ни слова, поднялся, затушил сигарету, так же молча сел за стол и принялся за еду.
Сергей покопался в своей сумке, достал чистые вещи и начал не спеша переодеваться.
– Где тебя всю ночь носило? – поинтересовался он.
Приятель продолжал молчать.
– Мишаня, ни хрена себе! Я на весь день провианта набрал, а ты уже всё сожрал.
– Отвали! – огрызнулся Михаил, вытирая рот ладонью. – Мне за вредность усиленное питание положено. Я всю ночь в нечеловеческих условиях провел, пока ты как слон храпел.
–  Обидные слова говоришь, – возразил Сергей, насупившись. – Я старался изо всех сил, раздобыл диетическую пищу, а ты даже не поблагодарил. Что скривился? Разве не так? Кстати, это не ты из кладовки белье утащил? Говорят, что матрас и пять комплектов  пропало. Кастелянша кричит не своим голосом.
 – Да, это моя работа. Мне же нужно где-то спать? Или ты хочешь, чтобы я до утра слонялся по корпусу?
¬– Нет, конечно, – Сергей чиркнул зажигалкой, давая Михаилу, прикурить.– Просто хотел узнать, хорошо ли ты матрас спрятал? И объясни, для чего так много белья набрал?
– Брешет твоя кастелянша. Сама бельишко заныкала, а говорит, что украли. Я всего лишь один комплект позаимствовал, с матрасом и подушкой. Причём взял во временное пользование, а никак не «украл». Всё барахло я аккуратно засунул на антресоль.
– Молодец братуха, я знал, что по хозяйственной части тебе равных нет. С меня дополнительный компот!
– Спасибо, компот я и без тебя достану, а вот спать на матрасе сегодня будешь ты. Хватит с меня одной ночи.
  Михаил демонстративно завалился на кровать.
– Мне-то не рассказывай, что всю ночь скитался. Ты в кладовке дрыхнул, да так сладко, что даже завтрак пропустил.
– Я не дрыхнул, а выйти не мог, потому что люди рядом с дверью толпились.
Серёга присел к другу на койку, тоже закурил сигарету и, выпустив дым, сказал:
– Послушай, Мишка, давай  жребий бросим, кому сегодня на матрасе спать. Я хочу, чтобы всё было по-честному.
– Жребий это случайный выбор, а нужно соблюдать очерёдность. Сегодня как раз твоя очередь. – Михаил затянулся сигаретой и выпустил кольцо дыма в сторону Сергея.
– Ну, хорошо, давай обсудим детали. Если я вечером с бабой приду, мне её что, в кладовку вести?
Их разговор прервал стук в дверь. В коридоре послышались женские голоса. Сергей подбежал к двери, прижался ухом.
– Ищут кого-то, – с тревогой сказал он. – Похоже, за тобой пришли. Наверное, видели, как ты уносил матрас.
Михаил вскочил с кровати, заметался по комнате.
– Давай в туалет, – скомандовал Серёга и, выждав, когда приятель спрячется, открыл дверь.
На пороге стояла элегантная блондинка лет сорока, из соседнего номера. Она никак не могла найти своего хомячка.
¬– Сосед, вы моего Фиму не видели?
– Нет, не видел.
– Если увидите, дайте мне знать.
– Конечно! А что с ним случилось?
– Да пропал, ещё вчера вечером, – шмыгнула носом соседка. – Он у меня такой беспомощный…
– Очень жаль, – посочувствовал Сергей. – Но вы не волнуйтесь, я уверен, что он сегодня вернётся. Обязательно вернётся.
Сергей закрыл дверь на замок.
Раздался звук смыва унитаза. Из туалета, подтягивая брюки, вышел Михаил.
– Ого, как ты напугался, – усмехнулся Серёга.
– Ты чего плетёшь! Я давно уже терпел. Давай, рассказывай, кого там принесла нелёгкая.
– Наша соседка приходила. Разыскивала некоего Ефима.
¬– Кто это?
– Понятия не имею, наверное, её муж. – Серёга со скрипом улёгся на кровать, закинул ногу на ногу. – Оказывается, он ещё  вчера вечером пропал... Я говорю, что в лесу жуткие крики слышал, а ты мне не веришь. Вот, пожалуйста – начали люди исчезать.
¬– Да найдется, куда он денется. Скорее всего, загулял с какой-нибудь бабой.
– С какой бабой, Мишаня? У него жена под боком. Я тебе говорю, что-то неладное в лесу твориться. Ты на всякий случай в дебри не углубляйся.
– За каким хреном меня туда понесёт?
– Да мало ли…
Вновь постучали в дверь.
– Давай в туалет! – крикнул Серёга, вскакивая с кровати.
Михаил кинулся было к двери, но тут же передумал.
¬– Да идите все на хрен! Я Иванов Валерий Петрович из четыреста пятого номера, заглянул сюда в гости.
Он уселся на стул и демонстративно закурил новую сигарету.
В комнату ворвался Василий, в руке у него был внушительный пакет.
– Привет парни! – бодро поздоровался он и двинул плечом Сергея: – Ну что, готов рискнуть здоровьем?
– Пошёл ты, – огрызнулся Серёга.
– Не очень-то любезно с твоей стороны.
– А ты подбирай выражения, так можно и беду накликать.
– Да ну тебя к чёрту! Ты становишься слишком суеверным, – Василий протянул пакет. – Надевай вот эту одежду, она неприметная, а свой костюм здесь оставь, ты в нём на Сержа похож. И давай поторапливайся, нам уже давно пора быть в парикмахерской.
Когда они втроём спустились в вестибюль, навстречу им попалась рыжеволосая дежурная по третьему этажу. Увидев, Михаила без очков, она нахмурилась и с укором  покачала головой:
– Что, опять? Ох, смотри, доиграешься!
Женщина переложила корзину с чистым бельём в другую руку и, тяжело ступая, двинулась вверх по лестнице.
Серёга уставился на приятеля:
– Кто это? Что за бред она несёт?
– Ненормальная какая-то, – отмахнулся Михаил. – Не забивай себе голову. Разве мало тут чокнутых ходит?
На улице светило солнце и вопреки предсказаниям синоптиков, ничто не предвещало плохой погоды. Василий с приятелями бодро шагали по узкому тротуару вдоль стоявших вплотную друг к другу двухэтажных домов. Мимо них с лыжами и налегке сновали отдыхающие. Парни терпеливо подождали, пока промчится переполненный автобус, затем пересекли небольшую площадь и оказались у группы  припаркованных легковых автомобилей. Местные таксисты, закутанные в тёплые куртки, коротали время за играми: двое сражались на скамейке в нарды, а ещё двое, расположившись на капоте чёрного «Мерседеса», заканчивали партию в «шестьдесят шесть».
Сергей научился этой карточной игре ещё мальчишкой, когда отдыхал в пионерском лагере. Вообще-то он был азартным картёжником, не сказать, что шулером, но многими приёмами нечестной игры владел в совершенстве. Этому его научил родной дядя, отмотавший приличный срок в тюрьме. Сергей заметно преуспел бы на этом поприще, если бы не одна скверная история. После неё он поклялся отцу, что больше никогда не будет играть в карты по-серьёзному. Разве что иногда, по мелочи...
– Чья тачка? – спросил Сергей, указывая на «Мерседес».
– Моя, – бодро отозвался симпатичный молодой армянин, засовывая в карман выигранные деньги. – Видишь под стеклом табличку «Ашот» – это меня так зовут. Чего ты хотел?
– Сколько стоит доехать на твоём автомобиле до железнодорожного вокзала?
– Три тысячи.
Сергей удивлённо приподнял брови.
– Что так дорого?
Ашот усмехнулся, поправляя на голове модную кепку.
– Ну, брат, ты сам видишь, какая у меня тачка. Это не «Жигули». Я довезу тебя за рекордное время. Комфорт и незабываемые впечатления гарантирую.
Сергей прищурился, разглядывая засаленные карты в руках таксиста:
– Я вижу, ты любишь перекинуться в картишки. Предлагаю пари: выиграешь — твоя трёшка. Проиграешь — завтра к одиннадцати часам подъедешь к пансионату и отвезёшь наших подружек на вокзал.
– Договорились, –  согласился Ашот. – Играть будем в «шестьдесят шесть». Умеешь?
– Когда-то играл. Но это долго…
– Что, заднюю включил? Все вы на словах – Шумахеры!
