Горнолыжный курорт. Ч. 2

Будь другом. Принеси снега – только чистого.
Михаил наморщил лоб и робко поинтересовался:
– Я не очень-то разбираюсь в биатлонных традициях. Вы что, реально снег на ужин едите? Горло так закаляете?
Серж рассмеялся, но тут же посерьёзнел.
– Да нет, что ты. Я его к руке прикладываю, чтобы отёк спал. Мне к врачу сейчас никак нельзя, сам понимаешь. А завтра тренировка.
– Понял. Сейчас принесу, – кивнул Михаил и уже через минуту вернулся, держа в руках тарелку, на которой горкой лежал снег. – Вот, держи! С отлива набрал. Самый чистый – специально смотрел, чтобы без голубиного помёта.
Серж приложил снег к распухшей кисти и слегка поморщился. Затем с привычной бравадой принялся рассуждать о шансах на место в сборной, о предстоящей эстафете и, конечно же, о заклятом сопернике из Красноярска.
– Григорий, безусловно, талантлив, но до моего уровня ему ещё далеко. Хотя, должен признать, порой он стреляет точнее меня. А вот его тренер – полное дерьмо. Постоянно строчит на меня жалобы в спорткомитет. Если бы не он, клянусь, я бы уже давно выступал за сборную. Правда, его доносы не всегда беспочвенны, но пусть лучше своими биатлонистами занимается, а не мной.
Серж бросил взгляд на часы и, зевнув, сказал:
– Не обижайся, тёзка, но тебе пора на отдых. Завтра тяжёлый день, нужно как следует выспаться. Мы с Васей всё подготовим, а в девять утра он будет у вас в номере.
Парни тепло попрощались с биатлонистами и нехотя отправились к себе на турбазу.
                ***
Морозная ночь уже окутала окрестности, редкие тусклые фонари едва освещали безлюдный путь. Ветер совсем стих, и под ногами отчётливо хрустел снег.
– Только посмотри, какая у нас насыщенная жизнь, – усмехнулся Сергей. – Я-то думал, приехал отдыхать, а завтра, похоже, придётся изрядно попотеть.
– Да ладно, не кисни. Серж сказал: главное – хорошо отстреляться, а дальше – как пойдёт.
– Я привык сражаться за победу, – вздохнул Сергей. – А без нормальных тренировок, да ещё с моими вредными привычками, это вряд ли светит.
– Не бери в голову. Новосибирцы – фавориты, к твоему старту они уйдут далеко вперёд. Так что из кожи лезть не придётся – пройдёшь свой этап вразвалочку, как на тренировке.
– Было бы неплохо.
– Так и будет. Ты, Серёга, не думай: я тоже без дела не останусь. Сколочу группу поддержки, приведу наших подруг на стадион, начну потихоньку их обхаживать. Эх, хорошо, что я не отказался от поездки! Теперь вот в гуще спортивных событий. Даже лично познакомился с надеждой отечественного биатлона. Если честно, в нашем пребывании здесь есть лишь два существенных минуса: бытовые неудобства и скудный рацион. Даже не знаю, что из этого поставить на первое место. Пожалуй, всё-таки еду.
– Обещаю, Мишка, завтра у тебя будет возможность наесться от души.
– Ловлю на слове. И тебе не мешало бы хорошо подкрепиться, а то с таким питанием ты до финиша не дотянешь.
Турникет при входе в корпус парни прошли без проблем. Сидевшая за стеклом тучная вахтёрша лишь угрюмо взглянула на них и вновь уткнулась в книгу. Михаил дошёл до лестницы и с облегчением выдохнул:
– Слава богу, пронесло. Ох, похоже, натерплюсь я ещё на этом курорте…
– Да ладно, – успокоил его Сергей. – Через два дня тебя здесь каждая собака будет знать. Ты же видел, как постояльцы вахту проходят? Рукой махнут или «здравствуйте» скажут – и пошли не останавливаясь. Так и ты будешь.
Сергей пошарил по карманам, нашёл ключ от номера и открыл дверь.
– Что-то я сегодня устал. – Он широко зевнул, снимая куртку. – Такой суматошный день выдался – даже мыться не пойду. Давай, Мишка, раздевайся и спать.
Парни улеглись на кровать и залезли под одеяло. Хотя кровать и была достаточно широкая, лежать на ней вдвоём оказалось крайне неудобно. Они долго ворочались, но заснуть никак не могли.
– Кончай, Мишаня, локтями толкаться. Мне необходимо выспаться и набраться сил, а ты постоянно меня в бок тычешь.
– Никуда я не тычу. Крутись поменьше.
– А что делать, если ты всё время ко мне скатываешься?