– Это ты мне? – Сергей усмехнулся. – В таком случае я повышаю ставку. Выигрываю я – ты везёшь девчонок и отдаёшь пятерик. Если я проиграю, то с меня восемь тысяч. По рукам?
Ашот не стал колебаться:
– По рукам!
Михаил, до этого молча наблюдавший за происходящим, дёрнул Сергея за рукав:
– Кончай! Мы же в парикмахерскую опаздываем!
Сергей отвёл его в сторону:
– Мишаня, ты же сам видишь, что этот водила – лох. Есть отличная возможность легко бабки срубить. Идите, занимайте очередь, я скоро буду.
Через десять минут Сергей с довольным видом объявил:
– Ты проиграл, Ашот! Да ещё с рогами остался. За это будешь помогать вещи загружать в машину. Гони пять штук.
– Не торопись, давай ещё сыграем.
– Не могу, мне сейчас предстоит важное дело, а вот завтра, как только отвезём девчонок на вокзал, я к твоим услугам. Ты главное, баблом запасайся. Ну, где деньги?
Ашот порылся в карманах, вздохнул и с неохотой расплатился.
Получив оговоренную сумму, Сергей быстрым шагом направился к приятелям. Продавцы сувениров, завидев в его руках купюры, высовывались из своих лавок и настойчиво приглашали за покупками, однако на уговоры он не поддался, хотя некоторые вещицы ему определённо приглянулись.
–  Ну, наконец-то! – Михаил, увидев друга, швырнул окурок в сугроб. –  Мы уже подумали, что ты отказался от нашей затеи.
– Не волнуйтесь, я свои решения не меняю. Гляди, сколько я выиграл! – Сергей потряс перед Мишкиным носом тысячными купюрами. – Я же говорил, что таксист лох. На, положи деньги к себе в карман, а то ещё не приведи господи, потеряю их во время тренировки.
– То, что тебе удалось нагреть водилу, это хорошо, – похлопал его по плечу Василий, – но давай, наконец, займёмся твоей внешностью.
– Я целиком в вашем распоряжении, пошли!
Сергей распахнул тяжёлую дверь парикмахерской, на ходу сбросил куртку и передал её Михаилу. Сам же, не мешкая, уселся в кресло.
В воздухе витал резкий запах химической завивки, лака для волос и едва различимый аромат тройного одеколона. Сергей взглянул на своё отражение в зеркале, напоследок потрогал волосы и тяжело вздохнул.
Василий протянул седому парикмахеру водительское удостоверение Сержа:
– Сделайте, пожалуйста, нашему другу стрижку, как на этом фото.
Худощавый мастер поправил очки на носу и с подозрением вгляделся в права, держа их на вытянутой руке. «Наверное, решили по чужим документам кредит в банке оформить, – подумал он про себя. – Впрочем, меня это не касается».
Парикмахер поднял руки, щелкнул в воздухе ножницами и приступил к работе. Когда он снял первую прядь, Сергей непроизвольно вздрогнул и закрыл глаза. Так он закрывался в детстве у зубного. Через пятнадцать минут стрижка была готова. Сергей несколько секунд молча смотрел на себя в зеркало, на это коротковолосое, чужое лицо, а затем с напускной бравадой прокомментировал:
– А что? Неплохо… По крайней мере, свежо.
Он велел побрызгать себя самым дорогим одеколоном, надел куртку и вышел на улицу. Василий со вздохом полез в карман за деньгами.
– Вот ты Мишка говоришь, что я забочусь только о себе, – принялся рассуждать Серёга, застёгивая молнию на куртке, – а мне, как видишь, приходится ради дела жертвовать собственным имиджем!
– Когда я такое говорил? – удивился Михаил.
– Ну, если и не говорил, то наверняка подумал. Разве не так?
Из парикмахерской вышел Василий. Он повернул Сергея сначала в одну сторону, затем в другую.
– Не сказать, что копия, но сходство впечатляет. Никто не заподозрит подмены, я в этом уверен. Только ты не сутулься, выпрями спину… Вот так!
– Слушай, Серёга, – задумчиво произнёс Михаил. – А твой отец лет двадцать назад, случайно не был в командировке в Новосибирске? Поинтересуйся, когда домой приедешь.
– Да пошёл ты!
Приятели заржали и ударили по рукам.
– На, возьми! – Василий протянул Сергею очки с синими стёклами. – Надень, чтобы за Сержа не приняли.
– Не надо, у меня свои имеются.
– Тогда надевай их, натягивай шапку поглубже, и пошли знакомиться с трассой, а ты Михаил можешь отдыхать. Ой, совсем забыл – держи!
Василий  сунул ему в руку пачку нарезанных голубых бумажек.
– Что это?
– Талоны на бесплатное питание. У нас в команде двое ребят заболели – их домой отправили, а талоны остались. Я ещё по знакомым прошёлся, собрал немного. Так что дней на пять вам с лихвой хватит. Только питаться придётся с лыжниками, в столовой пансионата.
– Дружище, я у тебя в неоплатном долгу. – Михаил чуть не задушил его в объятиях. – Проси что угодно, всё сделаю.
Василий слегка задумался.
– Есть одно деликатное дело… Я планировал заняться им лично, но времени в обрез – приходится возиться с Серёгой. Только вот не знаю, стоит ли тебе его поручать?
– Что нужно? Выкладывай!
– Сразу предупреждаю: дело рискованное и, мягко говоря, незаконное. Надо помочь Сержу. – Василий многозначительно посмотрел на Сергея. – Ты, Серёга, прости, но против Григория из красноярской команды у тебя нет шансов. Я вчера рассказывал вам про этого лыжника. Он побежит с тобой на третьем этапе. Поэтому тебе, Михаил, нужно сделать так, чтобы Григорий выступил неудачно.
Василий огляделся с опаской.
– Суть в следующем: необходимо обработать лыжи конкурента специальной мазью. Только учтите: Серж об этом знать не должен, он такие методы не одобряет.
Михаил принял деловой вид.
– Могу я узнать подробности?
– Если ты согласен, я всё расскажу и даже покажу.
– Рассказывай.
– Как видно, не только мне сегодня придётся попотеть, – усмехнулся Сергей.
Михаил взглянул на приятеля исподлобья и недовольно буркнул:
– Разница в том, что ты будешь биться за горнолыжное снаряжение, а я рискую за хлеб насущный. Даже не за хлеб – за какие-то цветные бумажки.
– Кончай считаться, парни, – перебил их Василий. – Одно дело делаем – спортивную карьеру Сержа спасаем.
Василий замолчал, дождался, пока мимо пройдут молодые люди в спортивной форме, и негромко продолжил:
– Сегодня  утром я приготовил особую жидкую мазь, которой достаточно один раз обработать лыжи и нужный результат будет налицо. Даже если состав нанести до основного слоя парафина, то всё равно торможения не избежать.
Василий подробно объяснил Михаилу, что и как нужно сделать. Затем показал несколько фотографий технического помещения красноярцев. На одном из снимков  крестиком были отмечены упомянутые лыжи и место их хранения.
– Ты, как я погляжу, серьёзно подготовился. А может, и соседние лыжи намазать? – войдя во вкус, спросил Михаил.
– Нет, нас интересует исключительно инвентарь Григория. Только смотри, чтобы тебя не застукали, и если что-то пойдет не так – бросай всё и убегай. – Василий достал из-за пазухи баночку с мазью и вложил в руки Михаилу. – А фотографии верни, не дай бог их найдут… Ты хорошо бегаешь?
 – Типун тебе на язык. Я надеюсь, что до этого не дойдет.
– Мишка, осторожно! – предостерёг Сергей, – заступиться будет некому. Давай сразу договоримся: встречаемся в нашем номере после обеда. И не обожрись, а то я видел, какими глазами ты на талоны глядел. Удачи тебе!
Василий и Сергей двинулись к стадиону – получать лыжи и знакомиться с трассой, а их приятель пошёл изучать пути подхода к мастерской красноярцев.
Два часа наблюдений не принесли Михаилу ровным счетом ничего, если не считать, что за это время он основательно продрог. Внутри мастерской постоянно кто-нибудь да находился. Наконец, случай представился.
Вся сервис-бригада, словно по команде, высыпала на улицу, чтобы поглазеть, как две белки отчаянно сражаются за грецкий орех. Разыгравшаяся битва настолько увлекла красноярцев, что на несколько минут вход оказался свободен.
«Сейчас или никогда», — мелькнуло в голове Михаила, и ноги сами понесли его вперёд. Он шмыгнул внутрь, тихонько притворив за собой дверь.
В помещении пахло кожей, едкой химией и жжёным воском. В звенящей тишине он слышал только бешеный стук своего сердца. Михаил судорожно вытащил фотографию, которую утаил от Василия и побежал глазами по стеллажам, заставленными десятками пар лыж. Все они выглядели одинаково, но он узнал лыжи Григория.
Снаружи послышался тихий скрежет. Михаил оглянулся на дверь – никого. «Показалось», – решил он.
Достав из-под куртки жестяную банку, он с трудом поддел крышку отвёрткой. Резкий, тошнотворный запах ударил в нос, заставив зажмуриться. «Сразу видно, что это варево не для добрых дел», — пронеслось в голове, и от этой мысли стало ещё страшнее. Он схватил первую попавшуюся губку, со следами мази, макнул её в липкую массу. Губка неприятно зашипела. «Что он туда намешал? – удивился Михаил. – Кислоту что ли?»
Сделав первый мазок, Михаил замер, вжав голову в плечи, опасливо покосился на дверь. Тишина. Он заработал быстрее, торопливо размазывая пахучую пасту. Пальцы скользили, банка чуть не выпала. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Он думал только об одном: успею или нет, пока кто-нибудь не войдёт?
«А если меня сейчас застукают? – накатила внезапная мысль. – Что они могут сделать? Меня изобьют, или в полицию отведут. А за что? За цветные бумажки?» Желание швырнуть банку и выбежать на улицу, было таким сильным, что он сделал шаг к выходу. Но тут вспомнил, как они с Серёгой  за ужином делили минтая и перловку. «Нет. Не могу. Назад дороги нет».
Он закончил с первой парой. Взгляд упал на соседние лыжи с наклейкой в виде черепахи. «Хозяин, наверное, предпочитает медленную езду, — лихорадочно соображал Михаил. — Вот пусть и соответствует картинке». Закончив, он судорожно вытер руки об штаны и поспешил к выходу. В углу заметил брошенный искусственный букет. «О! Какой красивый, – подумал Михаил, аккуратно расправляя стебли. – Зачем его выбросили? Подарю Светке».
Он сунул цветы за пазуху, ещё раз, украдкой, глянул в окно. Всё внимание красноярцев по-прежнему было приковано к беличьему поединку.
Михаил выскользнул наружу, прижался к холодной стене и сделал  глубокий вдох. Его всего трясло мелкой дрожью, под курткой футболка прилипла к спине от холодного пота.
Едва он повернул за угол, как тут же налетел на женщину в спортивном костюме, по комплекции напоминавшей сумоистку. От неожиданности дама выронила из рук лыжи и подозрительно уставилась на Михаила.
Время остановилось. В голове пронеслось: «Всё. Конец. Сейчас закричит, позовёт остальных...»
И тогда из него вырвалось:
– Это вам! Держите! Наконец-таки вас разыскал, – он вытащил букет и вложил его в руку женщине.
Тут же схватил другую её руку, звонко поцеловал и выпалил первое, что пришло в голову:
– У вас очаровательная улыбка!
Хотя та и не думала улыбаться.
Оставив даму в состоянии полного оцепенения, Михаил развернулся и почти побежал по аллее, чувствуя, как взгляд женщины жжёт ему спину. «Зачем я только подарил ей эти цветы? – с досадой подумал он. – Просто извинился бы – и дело с концом. И ладно, если б дамочка была привлекательная, а то бабища мужеподобная, под центнер весу…».
Обида от утраченных цветов быстро сменилась радостным предвкушением сытного обеда. Но прежде Михаил направился в кафе «Лагуна», чтобы заказать столик на вечер. Это не заняло много времени, и через двадцать минут он уже переступал порог столовой пансионата.
На окнах заведения висели элегантные шторы, на полу сияла чистотой кафельная плитка, на столах белели накрахмаленные скатерти с начищенными до блеска приборами, и, что самое главное: ассортимент и привлекательность блюд не шли ни в какое сравнение с турбазовскими.
Аромат еды оказался настолько соблазнительным, что у Михаила потекли слюнки. Он щедро нагрузил тарелками поднос, а затем, после секундного раздумья, взялся за второй.
— Это не только мне, но и товарищу! — зачем-то громко объявил он поварам, хотя его об этом никто не спрашивал. Уединился за столиком в дальнем углу зала и съел всё без остатка. Почти минуту Михаил орудовал зубочисткой, глядя в пустые тарелки, а затем, сыто покряхтывая, поплёлся на турбазу. По дороге он ослепительно улыбался случайным прохожим, отчего многие сочли его пьяным.
С такой же обворожительной улыбкой Михаил поклонился на входе вахтёрше, сделал льстивый комплимент её причёске, поднялся в свой номер и устало завалился на кровать. «Вздремну часок-другой, восстановлю силы», — закрывая глаза, решил он.
Сергей тоже времени зря не терял. Он успел дважды пройти лыжную трассу, побывать на стрельбище и усердно поработать с винтовкой. Правда, пострелять ему не удалось, но для него это было не столь важно. К часу дня Сергей оставил Василия недалеко от стадиона, а сам вернулся на турбазу. Время было обеденное. Он с трудом отыскал в тамошней столовой свободный столик, неплотно пообедал и поднялся к себе
в номер. Там, в уютной тишине, мирно посапывал Михаил.
– Освободи-ка место, дружище. Не видишь, уставший биатлонист пришёл. – Сергей бесцеремонно согнал приятеля с кровати, скинул ботинки и улёгся. – Классная койка, напрасно ты её срамил… Не пойму, почему ты такой довольный? Удачно аферу провернул?
– Конечно, а иначе и быть не могло. Правда, пока выжидал подходящий момент – основательно подмёрз.
– Нам здесь болеть никак нельзя, советую принять тёплую ванну, — пробормотал Сергей, прикрывая глаза. — А я пока полежу немного, расслаблюсь.
Вскоре он захрапел, правда, не столь оглушительно как минувшей ночью, но  тоже довольно громко. Однако поспать вволю ему не удалось – через час на пороге, с пакетом в руках, стоял Василий.
– Ну что? – спросил он открывшего дверь Михаила. – Операция удалась? 
– А как же! — Михаил расплылся в самодовольной улыбке. – Теперь конкурент будет на ровном месте буксовать.
– Ну, ты Мишка, красавец! – Василий дружески похлопал его по плечу, затем прошёл в комнату, достал из пакета большой свёрток, небрежно швырнул его на стул и скомандовал: – Просыпайся, чемпион! Я принёс тебе одежду и лыжные ботинки.
Сергей зевнул, сел на кровать и, вытащив из свёртка термобельё, положил его  рядом с собой.
– Для чего такое толстое?
– Чтобы не замёрзнуть! – заржал Михаил. – Моя бабка такие же рейтузы носила, с начёсом.
– Не слушай его, это утеплённый вариант, – пояснил Василий, – так для дела нужно. Серж по комплекции плотнее, поэтому надо скрыть твою худобу. Надевай, не капризничай, а сверху накинь мои спортивные штаны и свитер.
Сергей ничего не ответил, лишь молча, стал одеваться. Ботинки оказались немного велики, пришлось нацепить ещё одну пару толстых носков.
– Ну, что ж! – Василий довольно потёр руки. – Осталось только формой поменяться. Но это мы проделаем уже на стадионе, в самый последний момент. И, пожалуй, это всё.
– Если бы «всё», – угрюмо возразил Сергей. – Остаётся главное – гонка.
– Да, ты прав, – согласился Василий. – Ладно, пора выдвигаться. Давайте присядем на дорожку.
С тревожными лицами парни синхронно уселись на край кровати и замолчали , каждый думая о своём.
– С Богом! – сказал Михаил, первым поднимаясь на ноги, и все вышли из номера.
На посту его остановил резкий окрик вахтёрши:
– Иванов! Стой!
Михаил замер, испуганно оглядываясь.
– Я тебя предупреждаю, – грозно сказала женщина, вынырнув из стеклянной кабинки, – если ещё раз до меня дойдет слух, что ты шатаешься по корпусу в пьяном виде и ломишься по ночам в чужие двери, то можешь собирать свои пожитки. Это я тебе обещаю. А теперь иди и думай.