– И как мне прикажешь лежать? – Михаил сел на кровати и уставился на друга.
– Ты лучше немного погуляй, пока я засну.
– Может, тебе ещё колыбельную спеть? Достала уже ваша дурацкая эстафета, – процедил сквозь зубы Михаил.
Он пересел на стул, посмотрел на часы – на них было полпервого ночи. Уже через пару минут в тишине раздался глубокий, раскатистый храп, с каждой секундой набиравший силу.
– Ну какой это отдых? – в сердцах пробурчал Михаил, поднимаясь и начиная нервно расхаживать по комнате. – Обещание, что мы «заживём как султаны» сейчас звучало просто издевательски.
Он остановился возле изголовья кровати и с недоумением посмотрел на спящего приятеля.
«Серёга же никогда так не храпел. Наверное, дело в кровати. Провисшая сетка не позволяет лежать на боку, вот и результат. Не вижу никакого смысла ложиться – всё равно не усну».
Михаил надел спортивный костюм, засунул ноги в пушистые тапочки с помпонами, которые друзья подарили ему на день рождения, и вышел из номера.
У него созрел нехитрый план: отыскать в корпусе комнату, где идёт ночная вечеринка, и напроситься в гости. Разрешат ли остаться до утра – вопрос второстепенный. Главное – сбежать от этого ужасного храпа.
Михаил бесшумно миновал дремлющую дежурную и направился к запасной лестнице в конце длинного коридора. На площадке он на секунду замер у окна: внизу редкие фонари бледнели в темноте, едва освещая аллею. Михаил зевнул и двинулся наверх.
Поднявшись на третий этаж, он начал поочерёдно подходить к дверям и прислушиваться.
В десятом по счёту номере было шумно: оттуда доносились звон бокалов и заливистый смех. Михаил улыбнулся, но едва коснулся ручки, как раздался скрипучий голос:
– Ты что делаешь?
Михаил обернулся. Перед ним стояла сухопарая женщина лет сорока с копной крашеных рыжих волос. Строгая блузка, тёмная юбка и жилет с надписью «Дежурная» придавали ей вид надзирателя.
– Зачем двери дёргаешь? – процедила она, не скрывая раздражения.
– Ищу свою комнату…
– Номер какой?
– Отдыхающий Иванов Валерий Петрович. Комната четыреста пять, – отчеканил Михаил, вытянувшись в струнку.
– Четыреста пятый на четвёртом этаже, а это третий, – смягчилась дама, явно польщённая таким чётким докладом. – Ты что, табличек не видишь?
– Очки в комнате забыл, – виновато прищурился Михаил и, шаркая тапочками, поплёлся к боковой лестнице в конце коридора.
– Совсем мозгов нет у людей, – проворчала себе под нос дежурная, провожая его взглядом. – Сам слепой, как крот, а туда же: на горных лыжах кататься приехал.
«И что тебе не спится? – подумал, в свою очередь, Михаил. – Что ты всё высматриваешь? Вон Зинаида, наверное, уже десятый сон видит».
Проходя мимо триста третьего номера, он услышал шум борьбы, следом звонкую пощёчину и гнусавый возглас:
– Марина, ты что?!
Дверь распахнулась, и из неё вылетел тщедушный паренёк лет двадцати пяти, с горбинкой на носу и в растянутом вязаном свитере. Он врезался в Михаила, больно наступив ему на ногу. Дверь тут же захлопнулась.
Михаил, прикусив губу, запрыгал на одной ноге.
– Какого хрена тут бродишь! – крикнул на него парень и сильно толкнул в спину. – Иди спать!
Дверь снова приоткрылась, и женская рука выбросила в коридор сумку.
– Вот же овца, – проворчал гнусавый, схватил своё барахло и растворился в конце коридора.
Михаил кипел от желания отомстить обидчику, но, понимая своё нелегальное положение, подавил гнев. Припадая на ногу, он добрался до боковой лестницы, снял носок и злобно проворчал:
– Вот же урод! Отдавил мне палец своим башмаком, теперь ноготь чернеет – боюсь, отслоится… И надо же было мне выйти в этих дурацких тапках! С меня на сегодня достаточно – пора возвращаться в номер.
Он пошевелил пальцем, натянул носок и, прихрамывая, побрёл обратно.
На посту второго этажа по-прежнему царила тишина. Дежурная, подперев щёку кулаком, продолжала дремать. Взгляд Михаила скользнул к деревянной ключнице за её спиной. Осторожно, чтобы не потревожить сон Зинаиды, он снял с гвоздя ключ, над которым висела табличка «Кладовая», и, стараясь ступать как можно тише, направился к нужной двери.
 «Наконец-то!» – пронеслось в голове Михаила, когда он открыл замок и шагнул внутрь.