Михаил, не проронив ни звука, вышел на улицу к ждавшим его парням.
– Ну что, Мишаня, чего она хотела? – спросил Сергей.
– Да так… Пожурила немного, чтобы не напивались, — соврал Михаил.

                ***
На лыжном стадионе играла бравурная музыка, и всё было готово к завершающей эстафете, лишь порывистый ветер слегка омрачал спортивный праздник. Однако снега ещё не было.
Несмотря на промозглую погоду на трибуне расположилось сотни две  болельщиков, среди них и подруги ребят. Да и вдоль лыжной трассы, там и сям, небольшими кучками стояли зрители. Многие из них, зная неблагоприятный прогноз погоды, не пошли в горы, а предпочли наблюдать за эстафетой.
В стартовой зоне, освещённой прожекторами, в один ряд выстроились биатлонисты. Спортсмены в разноцветных костюмах, с лицами скрытыми за тёмными очками, судорожно сжимали лыжные палки. Судья поднял вверх пистолет, на пару секунд замер и оглушительно выстрелил – гонка началась. Лыжники, отчаянно работая палками, под крики болельщиков понеслись вперёд и через минуту скрылись со стадиона.
В ожидании своего старта Серж заметно волновался, переминаясь с ноги на ногу и поминутно поправляя очки.
– Ты сегодня сам не свой, – выговаривал ему тренер, с тревогой заглядывая в лицо. – Разминку провёл вяло, сейчас какой-то испуганный. Чего мандражируешь, в первый раз что ли?
 «А то, нет?  – подумал Серж, едва сдержав нервную усмешку. – Будто каждый день вместо меня подставные бегают».
– Ну-ка успокойся и пойди ещё разомнись.
Тренер был явно не в духе, потому что другой его воспитанник на первом этапе  провалил стрельбу и ушёл на дополнительный круг. Теперь остальным членам команды приходилось наверстывать упущенное.
Погода начала портиться, с неба повалил густыми хлопьями снег. И хотя на стадионе было довольно светло, в лесу уже сгустились сумерки.
«Молодцы синоптики, не обманули с погодой» – радовался Серж, продолжая усердно разминаться, чувствуя, как снежинки тают на лице.
До начала третьего этапа оставалось всего ничего – около десяти минут. В этот момент к Сержу подлетел Василий, с тревогой в голосе схватил его за рукав:
– У нас возникла проблема. С помещением ничего не вышло – новый знакомый подвёл. Придётся переодеваться в общественном туалете стадиона.
– Ну, началось, — Серж недовольно поморщился. – Что, больше негде?
– Здесь повсюду лыжники и болельщики снуют, а времени на поиски уже нет.
– Ладно, в туалете, так в туалете, — он обречённо махнул рукой. – Парни об этом знают?
– Да, я их предупредил.
К Сержу торопливо подошёл сервисмен Максим, на ходу вытирая пот со лба, протянул подготовленные к забегу лыжи:
–  Извини, что задержался: только-только закончил тестировать. Отлично катят по свежему снегу, теперь ты красноярца легко обставишь.
– Спасибо дружище. Можешь отдохнуть – мне сегодня Василий помогать будет.
Сервисмен напутственно похлопал Сержа по плечу и направился, к стоящим неподалеку коллегам.
Почти следом появился Михаил.
– Мы готовы, – заговорчески произнёс он. – Серёга закончил разминку и ждёт тебя в первой кабинке туалета. Я снаружи покараулю, чтобы никто не помешал.
– Всё понял, – кивнул Серж. Передал лыжи Василию и добавил вполголоса: – Если меня будут искать, скажешь, что я в сортире.
Он легко перемахнул через штакетник стартового городка и поспешил в подтрибунное помещение стадиона, к туалету.
Санузел был недавно отремонтирован и расширен, теперь он состоял из двух крыльев, став просторным и светлым. Впереди вдоль стены красовались писсуары, напротив – новые умывальники с огромными зеркалами. Справа же открывался проход к семи уединённым кабинкам. Однако, несмотря на обновленный вид, пол уже успел покрыться грязью от снега, принесённого посетителями с улицы, и в воздухе стоял резкий запах хлорки.
– Тёзка, ты здесь? – негромко спросил Серж.
– Да здесь, здесь, –  послышалось за перегородкой. – Иди сюда.
– Почему до сих пор не разделся? – недовольно спросил Серж, закрывая за собой дверцу.
– Тут холод собачий. Ты хочешь, чтобы я заболел?
Из соседней кабинки вышел мужик и, прислушиваясь к разговору, направился к умывальнику.
– Аккуратнее руками размахивай! – прозвучал недовольный голос Сержа. – Чуть мне в глаз не заехал.
– Да здесь неудобно, тесно. Надо было на улице.
– Ты о чём говоришь? Там везде люди, увидят ещё.
– Ну и что, если увидят?! Все равно ничего не поймут…
Михаил подошёл к туалету. Не успел он коснуться дверной ручки, как из помещения выскочил взволнованный посетитель.
 – Послушай приятель. Будь осторожен! Похоже, там гомосеки, – прошептал он, указывая на дверь.
Михаил остановился, его лицо выразило удивление:
– Ты про первую кабинку?
Тут пришло время удивиться незнакомцу:
– Как ты догадался?
– Тоже мне новость. Да они в ней постоянно трутся.
Мужчина, потеряв дар речи и оглядываясь, поспешил уйти.
«Во, как я его!», – подумал Михаил, ухмыляясь. Он неторопливо подошёл к зеркалу и принялся приводить себя в порядок.
– Мишка, это ты? – донеслось из-за перегородки.
– Я. Кто же ещё? – отозвался Михаил. Как будто кроме него в туалет больше никто не мог зайти.
Пару минут спустя, закончив переодевание, из кабинки показались его приятели.
– Вот это номер! – изумился Михаил. – Серёга, ты просто клон! Всё-таки поинтересуйся у своего отца про Новосибирск.
– Да иди ты! — беззлобно отмахнулся Сергей.
Серж надел на голову тёзке свою фирменную шапочку, поправил номер на спине, и дружески похлопав по плечу, сказал:
– Погода на нашей стороне приятель – уже ни черта не видно.  Давай, покажи, на что ты способен, не подведи.
Сергей взглянул на себя в зеркало, натянул спортивные очки и, глубоко вздохнув, вышел из туалета.
Серж подошёл к зеркалу, всмотрелся в своё отражение.
– Что-то нервы стали ни к чёрту. Глаз дёргается. Переживаю больше, чем бежал бы сам.
Он помолчал, затем резко повернулся к Михаилу:
– Пойду к лыжне. Хочу посмотреть на твоего друга в деле. Я знаю подход к трассе, откуда до бегуна рукой подать. Покричу ему что-нибудь ободряющее – это здорово подстёгивает. Пошли со мной!
– Я не могу, у меня есть одно срочное дело.
Никаких неотложных дел у Михаила не было, просто он опасался, что девчата случайно увидят его и Сержа вместе. Это могло вызвать ненужные вопросы.
Тем временем, Сергей, одетый в форму новосибирской команды, пришёл в огороженный штакетником стартовый городок, негромко окликнул Василия.
– Ни чего себе! – удивился тот, всплеснув руками. – Я подумал, что Серж обратно вернулся. В этой  форме вас действительно можно перепутать. Подставляй ногу, помогу лыжи надеть… Хорошо сели?
– Нормально...
Погода продолжала портиться – снег повалил ещё сильнее. На стадионе и вдоль лыжной трассы включили освещение.
Василий укоротил лямки у винтовки Сергея, ободряюще похлопал его по плечу:
– Давай, следуй в зону передачи эстафеты. Ну, а дальше, как я учил. С Богом!
Подражая манерам своего тёзки, Сергей плавно покатился.
«Чувствую прилив сил, – подбадривал он себя. – Сейчас проучу этих юниоров, или как там Мишка говорил «покажу им, кто тут папа».
На стадионе появились участники эстафеты. Плотная группа лыжников за время гонки распалась и к завершению второго этапа образовалась тройка лидеров. Первым, неожиданно для всех, финишировал воронежский спортсмен, затем передал эстафету представитель красноярской команды, с эмблемой черепахи на лыжах. Неведомо почему, он растерял свое огромное преимущество после стрельбы и, работая из последних сил, с трудом закончил гонку. Новосибирский лыжник подходил к финишу только третьим.