Плотная штора погружала кладовую в полумрак. Он на ощупь нашёл выключатель и огляделся. В центре помещения выстроились ряды прочных металлических стеллажей, заставленных коробками, тюками и постельными принадлежностями. В дальнем углу возвышался штабель матрасов. Михаил закрылся на ключ, сгрёб подушку с одеялом, погасил свет и, забравшись на матрасы, мгновенно заснул.
Проснулся он оттого, что на его груди кто-то тяжело дышал и тихо сопел.
– А-а-а-а! – взревел Михаил, отшвырнув от себя неведомую тварь вместе с одеялом.
В панике он рванул к выходу, но в темноте врезался в угол стеллажа. Удар был такой силы, что Михаил с грохотом рухнул на пол. Стеллажи мелко задрожали, одна коробка свалилась на него.
Он потянулся к выключателю, включил свет. Перед ним прошмыгнул рыжий хомяк, смешно перебирая лапками, и скрылся за матрасами.
– Что за чёрт? Откуда он здесь взялся? – Михаил ошалело тряс головой, пытаясь прийти в себя.
В коридоре одна за другой начали отворяться двери, и в проёмах замелькали встревоженные лица постояльцев. На крик выскочила из туалета дежурная.
– Что здесь происходит? Кто кричал? – спрашивала она у сонных, растерянных людей.
Те лишь недоумённо пожимали плечами и поспешно скрывались в своих номерах.
– Идиоты, – громко бросила дежурная, направляясь к лестнице. – Набегаются за день, а потом вопят как ненормальные.
Михаил забрался на матрасы, но долго не мог заснуть – ныл ушибленный бок.
Маленький испуганный хомяк с дрожащими усами подполз к нему и принялся осторожно обнюхивать ладонь, пытаясь найти тепло. Михаил бережно переложил зверька на одеяло и с горечью подумал: «У тебя-то хоть есть свой дом, а я словно бездомный, скитаюсь по чужим углам».
Хомяк свернулся клубочком и тихо засопел. И тут послышался отдалённый храп Сергея.
«Во даёт! – удивился Михаил, погружаясь в сон. – Даже здесь слышно».
Утро началось с оглушительного грохота в коридоре – кто-то из постояльцев уронил лыжи. Испуганный хомяк метнулся прочь. Михаил, подскочив от неожиданности, спрыгнул с матрасов. Прижимая руку к ушибленным рёбрам, он на цыпочках двинулся к двери, замирая и прислушиваясь.
В коридоре, судя по голосам, стояли трое парней и оживлённо обсуждали прошедшую ночь.
– Слабаки! – послышался знакомый гнусавый голос. – В отличие от вас, я переспал с Маринкой.
– Да ты что? Ну и как она в постели?
– Честно? Разочаровала. Бревно бревном. Поэтому и не стал у неё до утра оставаться.
Михаил криво усмехнулся: «Надо обязательно заглянуть в триста третий и рассказать этой Маринке, что она в постели ни на что не годится. Думаю, на этот раз гнусавый пощёчиной не отделается… Интересно, какая она из себя? Если судить по руке, что высунулась из двери, то вроде бы ничего – миниатюрная. Можно попытаться к ней подкатить. Если, конечно, представится случай».
Совсем рядом с кладовой дежурная принялась отчитывать уборщицу за опоздание.
«Вот попал, ещё и не выйду отсюда, – забеспокоился Михаил. – Главное, чтобы кастелянша, заведующая бельём, не пришла за это время. А пока я кое-что для себя подготовлю».
Он вытянул из стопки самый чистый матрас, бросил на него подушку и одеяло, положил сверху комплект белья, туго стянул всё это верёвкой и, приложив ухо к двери, затаился в ожидании.

                ***

Сергей проснулся от грохота упавших в коридоре лыж. Он сел на кровати, оглядел пустую комнату и, поёжившись, подошёл к окну. Раздвинув шторы, он на секунду зажмурился: пронзительный солнечный свет заливал всё вокруг. За ночь выпал снег, и аллея перед корпусом преобразилась: ни следа, ни тропинки. Мороз стоял – градусов десять, не меньше. На остановке пыхтел выхлопом автобус, а водитель бранился с кем-то через открытое окно.
 «Интересно, куда это Мишка подевался?» – размышлял Сергей, протирая глаза.
Пока он умывался и приводил себя в порядок, приятель так и не объявился.
«Молодец, – усмехнулся про себя Сергей. – Нашёл-таки тёплое местечко. Наверное, сейчас отсыпается».
 Он не стал запирать дверь: просто прикрыл её поплотнее и направился в столовую.
На этот раз в обеденном зале было полно народу, пришлось даже отстоять небольшую очередь. На раздаче ему вручили порцию остывшего омлета и стакан какао.
Сергей возмущённо указал пальцем:
– Вон же сырники, йогурт. Почему не положили?
– Какой йогурт, какие сырники? – опешила кассирша. – Разуй глаза! У тебя талоны второй категории. Иди, не задерживай очередь!
«Сроду не знал, что у талонов бывают категории, – удивился про себя Сергей, но спорить с работниками пищеблока не стал, только тяжело вздохнул. – Нам здесь целую неделю торчать, не дай бог ещё и хлеб урежут».
Он опустил поднос на ближайший свободный стол, сел и, уставившись в тарелку, задумался:
«Даже не знаю, как этот завтрак поделить. Половинка омлета Мишку явно не устроит, да и меня тоже. Пусть уж всё достанется кому-то одному».
Когда Сергей допивал какао, его внимание привлекла шумная группа ребят за длинным столом – это были воспитанники детской спортивной школы. Их смех и оживлённые голоса разносились по всей столовой.
План родился мгновенно. Схватив на раздаче чистую тарелку, Сергей подошёл к юным спортсменам.
– Ребята, у меня в номере кот сидит голодный. Не дадите ему парочку сырников?
– А какой породы ваш котик? – с любопытством спросила конопатая девчушка с двумя бантами.
– Какой породы Мишель? Мейн-кун!
– Это тот, у которого мордочка сердитая? – проявила осведомлённость девчонка.
– Я бы сказал – недовольная, – с улыбкой поправил Сергей.
– А что Мишель любит кушать? – вступил в разговор мальчик с царапиной на щеке.
– Да почти всё: йогурт, омлет, а особенно котлетки.
– Ну, котлетки только на ужин будут, а пока возьмите вот это.
Сергею положили на тарелку четыре сырника со сметаной, омлет и баночку йогурта.
– Ах, спасибо! Вот он сейчас обрадуется! – воскликнул «хозяин кота». – Руки мне лизать будет, а то рычит и рычит.
Сергей шутливо раскланялся, накрыл тарелку салфеткой и направился к лестнице.
«Пусть только попробует сказать, что его здесь плохо кормят. У меня рацион и то куда скромнее».
Тем временем коридор второго этажа опустел, и Михаил, прижимая здоровенный свёрток к груди, прошмыгнул в свой номер. Он взобрался на стул, с трудом затолкал добычу на антресоль и, довольно насвистывая, пошёл умываться.
Минутой позже у столика дежурной разгорелся скандал. Дородная кастелянша голосила на всё крыло, тыча пальцем в открытую дверь кладовки перед коллегами и постояльцами:
– Прихожу: дверь нараспашку, ключ висит на месте, а матраса и пяти комплектов постельного белья как не бывало. Вчера перед уходом приготовила, чтобы с утра поменять, и на тебе – спёрли.
Сергей остановился, выслушал стенания о тяжёлой работе, о низкой зарплате и о наглых курортниках. Он охотно поддакнул, что отдыхающие совсем распустились, и под одобрительными взглядами персонала направился в свой номер.
На кровати с сигаретой во рту лежал его друг.
Сергей поставил тарелку на стол и стянул с неё салфетку
– Оп-па! Гляди, братуха, сколько я жратвы принёс!
Михаил, не говоря ни слова, затушил сигарету, сел за стол и принялся за еду.
Сергей покопался в сумке, достал предусмотрительно взятые на курорт нитку с иголкой и, придвинув стул к окну, принялся пришивать отскочившую пуговицу.
– Где тебя всю ночь носило? – закончив с шитьём и откусывая нитку, поинтересовался Сергей.
Михаил молча сидел за столом, откинувшись на спинку стула.
– Мишаня, ни хрена себе! Я на весь день провианта набрал, а ты уже всё смёл.
– Отвали! – огрызнулся Михаил, вытирая рот ладонью. – Мне за вредность усиленное питание положено. Я всю ночь в нечеловеческих условиях провёл, пока ты как слон храпел.
– Обидные слова говоришь, – возразил Сергей, насупившись. – Я старался изо всех сил, раздобыл диетическую пищу, а ты даже не поблагодарил. Что скривился? Разве не так? Кстати, это не ты из кладовки бельё утащил? Говорят, матрас и много чего ещё пропало. Кастелянша кричит не своим голосом.
– Да, это моя работа. Мне же нужно где-то спать! Или ты хочешь, чтобы я до утра слонялся по корпусу?
– Нет, конечно, – Сергей чиркнул зажигалкой, давая Михаилу прикурить. – Просто хотел узнать, хорошо ли ты матрас спрятал? И объясни, зачем так много белья набрал?