Серёга приготовился к приему эстафеты, почувствовал касание руки, и помчался, мощно отталкиваясь палками.
«Ты смотри, как он резво начал, – удивился Серж, издали наблюдая за стартом своего двойника. – Даже манера бега у нас похожа. Молодец Васька, хорошо парня натаскал.
Серж накинул на голову капюшон и двинулся к заросшему густыми елями пригорку, увязая в рыхлом снегу почти по щиколотку.
Минутой позже, Григорий, о котором так лестно отзывались биатлонисты, опередив лыжника из Воронежа, возглавил гонку. А вот Сергею никак не удавалось приблизиться к лидерам. Не помогла ему ни интенсивная тренировка, ни былые навыки.
«Во, шпарят! Мне за ними не угнаться, – злился он. – Григорий задал слишком высокий темп. Наверное, Мишка не те лыжи натёр. Вот же растяпа!»
Снег беспрерывно валил крупными хлопьями, к нему добавился порывистый ветер, различать лыжников становилось всё труднее. Сергей преодолел волнение, сосредоточился на гонке и к завершению первого круга, после длинного извилистого спуска даже немного сократил отставание от лидеров.
Вопреки наставлениям Василия, он не стал снижать темп перед стадионом, а стремительно выкатился к огневому рубежу и тяжело бухнулся на коврик.
Два других лыжника только закончили стрелять, причём спортсмен из Воронежа, истратив все дополнительные патроны, так и не сумел закрыть две мишени, в результате чего убежал на штрафные круги.
Сергей поднял очки, внёс поправку на ветер, а затем в хорошем темпе поразил все цели одну за другой. Зрители на трибуне одобрительно загудели. Серёга вскочил, закинул за спину винтовку и стремительно побежал сквозь снежную круговерть вдогонку за лидером.   
– Знай наших! – воскликнул Серж, победно вскинув руки.
Он наблюдал за стрельбой с пригорка, недалеко от стадиона. После чего по протоптанной дорожке направился к самому коварному участку лыжной трассы –  затяжному подъёму, чтобы подбодрить своего тёзку.
А тот, окрылённый успехом на огневом рубеже, заметно прибавил в скорости и после очередного длинного спуска, вплотную приблизился к сопернику, даже выехал на параллельную лыжню, чтобы его опередить. В нём проснулся спортивный азарт.
– Вперёд не лезь! – надрывался Серж издалека. – Сил не хватит! Держись за ним!
Сергей хотя и не слышал своего приятеля, но быстро понял, что такого темпа не выдержит.
 «Нет, не смогу обогнать. Придётся пристроиться за Григорием».
Снег лепил непрерывно, время от времени сопровождаясь сильными порывами ветра. Красноярский лыжник  начал замедлять ход. При такой смазке, ему с каждым километром приходилось бежать всё труднее и труднее, однако и Сергей заметно слабел.
В таком порядке лыжники появились на стадионе во второй раз. Теперь им предстояло стрелять из положения стоя.
Серёга бросил лыжные палки на коврик, широко расставил ноги, задвинул очки на лоб, и попытался прицелиться. Снег больно хлестал по щекам, дуло винтовки предательски качалось от порывов ветра. По реакции зрителей он понимал, что его соперник стреляет из рук вон плохо. Сергей выдержал продолжительную паузу, и когда наступило относительное затишье, на одном дыхании, как из пулемета закрыл все мишени. Болельщики на трибуне закричали от восторга. Последовал порыв ветра – его конкурент вновь  промахнулся.
 Сергей закинул винтовку за спину, схватил палки и рванул с рубежа.
– Серый, молодец! Гони! – закричал с трибуны Мишка, принимаясь на радостях целовать девчонок в обе щеки. – Теперь он придёт к финишу первым, вот увидите!
– Ты же говорил, что у него неважный ход, – напомнила Света.
– Как опытный сервисмен заявляю, что сегодня его никто не догонит. Я идеально подобрал смазку. Не веришь? Давай поспорим.
Миша протянул руку и выжидающе поглядел на Свету. Она тоже вытянула ладошку, но тут же заколебалась.
– На что?
Миша что-то прошептал ей на ухо, почти касаясь губами её волос.
– Нет, нет! – замотала головой Света, пытаясь вырвать руку.
– Соглашайся, – настаивал Михаил вкрадчивым голосом. – Если я проиграю, то подарю тебе австрийские горные лыжи, со всеми прибамбасами к ним. Перед самой поездкой купил, ещё не распаковал.
– Не знаю, что он тебе нашептал, – вмешалась Наташа, – но я бы согласилась. Вдруг проиграет?
– Ну, вот ты и спорь, а я эстафету смотреть буду.
Света вырвала руку, надела рукавички и с притворным интересом уставилась на безлюдный участок лыжной трассы.
Михаил усмехнулся про себя, коротко вздохнул и, откинувшись на спинку скамейки, закинул ногу на ногу. С минуту он рассеянно поглядывал то на Свету, то на пустую лыжню. Потом решительно поднялся, одёрнул куртку и сказал:
– Девчонки, мне необходимо удалиться – такая вот работа. Мы с другом будем ждать вас вечером в кафе «Лавина». Столик уже заказан. Готовьтесь чествовать победителя.
Михаил  покинул трибуну и не спеша направился к туалету поджидать Сергея.
Тем временем в горах на лесной прогалине Серж безудержно радовался меткой стрельбе своего тёзки: вскидывал руки к небу, подпрыгивал, призывно кричал. И хотя он не мог видеть, что происходит на стадионе, но зато голос комментатора усиленный динамиками, слышал хорошо.
Метрах в двадцати от Сержа по заснеженной тропинке поднимались одетые  в  чёрные пуховики двое подвыпивших парней: невысокий кучерявый здоровяк и его долговязый небритый приятель. Они тоже слушали трансляцию гонки и были очень довольны выступлением земляка. Правда, выражали восторг иначе. Друзья поочередно прикладывались к бутылке, весело хлопали друг друга и громко скандировали кричалки. Но вдруг резко притихли и уставились на Сержа, выпучив глаза.
– Я ни хрена не понял! – воскликнул крепыш. – Эй, дружище! Мы были уверены, что ты бежишь в эстафете, волновались за тебя, а ты в лесу прячешься. Что за дела?
Сердитый парень, который так громко возмущался, имел прозвище Бошка. Тремя часами ранее он покупал в магазине спиртные напитки, по случаю своего дня рождения, и чуть было не подрался с Сержем. Конфликт произошёл из-за дорогого виски, который был представлен на полке в единственном экземпляре. Но, как только выяснилось, что оба покупателя родом из Новосибирска, инцидент был тут же исчерпан, а десятилетний «Чивас Ригал» перекочевал в сумку Сержа.
Бошка затащил земляка в рюмочную, намереваясь напоить его, но тот наотрез отказался. Причина была веской: через три часа ему предстояло выйти на старт заключительной биатлонной эстафеты. Именинник угомонился, но тут же принялся дотошно выяснять, каковы же шансы на победу у новосибирской команды.
– Увидишь, мы всех порвём, – клятвенно пообещал Серж. – Зуб даю!
После столь уверенного заявления Борис, известный как Бошка, задумался. Он сам когда-то успешно занимался борьбой, но серьёзная травма заставила его оставить спорт. После этого он пристрастился к выпивке и связался с плохой компанией, однако любовь к спорту в нём не угасла. Поэтому, когда Костыль предложил ему поехать по льготной путёвке на Эльбрус покататься на лыжах, Бошка согласился без колебаний. Азартный по натуре, он следил за спортивными соревнованиями и не брезговал посещать букмекерские конторы. И сейчас Бошка размышлял, как извлечь выгоду из полученной информации. Через два часа, заключив крупное пари с ребятами из Красноярска, он поставил на победу новосибирцев все свои деньги. А заодно уговорил приятелей придти на стадион и поддержать команду земляков. При этом советовал обратить внимание на спортсмена, бегущего третий этап.
– Это мой кореш, – хвастал Бошка. – Восходящая звезда биатлона.
Но эта «звезда» почему-то не участвовала в гонке, а пряталась в лесу за деревьями.
– Ты же сейчас должен быть на лыжне, – не мог понять Борис. – Мы специально к трассе вышли, чтобы тебя поддержать. Что случилось? Тебя сняли с соревнований?