– Брешет твоя кастелянша. Сама бельишко заныкала, а говорит, что украли. Я прихватил один комплект белья, матрас и подушку. Причём взял во временное пользование, а никак не «украл».
– Да я-то понимаю, но здешним сотрудникам это будет сложно объяснить. А сейчас где всё это? Я что-то не вижу.
– Барахло я аккуратно засунул на антресоль. С глаз подальше.
– Молодец, братуха. Я знал, что по хозяйственной части тебе равных нет. С меня дополнительный компот!
– Спасибо, компот я и без тебя достану, а вот спать на матрасе сегодня будешь ты. Хватит с меня одной ночи.
Михаил демонстративно завалился на кровать.
– Мне-то не рассказывай, что всю ночь скитался. Ты в кладовке дрыхнул, да так сладко, что даже завтрак пропустил.
– Я не дрыхнул, а выйти не мог: люди рядом с дверью толпились.
Сергей присел на кровать к другу.
– Послушай, Мишка, давай жребий бросим, кому сегодня на матрасе спать. Я хочу, чтобы всё было по-честному.
– Жребий – это случайный выбор, а нужно соблюдать очерёдность. Сегодня как раз твоя очередь. – Михаил затянулся сигаретой и выпустил кольцо дыма в сторону Сергея.
– Ну хорошо, давай обсудим детали. Если я вечером с бабой приду, мне её что, в кладовку вести?
Их разговор прервал стук в дверь. В коридоре послышались женские голоса. Сергей подбежал к двери и приложил ухо.
– Ищут кого-то, – с тревогой сказал он. – Похоже, за тобой пришли. Наверное, кто-то видел, как ты уносил матрас.
Михаил вскочил с кровати, заметался по комнате.
– Давай в туалет, – скомандовал Сергей и, выждав, когда приятель спрячется, открыл дверь.
На пороге стояла элегантная блондинка лет сорока из соседнего номера. Она никак не могла найти своего хомячка.
– Сосед, вы моего Фиму не видели?
– Нет, не видел.
– Если увидите, дайте мне знать.
– Конечно! А что с ним случилось?
– Да пропал, ещё вчера вечером, – шмыгнула носом соседка. – Он у меня такой беспомощный…
– Очень жаль, – посочувствовал Сергей. – Но вы не волнуйтесь, я уверен, он сегодня вернётся. Обязательно вернётся.
Сергей закрыл дверь на замок. Из туалета донёсся громкий звук смыва, и оттуда, подтягивая брюки, вышел Михаил.
– Ого, как ты напугался, – усмехнулся Сергей.
– Ты чего плетёшь! Я давно уже терпел. Давай рассказывай, кого там нелёгкая принесла.
– Соседка приходила. Разыскивала какого-то Ефима.
– Кто это?
– Понятия не имею. Наверное, её муж. – Сергей со скрипом улёгся на кровать и закинул ногу на ногу. – Оказывается, он ещё вчера вечером пропал… Я же говорил, что в лесу жуткие крики слышал, а ты мне не верил. Вот, пожалуйста, – начали люди исчезать.
– Да найдётся, куда он денется. Скорее всего, загулял с какой-нибудь бабой.
– С какой бабой, Мишаня? У него жена под боком. Я тебе говорю, что-то неладное в лесу творится. Ты на всякий случай в дебри не углубляйся.
– За каким хреном меня туда понесёт?
– Да мало ли…
Вновь постучали в дверь.
– Давай в туалет! – крикнул Сергей, вскакивая с кровати.
Михаил рванул было туда, но тут же передумал.
– Да идите вы все на хрен! Я Иванов Валерий Петрович из четыреста пятого номера, заглянул сюда в гости.
Он развалился на стуле и демонстративно вставил в рот сигарету. Сергей отпер дверь.
В комнату ворвался Василий, в руке у него был внушительный пакет.
– Привет, парни! – бодро поздоровался он и двинул плечом Сергея. – Ну что, готов рискнуть здоровьем?
– Пошёл ты, – огрызнулся Сергей.
– Не очень-то любезно с твоей стороны.
– А ты подбирай выражения, так можно и беду накликать.
– Да ну тебя к чёрту! Ты становишься слишком суеверным. – Василий протянул пакет. – Натягивай эти брюки и куртку – в них и будешь тренироваться. Свою одежду  здесь оставь, ты в ней на Сержа похож. И давай поторапливайся, нам уже давно пора в парикмахерскую.
Когда они втроём спустились в вестибюль, навстречу попалась рыжеволосая дежурная по третьему этажу, та самая, что поймала Михаила ночью у чужой двери. Увидев его без очков, она нахмурилась и с укором покачала головой:
– Что, опять? Ох, смотри, доиграешься!