– Не шуми, Бошка, – Серж беспокойно посмотрел по сторонам и понизил голос до шёпота. – Я подрался с москвичами в кафе, видишь, руку повредил. – Он сунул под нос приятелю распухшую кисть, обмотанную эластичным бинтом. – Поэтому сейчас вместо меня бежит Серёга – мой двойник.
Бошка округлил глаза:
– Богата матушка Сибирь на таланты, теперь у каждого юниора свой дублёр. Как тебе такое, Костыль?
– Бежит двойник и хрен с ним, пусть бежит, — лениво отозвался долговязый. – Нам-то какая разница?
Бошка резко уставился на приятеля, сверля его тяжёлым взглядом.
– Ты что, совсем мозги пропил? Я же поспорил с красноярскими пацанами, что наша команда победит. Причём поставил на кон все деньги. Все, что были! Мне теперь что, в Новосибирск пешком возвращаться?
Бошка повернулся к Сержу, схватив его за рукав:
– Братан, у меня нет слов. Ты же сам в рюмочной утверждал, что новосибирцы фавориты и что ты являешься главным козырем в команде, а круче тебя разве только Бьёрндален. Я потому и спор затеял. И что ж получается, попал на бабки?
– Не волнуйся, ты же видел, что Серёга отлично отстрелялся, а на последнем этапе у нас бежит надёжный финишёр, — Серж успокаивающе похлопал Бошку по плечу. – Я уверен – мы будем первыми.
Крепыш шумно отхлебнул коньяк из бутылки, передал её Костылю и задумчиво произнёс, утирая губы рукавом:
– Какой нервный у меня сегодня день и всё благодаря тебе, Серж… А скажи нам, что ты в лесу делаешь?
– Я, так же как и вы пришёл на гору, чтобы подбодрить своего двойника – у него неважный бег. Вот только боюсь, что не успею. Уже пора возвращаться на стадион, а то место в кабинке займут.
– В VIP-ложе? – решил уточнить Костыль.
– Можно и так сказать, – согласился Серж. Он не счёл нужным посвящать нового знакомого в нюансы переодевания. – Надеюсь, что вы без меня сумеете поддержать дублёра.
– Легко! – криво улыбнулся крепыш. – Сейчас так шуганём твоего Серёгу, что быстрее лося побежит.
– Нет-нет, «шугать» его не надо. Вы только слегка подбодрите – это важно.
Бошка допил коньяк, повертел головой, не зная, куда выбросить пустую бутылку, в итоге насадил её горлышком на сук.
– Не волнуйся земляк, дуй на стадион, мы сделаем всё как надо. А вечером приходи в кафе «Лавина», я там буду отмечать свой день рожденья. Хотелось бы надеться, что и победу в эстафете отпразднуем. 
Серж кивнул в знак согласия, надел на голову капюшон и, проваливаясь в снег, побежал в полутьме к стадиону.
– Слышь, Костыль! Ты повыше меня будешь, достань вон ту хрень, – Бошка указал пальцем на толстый обломок сука, свисающий с дерева. – Сейчас будем бегуна подбадривать...
Тем временем на лыжной трассе дела у Сергея шли не очень хорошо. И хотя после второй стрельбы он вырвался вперёд, его на затяжном подъёме опередил всё тот же настырный Григорий из Красноярска. В этом случае смазка работала на соперника.
«Когда же эта гора кончится? – пыхтел Серёга, даже не пытаясь догнать ушедшего вперёд красноярца, чувствуя, как от перенапряжения стучит в висках. – Похоже, сейчас сдохну… Пора с курением завязывать…».
На очередном повороте трассы, его чуть не до смерти напугал, выскочивший из-за рекламных щитов второй тренер. Мокрые от снега волосы прилипли к лицу, глаза налились кровью. 
– Какого чёрта плетёшься? – заорал он, брызгая слюной. – Ты что, етит твою мать, на прогулку вышел? А ну работать! Работать б..дь! Кому говорю!
Сергей до крови прикусил губу и резко ускорился. Но сил хватило лишь метров на сто, затем он вновь снизил темп. Такая нагрузка была для него чрезмерна.
– Терпеть! – донёсся хриплый крик из леса.
Сергей боковым зрением увидел спешащих к нему по снегу, изрядно выпивших молодых людей. Крепкий невысокий малый бежал впереди, угрожающе размахивая сучковатой дубиной.
– Терпеть!! – ещё раз проревел он и что есть силы, метнул дрын.
Сергей увернулся, чудом удержав равновесие на скользкой лыжне. Тут же в затылок ему влетел снежок, запущенный другим парнем.
«Да они здесь, похоже, с ума посходили…» – вскипел лыжник, поправляя съехавшую шапочку на голове.
– А ну, пошёл олень! – заорал Костыль, с треском отламывая сук от дерева. – Сейчас я тебя взбодрю!
– Эй, хорош! – остановил его Бошка. – Не дай бог ещё покалечишь, а нам надо  только шугануть. И зачем ты назвал биатлониста оленем? Это звучит обидно.
– А как тогда?
– Кричи – лось!
Под свист и улюлюканье парней, Сергей в одно мгновенье выбрался на вершину холма, с опаской оглянулся и, мощно растолкавшись палками, покатился вниз. Скольжение было отличным, поэтому он быстро нагнал своего конкурента.
Красноярский биатлонист, отчаянно суетился, но при этом двигался с горы очень медленно.
– Лыжню, сука!! – раздался грозный крик за спиной.
Григорий шарахнулся в сторону, едва не вылетев с трассы.
– То-то же, – опережая соперника, злорадно бросил Серёга.
 У него вдруг открылось второе дыхание, и он помчал. Это был лучший бег в его жизни. Сергею не мешал ни снег, ни ветер. Ему казалось, что он летит над лыжнёй. Меньше чем через три минуты, мастерски пройдя крутой вираж, почти не сбавляя хода, он уже въезжал на стадион. Серж наблюдал за ним, спрятавшись за торговую палатку, при этом жутко нервничал и плевал от досады.
– Давай же, поднажми в конце. Выложись, дубина! Произведи на москвичей впечатление!
С трибуны раздались громкие и явно нетрезвые крики, молчавших до сего момента болельщиков из Новосибирска:
– Гони, земеля!
– Новосибирск дава-а-а-ай!
– А-а-а-а!
Один из фанатов встал лицом к зрителям и, размахивая почему-то Турецким национальным флагом, словно саблей, громко закричал:
– Сибиряки вперёд, в атаку, засунем им пельмени в сраку!
Кричалка вызвала заметное оживление на трибуне. Болельщики повеселели, и принялись гадать, почему новосибирский фанат призывает своих земляков именно таким образом атаковать соперников. При этом зрители наперебой предлагали свои, куда более экстравагантные рифмы, весело перекрикивая друг друга.
Сергей, подбадриваемый болельщиками, из последних сил пробежал оставшиеся до финиша сто метров, вытянул руку и передал эстафету последнему участнику, едва не рухнув после этого на снег.
Представители тренерского штаба сборной, наблюдавшие с трибуны за соревнованиями, оживленно переговаривались.
– Этот парнишка неплох. Что скажешь, Степаныч? – Главный тренер посмотрел на  помощника. – Прекрасно отстрелялся, все мишени без промаха закрыл.
– Однако бежал сегодня неважно.
– С этим я, пожалуй, соглашусь: не стал юноша выкладываться. Но гонку провёл тактически грамотно. Отсиделся у красноярца на хвосте и спокойно финишировал первым. Надо заметить, что нервы у него железные. Вспомни, какую он выдержал паузу при стрельбе. Думаю, толк из парня будет. Его фамилия Захаров?
– Да, Сергей Захаров.
–  Поставь-ка Степаныч ему ещё один плюс в своей тетрадке.
Из громкоговорителя по всей округе разносился надрывный голос комментатора, который восхищался выступлением Сергея на третьем этапе и без умолку тараторил. За три минуты диктор рассказал о том, где Серж родился и вырос, как долго и под чьим руководством занимался лыжным спортом, не обошёл стороной семейное положение и даже кулинарные пристрастия спортсмена.
– Кто это так рьяно ведет репортаж? – поинтересовался главный тренер, сняв шапку и вытирая лоб платком.
– Говорят, это некий Дмитрий из губернии.
¬– Из какой губернии?
– Да шут её знает.