Женщина переложила корзину с чистым бельём в другую руку и, тяжело ступая, двинулась вверх по лестнице.
Сергей уставился на приятеля:
– Кто это? Что за бред она несёт?
– Ненормальная какая-то, – отмахнулся Михаил. – Не забивай себе голову. Разве мало тут чокнутых?
На улице светило солнце, и, вопреки прогнозам синоптиков, ничто не предвещало плохой погоды. Василий с приятелями бодро шагали по узкому тротуару вдоль стоявших вплотную двухэтажных домов. Мимо сновали отдыхающие – с лыжами и налегке. Парни терпеливо подождали, пока промчится переполненный автобус, затем пересекли небольшую площадь и оказались у группы припаркованных легковых автомобилей. Местные таксисты, закутанные в тёплые куртки, коротали время за играми: двое резались на скамейке в нарды, а ещё двое, расположившись на капоте чёрного «Мерседеса», заканчивали партию в «66».
Сергей выучился этой карточной игре ещё мальчишкой, в пионерском лагере. Вообще-то он был азартным картёжником – не то чтобы шулером, но многими приёмами нечестной игры владел в совершенстве. Этому его научил родной дядя, отсидевший в тюрьме приличный срок. Сергей мог бы заметно преуспеть на этом поприще, если бы не одна скверная история. После неё он поклялся отцу, что больше никогда не будет играть по-крупному. Разве что иногда, по мелочи…
– Чья тачка? – спросил Сергей, указывая на «Мерседес».
– Моя, – бодро отозвался молодой армянин в кожаной куртке, засовывая в карман выигранные деньги. – Видишь под стеклом табличку «Ашот»? Это меня так зовут. Чего хотел?
– Сколько стоит доехать на твоём автомобиле до железнодорожного вокзала?
– Пять тысяч.
Михаил тихо присвистнул. Сергей удивлённо приподнял брови:
– Что так дорого?
Ашот усмехнулся, поправляя на голове модную кепку.
– Ну, брат, ты сам видишь, какая у меня тачка. Это не «Жигули». Я довезу тебя за рекордное время. Комфорт и незабываемые впечатления гарантирую.
Сергей прищурился, разглядывая засаленные карты в руках таксиста:
– Вижу, ты любишь перекинуться в картишки. Предлагаю пари: выиграешь – пятерик твой. Проиграешь – завтра к одиннадцати подъедешь к пансионату и отвезёшь наших подружек на вокзал.
– Договорились, – согласился Ашот. – Играем в «66». Умеешь?
– Когда-то играл. Но это долго…
– Что, заднюю включил? Все вы на словах – Шумахеры, а как до дела…
– Это ты мне? – Сергей усмехнулся. – Тогда я повышаю ставку. Выигрываю – ты везёшь девчонок и отдаёшь пятерик. Проиграю – с меня десять тысяч. По рукам?
Ашот не стал колебаться:
– По рукам!
Михаил, до этого молча наблюдавший за происходящим, дёрнул Сергея за рукав:
– Кончай! Мы же в парикмахерскую опаздываем!
Сергей отвёл его в сторону:
– Мишаня, ты же сам видишь, что этот водила – лох. Есть отличная возможность легко бабки срубить. Идите, займите очередь, я скоро буду.
Через десять минут Сергей с довольным видом объявил:
– Ты проиграл, Ашот! Да ещё с рогами остался. За это будешь помогать вещи загружать в машину. Гони пять штук.
– Не торопись, давай ещё сыграем.
– Не могу, мне сейчас предстоит важное дело, а вот завтра, как только отвезём девчонок на вокзал, я к твоим услугам. Ты, главное, баблом запасайся. Ну, где деньги?
Ашот порылся в карманах, вздохнул и с неохотой расплатился.
Получив оговорённую сумму, Сергей быстрым шагом направился к приятелям. Продавцы сувениров, завидев в его руках купюры, высовывались из своих лавок и настойчиво приглашали за покупками, однако на уговоры он не поддался, хотя некоторые вещицы ему определённо приглянулись.
– Ну наконец-то! – Михаил, увидев друга, швырнул окурок в сугроб. – Мы уже подумали, что ты отказался от нашей затеи.
– Не волнуйтесь, я своих решений не меняю. Гляди, сколько я выиграл! – Сергей потряс перед носом Мишки тысячными купюрами. – Я же говорил, что таксист лох. На, положи деньги к себе в карман, а то, не приведи господь, потеряю их во время тренировки.
– То, что тебе удалось нагреть водилу, – это хорошо, – Василий похлопал его по плечу, – но давай наконец займёмся твоей внешностью.
– Я целиком в вашем распоряжении. Пошли!
Сергей распахнул дверь парикмахерской, сбросил куртку и уселся в кресло.