Тем временем Сергей, проехав в самый конец стартового городка, остановился метрах в тридцати от расположения новосибирской команды. Опершись на палки, он с трудом приходил в себя. К нему подбежал Василий.
– Ну, ты красавец! – воскликнул он, хлопнув его по мокрой от пота спине. – Почти на двадцать секунд оторвался. Если бы Серж так метко стрелял, ему бы не было равных.
Василий забрал у Сергея палки, отстегнул лыжи и, наклонившись к самому уху, шепнул: – Мой тебе совет: бросай курить, а то на труп похож. И хватит торчать у всех на виду. В сортир, быстро. Там ждут.
Серж, бледный, с выступившим на лбу потом, метался у ряда запертых кабинок, бесполезно дёргая ручки.
– Чёрт, – выдохнул он сквозь зубы. – Все заняты...
Он пнул дверь ближней к входу кабинки.
— Эй, вылезай! Срочно надо!
Там началась какая-то возня, послышалось невнятное бормотание. Серж приложил ухо к холодной перегородке, прислушался, затаив дыхание. За этим занятием его и застал, появившийся в туалете, Михаил.
– Слышь, дружище, кончай хернёй страдать. Нашёл время.
– Ты о чём? – не понял Серж, резко выпрямившись и покраснев.
– Так ни о чём, проехали. Почему до сих не разделся? 
Серж виновато развел руками, кивнув на ряд закрытых дверей:
– Занято везде.
– А ну, отойди! – Михаил подвинул приятеля, и с разворота всадил ногой по той же  двери.
Она едва не слетела с петель, но устояла.
 – Выходи, кому говорю! – рявкнул Михаил, ударив кулаком по перегородке.
 Но реакции не последовало.
Он сделал два шага назад и нанёс точный, сокрушительный удар каблуком в точку возле замка. Дерево треснуло, дверь, скрипя, подалась внутрь. Ударная волна от пинка прокатилась по всем перегородкам.
– Освобождай! – крикнул Михаил в образовавшуюся щель.
 «Ни хрена себе, вот это Мишка разошёлся», – застыл в изумлении Серж.
 Из соседней двери, бормоча извинения, выскочил взъерошенный мужчина. Он уронил шарф, судорожно подхватил его и, не оглядываясь, побежал к выходу, чуть не поскользнувшись на мокрой плитке.  Серж моментально юркнул в освободившуюся кабинку, начал расстёгивать куртку.
Минутой позже в проходе, шатаясь, появился Сергей.  Дыхание у него сбивалось, из груди вырывался тяжёлый, свистящий звук. Он встретился глазами с Михаилом, поправлявшим причёску у зеркала, и еле слышно спросил:
– Где?
Тот, молча, указал пальцем на вторую кабинку. Сергей, сгорбившись, доплёлся до двери, потянул её.
– Наконец-то! – вырвалось у Сержа, который уже стоял, одетый лишь в термобельё и носки. – Давай скорей, я готов!
Сергей втиснулся внутрь. Дверь захлопнулась, и сразу началась судорожная, лихорадочная возня.
– Быстрей снимай! – прохрипел Серж. – Ну, что ты возишься?
– Не могу... застряло, – сквозь стиснутые зубы пробормотал Сергей, беспомощно дёргая за рукав, который намертво прилип к термобелью.
– Ну, давай же, давай! У меня нет времени, — торопил Серж, помогая приятелю стащить через голову промокшую форму.
Сергей, теряя равновесие, то и дело ударялся о перегородку, от чего сотрясались все остальные кабинки.
– Здесь тесно. Подожди, я устал, – в голосе послышалась мольба.
– Да стань ты вот так, – Серж грубо подтолкнул его, наступив на босую ступню тяжёлым ботинком.
– Ай, чёрт! Больно! – вскрикнул Серёга.
Он, наконец-то снял форму, причём стянул её, вместе с термобельём и, не одеваясь, а как был в трусах и носках, так и уселся на унитаз. Это дало возможность тёзке без помех одеваться, а ему – немного прийти в себя.
Серж действовал сосредоточенно и быстро. Не прошло и двух минут, как форма была надета. 
– Вечером встретимся, – бросил он и, прикрыв дверь, шагнул к зеркалу.
– Посмотри, всё в порядке? – чуть слышно попросил он Михаила.
Тот расправил завернувшийся номер на его спине и, похлопав по плечу, показал большой палец вверх.
– Всё норм!
Серж, натянув на голову свою, промокшую от снега фирменную шапочку, сказал:
– До вечера. – И выбежал из туалета.
В тот же миг скрипнула, повиснув на уцелевшей петле дверь, по которой парни молотили ногами. На пороге возник рослый бородач в кожаной куртке, обвешанный цепями – то ли это байкер, то ли металлист. Лицо его пылало яростью. Он бросил взгляд на приоткрытую соседнюю кабинку, откуда виднелись бледные ноги в носках, брезгливо сплюнул на пол и распахнул дверцу до конца.
Сергей, всё ещё сидевший на унитазе, поднял голову. В глазах его застыло недоумение.
– Сидишь тварь? – прозвучал низкий, гортанный голос бородача.
Сергей инстинктивно дёрнулся, пытаясь встать, но тут же был сбит с ног. Тяжёлый, грязный ботинок с силой впечатался подошвой в его ребра. Отброшенный к унитазу, он с хрипом втянул воздух и, собрав последние силы, бросился на бородача. Тот резко откинул голову, а затем молниеносно ударил лбом вперёд. Раздался глухой, совно удар по дереву, звук. Сергея отбросило назад, и он безвольно обмяк, обхватив холодную чашу унитаза.
В тот же миг на спину бородачу запрыгнул Михаил. Он обхватил его шею, пытаясь придушить, но бугай резко двинул локтем назад. Удар пришёлся точно под рёбра. Михаил сдавленно ахнул, пальцы разжались, и он начал сползать вниз, судорожно хватая ртом воздух.
Бородач развернулся, схватил его за воротник куртки и приподнял, как щенка.
– Слышь, козлина! Это ты ко мне ломился? – прорычал он, и изо рта резко пахнуло перегаром.
Михаил не успел ничего ответить – только удивленно округлил глаза. Следом пришёл короткий, размашистый удар в скулу. Михаил вскрикнул и отлетел под умывальник, ударившись головой о чугунную ножку.
– Петушня грёбаная! – рявкнул бородач, подходя к нему. – Проходу от вас нет!
Он с силой пнул лежащего ботинком в бок. Михаил скрючился и захрипел, обхватив живот руками.
Одна за другой распахнулись закрытые кабинки. Оттуда, торопливо застёгиваясь, высыпали посетители и ринулись к выходу.
Бородач спокойно сполоснул руки под краном, вытер их бумажной салфеткой,  смял её и швырнул в лицо Михаилу. Потом, не спеша, вышел. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за ним.
В туалете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь капаньем воды из неплотно закрученного крана.
– Серый... Ты как? Живой? – наконец просипел Михаил, голос его дрожал.
Из-за двери кабинки донёсся едва слышный стон.
– Кажется да... – хрипло ответил Сергей. – Вот же чёрт...
Он отлип от холодного фарфора, снова уселся на крышку унитаза и оторванным клочком туалетной бумаги, вытер идущую из носа кровь. Сидеть здесь не хотелось, но и сил встать не было. В конце концов, кое-как натянув спортивные штаны и куртку, оставленные Сержем, он засунул свёрнутое термобелье за пазуху и зашнуровал ботинки. Увидев свою вязаную шапку, плавающую в унитазе, Сергей лишь вздохнул. Он доплёлся до раковины, умылся. В зеркале на него смотрело бледное, осунувшееся лицо с запекшейся кровью под носом. Сергей перевёл взгляд на Михаила, который сидел на  грязном полу в луже талого снега, прислонившись спиной к стене.
– Не торчи тут, поднимись.
– Сейчас...
 Михаил попытался встать, но снова съехал на пол, скривившись от боли.
– Недурно я огреб... Меня в туалетах ещё ни разу не били… Всё-таки пора заканчивать с такими авантюрами. Помоги встать. – Он протянул руку. – И давай валить отсюда. Народ тут... неадекватный.
Сергей помог Михаилу подняться и принялся оттирать его куртку тряпкой из раковины. В этот момент в туалет вошли двое посетителей. Мужчина с бородой и банданой на голове остановился, удивленно разглядывая парней.
– Ребята, что случилось? – спросил он.