Василий протянул мастеру водительские права Сержа:
– Сделайте, как здесь.
Парикмахер бросил быстрый взгляд на фото, привычно щёлкнул ножницами и принялся за работу. Через четверть часа стрижка была готова. Сергей замер, вглядываясь в зеркало: результат был пугающе точным.
– А что? Неплохо… По крайней мере, свежо.
Он попросил побрызгать его самым дорогим одеколоном, надел куртку и вышел на улицу. Василий со вздохом полез в карман за деньгами.
– Вот ты, Мишка, говоришь, что я забочусь только о себе, – принялся рассуждать Сергей, застёгивая молнию на куртке, – а мне, как видишь, приходится ради дела жертвовать собственным имиджем!
– Когда я такое говорил? – удивился Михаил.
– Ну, если и не говорил, то наверняка подумал. Разве не так?
Из парикмахерской вышел Василий. Он повернул Сергея сначала в одну сторону, затем в другую.
– Не сказать, что копия, но сходство с Сержем впечатляет. Никто не заподозрит подмены, я в этом уверен. Только не сутулься, выпрями спину… Вот так!
– Слушай, Серый, – задумчиво произнёс Михаил. – А твой отец лет двадцать назад случайно не был в командировке в Новосибирске? Поинтересуйся, когда домой приедешь.
– Да пошёл ты!
Приятели расхохотались и ударили по рукам.
– На, возьми! – Василий протянул Сергею очки с синими стёклами. – Надень, чтобы раньше времени за Сержа не приняли.
– Не надо, у меня свои есть, – Сергей надел очки и пристально посмотрел на Василия. – Что не так? Вижу, ты чем-то озабочен.
– Решил вам признаться… – Василий помедлил, затем негромко произнёс: – Серж из-за меня руку повредил.
Друзья переглянулись.
– Это как? – не понял Сергей.
Василий виновато опустил голову:
– Тогда в кафе Серж хотел по-хорошему объясниться с москвичами. Но они вели себя чересчур вызывающе. Вот во мне пьяная кровь и взыграла. Я не сдержался, врезал одному, потом другому – и понеслось. Сержу ничего не оставалось, как впрягаться. Результат вы знаете. Так что вина на мне.
– Это дела не меняет, – пожал плечами Сергей. – От твоего признания рука у Сержа не заживёт. Пошли знакомиться с трассой, а то времени мало.
Василий тяжело вздохнул:
– Ты, Серёга, прости, но против Григория из красноярской команды у тебя нет шансов. Я вчера вам рассказывал про этого лыжника. Он побежит с тобой на третьем этапе. Его нужно притормозить, иначе вся наша затея напрасна.
Михаил прищурился:
– В чём суть?
– Есть одно деликатное дело… Хотел сам провернуть, но времени в обрез – приходится заниматься с тобой, Серёга. Только не знаю, стоит ли в это вас впутывать.
– Выкладывай! Не тяни. – подался вперёд Михаил.
– Сразу предупреждаю: дело рискованное и, мягко говоря, нечестное, – Василий огляделся. – Суть простая: нужно обработать лыжи конкурента специальной мазью. Одного слоя достаточно – и торможения не избежать. Только учтите: Серж об этом знать не должен, он такие методы не одобряет.
Михаил приуныл:
– Я так понимаю, заняться этим предстоит мне.
Василий полез в карман и достал пачку талонов на бесплатное питание.
– Держи! У нас в команде двое ребят заболели – их домой отправили, а талоны остались. Так что дней на пять тебе с лихвой хватит. Только питаться придётся с лыжниками, в столовой пансионата.
Он вытащил несколько сложенных купюр и, не говоря ни слова, засунул их в нагрудный карман Михаила.
– Здесь хватит, чтобы купить путёвку на турбазу и несколько дней брать в прокат лыжи.
Михаил застыл. Хотел что-то возразить, но Василий уже снова полез в карман – на этот раз вынул оттуда невзрачную баночку без этикетки и повертел в пальцах.
– А это то самое… – он понизил голос. – Мазь. Ею надо обработать лыжи Григория.
В голове Михаила пронеслось: «А если поймают? В полицию заберут?» Он перевёл взгляд на Сергея. Тот молчал, но в глазах читалась тревога.
– Миш, на тебя вся надежда, – Василий обнял приятеля за плечо. – Надо тормознуть красноярца. Я со вчерашнего дня места себе не нахожу, ночь не спал. Мне страшно неудобно перед Сержем. Выручай!
– Дружище… – Михаил сглотнул. – Это серьёзно.
– Я знаю, – тихо сказал Василий. – Но иначе нам ничего не светит.