– Мой друг поскользнулся на грязном полу и, кажется, сильно ударился, – пояснил Сергей.
Бородатый бросил выразительный взгляд на своего спутника, молодого человека в очках:
– Я тебе, что говорил, Валера? Здесь вообще не убирают – всё в грязи. Если мы в горах не покалечились, то здесь точно расшибёмся.
Сергей решил подлить масла в огонь:
– Поговаривают, что вон в той кабинке, – он кивнул на выломанную дверь и, понизив голос, приблизился к уху бородатого. – Педерасты шалят...
Наступила тишина.
– Это и не секрет, – смущённо произнёс юноша в очках. – Про первую кабинку уже давно слухи ходят.
Михаил с удивлением посмотрел на него.
– Мало того, – добавил Валера, поправив дужку очков. – Говорят, что они занимаются этим втроём.
Мужик в бандане округлил глаза:
– Что ж ты раньше молчал? Ноги моей здесь больше не будет! Я лучше в лесу, под деревом нужду справлю. Идём отсюда!
Все, кто находился в туалете, стараясь опередить друг друга, поспешили к выходу.
 Между тем эстафета подходила к концу. Болельщики, стоявшие вдоль лыжной трассы, начали потихоньку стягиваться к стадиону.
Серж сумел незаметно вернуться в стартовый городок и, несмотря на то, что гонка ещё не закончилась, уже принимал поздравления от знакомых биатлонистов. Новосибирцы к этому времени уверенно лидировали, опережая ближайших преследователей почти на минуту, и мало кто верил, что они упустят победу.
– Молодец Захаров, отлично отстрелялся! – радостно хлопнул его по спине тренер. – А за плохой бег, я с тебя отдельно спрошу.
– Не надо ни о чём спрашивать, вот глядите. – Серж снял перчатку с распухшей руки и рассказал подготовленную легенду, старательно морщась:  – Я в кусты уехал, потому что кто-то на лыжню бревно положил. Повезло, что винтовку не повредил.
– Так вот в чём дело, а то я гляжу, как-то странно ты бежишь. Сейчас же к врачу, и накинь одеяло, не ходи раздетым.
Сидевшие на трибуне руководители юниорской сборной, не дожидаясь окончания гонки, направились к тренеру новосибирцев, чтобы получить информацию о его воспитаннике Захарове.
– Ну вот, Степаныч, теперь стало ясно, почему у нашего протеже был такой медленный ход, – закончив переговоры, сказал главный тренер. – Оказывается, парень повредил руку. Надо отдать ему должное – волевой спортсмен, сражался до последнего.
– Да, перспективный лыжник. Вы только поглядите, как он быстро восстановился, будто и не бежал вовсе.
Главный тренер взглянул на Сержа, активно раздающего автографы молодым поклонницам, и распорядился:
– После награждения поговори с ним, обрисуй перспективы. Короче, предложи ему место в сборной, чего тянуть.
– Вы считаете, что новосибирцы одержат победу?
– А какое это имеет значение? Мы же не всю команду приглашаем, а только его.
Между тем, Серж закончил принимать поздравления и направился в медпункт. У самой двери его догнал второй тренер, только что вернувшийся с лыжной трассы.
– Захаров, подожди! – наставник тронул его за плечо. – Мне только сейчас сказали, что ты руку травмировал. Извини, что я так с тобой.
Серж удивлённо вскинул брови, замер на мгновение, подумал: «Чего это он? Надо будет у Серёги выяснить».
А вслух сказал:
– Наплюйте, всё нормально!
– Ну, и хорошо, а то я решил, что ты на меня будешь сердиться.
– Да перестаньте, фигня это всё, – отмахнулся Серж. Легко поднялся по ступеням, постучался и, услышав приглашение войти, скрылся за дверью.

                ***

Выбравшись из туалета, Сергей и Михаил, едва держась на ногах, побрели к турбазе. Фонари горели через один, и из-за этого отбрасывали на землю странные, движущиеся тени. Сергей тяжело дышал, его взгляд был прикован к рукам, которые всё ещё дрожали, выдавая его состояние. 
– Я… я, кажется, никогда в жизни так не уставал, – хрипло произнёс он, с трудом разжимая онемевшие пальцы. – Даже покурить не могу. Пальцы не сгибаются. Представляешь?
– Оно и понятно. Полностью выложился. А у меня тут, по ходу, печень отбита, – Михаил поморщился и потер бок. – И я весь в грязи, как свинья. Придётся теперь костюм стирать…
– Что мы чумазые – это правда, – согласился Сергей, сплюнув в сторону. – Уж я вдоволь належался возле унитаза. Теперь от меня хлоркой за версту несёт. Чур, я первый в душ!
– А знаешь что? – Михаил, который до этого корчился от боли, вдруг расплылся в довольной улыбке. – Оно того стоило. Согласись – мы крутые. Ведь Серж, благодаря тебе и мне, стал героем гонки. Мы только что подменили участника в биатлонной эстафете! И всё получилось! Никто ничего не заметил – ни тренеры, ни лыжники, ни судьи.
Сергей хмыкнул и добавил:
– Думаю, Серж тоже выиграл бы, если бы не травма. Так что мы просто восстановили справедливость. Да и себя не забыли. У нас теперь есть талоны на питание, лыжное снаряжение и хорошие перспективы с подругами.
Друзья болезненно улыбнулись и, поддерживая друг друга, продолжили свой путь на турбазу. Они выглядели как два измученных, но очень довольных собой победителя.
Вдруг Михаил бросил взгляд на идущую навстречу девушку с цветами. Его лицо оживилось, он резко остановился, будто что-то вспомнил.
– Иди домой, Серёга. У меня здесь наметилось одно дельце.
– Тебе помочь?
– Не надо, сам справлюсь.
– Ну, гляди! – Сергей пожал плечами и, прихрамывая, побрёл дальше.
Михаил развернувшись, направился обратно к стадиону. Там уже шла подготовка к церемонии награждения, где победителям, помимо медалей, вручают цветы. Именно за ними он и отправился.
«Светка не устоит, если я подарю ей красивый букет.  – Михаил зажмурился от удовольствия, представляя удивлённое лицо своей подруги. – Думаю, Серж не станет возражать и уступит цветы мне». За этими мыслями он едва не налетел на молодую пару в лыжных костюмах. Девушка стояла посреди дороги, вытянув ногу, а кавалер завязывал шнурок на её ботинке и, гнусавя, уговаривал прийти к нему вечером в гости. Узнав своего ночного обидчика, Михаил незаметно отошёл  за дерево и прислушался.
Хочешь, я куплю тебе сладкую вату? – решил задобрить подругу ухажёр.
– Хочу.
– Стой здесь. Я мигом! – Парень сорвался с места и со всех ног помчался по заснеженной тропинке к торговой палатке.
Михаил вышел из-за дерева, взглянул на девушку и разочарованно скривился: она оказалась на редкость несимпатичной. Подойдя ближе, он поинтересовался:
– Марина? Вы из 303 номера, верно?
– Да. А вы кто?
– Это неважно. Прошу вас, держитесь подальше от Максима, – Михаил кивнул в сторону удаляющегося парня.
– Почему это?
– Сегодня утром, у столика дежурной, он при своих дружках отзывался о вас очень нехорошо.
– И что же он сказал? – спросила Марина, и в её голосе неожиданно проскользнула игривость.
– Он сказал, что вы б…дь конченная!
У Марины отвисла челюсть. Михаил решил добить её окончательно:
– Кроме того, он заявил, что такого, как вы, «бревна» ещё никогда не встречал, и что сегодня вечером в своём номере будет давать вам на клык.
Марина выронила лыжи:
– На «клык»?
– Именно так и сказал. – Михаил поднял лыжи и вложил их в ватные руки Марины. Краем глаза он заметил, что её ухажёр, отстояв очередь, расплачивается за вату.
– Простите, я лишь передал услышанное. Если не верите, спросите у приятелей Максима – они подтвердят.
Михаил сунул руки в карманы, натянул поглубже шапочку и, не прощаясь, зашагал к залитому светом стадиону.
– Вот, Максим, я с тобой и поквитался, – прошептал он, криво усмехнувшись. – На этот раз ты пощёчиной не отделаешься: за такие слова Маринка вполне может и лыжной палкой тебе в рожу ткнуть.
Михаил повеселел и прибавил шаг.