Михаил долго смотрел на баночку в его руке. Затем медленно поднял глаза на Василия. – Я не хочу в это лезть. Но если откажусь – вы мне этого не простите. Особенно ты.
Михаил забрал мазь и спрятал её во внутренний карман куртки.
– Давай, рассказывай, что делать.
– Как видно, не только мне сегодня придётся попотеть, – усмехнулся Сергей.
Василий строго посмотрел на него:
– Каждый вносит свой вклад. Спасаем карьеру Сержа.
Он замолчал, дождался, пока мимо пройдут молодые люди в спортивной форме, и принялся подробно объяснять Михаилу, что и как нужно сделать. Затем показал несколько фотографий технического помещения красноярцев. На одном из снимков крестиком были отмечены лыжи Григория и место их хранения.
– Ты, я погляжу, серьёзно подготовился, – хмыкнул Михаил. – А может, и соседние лыжи намазать?
– Нет, нас интересует только инвентарь Григория. Но учти: если что-то пойдёт не так – бросай всё и убегай. Главное, чтобы тебя не застукали. – Василий понизил голос. – И фотографии верни, не дай бог их найдут… Ты хорошо бегаешь?
– Типун тебе на язык. Надеюсь, до этого не дойдёт.
– Мишка, осторожно! – предупредил Сергей. – Заступиться будет некому. Давай договоримся: встречаемся в нашем номере после обеда. И не обожрись, а то я видел, какими глазами ты на талоны глядел. Удачи!
Михаил, сгорбившись, направился изучать пути подхода к мастерской красноярцев. Василий молча перекрестил его и двинулся с Сергеем к стадиону – получать лыжи и знакомиться с трассой.

                ***

Два часа бесплодного ожидания не принесли Михаилу ничего, кроме пронизывающего холода до самых костей. Внутри мастерской постоянно кто-нибудь да находился. Наконец случай представился.
Вся сервис-бригада, словно по команде, высыпала на улицу – поглазеть, как две белки отчаянно сражаются за грецкий орех. Разыгравшаяся битва настолько увлекла красноярцев, что на несколько минут вход оказался свободен.
«Сейчас или никогда», – мелькнуло в голове Михаила, и ноги сами понесли его вперёд. Он шмыгнул внутрь, тихонько притворив за собой дверь.
В помещении пахло кожей, жжёным воском и ещё чем-то горелым. В ушах пульсировала кровь, заглушая все остальные звуки. Михаил судорожно вытащил фотографию, которую тайком оставил себе, и побежал глазами по стеллажам, заставленным десятками пар лыж. Все они выглядели одинаково, но он узнал лыжи Григория.
Снаружи что-то скрипнуло. Михаил оглянулся на дверь – никого. «Слава богу, показалось», – выдохнул он.
Достав из-под куртки жестяную банку, он с трудом подцепил крышку отвёрткой, найденной на верстаке. Резкий, тошнотворный запах ударил в нос. Михаил поморщился и отвернулся. «Сразу видно, что это варево не для добрых дел», – пронеслось в его голове.
Он схватил первую попавшуюся губку со следами старой мази и макнул её в липкую массу. Губка зашипела, пуская пузырьки. «Что за чёрт? Кислота, что ли?» – удивился Михаил.
Сделав первый мазок, он замер, вжав голову в плечи, и опасливо покосился на дверь. Тишина. Михаил заработал быстрее, торопливо размазывая вонючую пасту. Внезапно пальцы соскользнули – банка чуть не выпала. Он едва успел подхватить её другой рукой.
«Тихо, не суетись, – успокоил он себя. – Осталось уже немного… А если меня сейчас застукают? – накатила паническая мысль. – Что тогда?»
Желание швырнуть банку и выбежать на улицу оказалось таким сильным, что он уже сделал шаг к выходу. Но тут вспомнил, как они с Серёгой за ужином делили на двоих минтая с перловкой. «Будь что будет», – подумал он и, стиснув зубы, продолжил втирать мазь.
Через минуту лыжи Григория были готовы. Взгляд упал на соседнюю пару с наклейкой в виде черепахи. «Василий запретил трогать чужие лыжи, но их хозяин явно предпочитает медленную езду, – усмехнулся про себя Михаил. – Вот пусть и соответствует картинке». Закончив с этими лыжами, он судорожно вытер руки об штаны и поспешил к выходу. В углу заметил брошенный искусственный букет. «О! Какой красивый, – подумал Михаил, аккуратно расправляя стебли. – Зачем его выбросили? Светке понравится».
Он сунул цветы за пазуху и ещё раз украдкой глянул в окно. Всё внимание красноярцев по-прежнему было приковано к беличьему поединку.
Михаил выскользнул наружу, прижался к холодной стене и сделал глубокий вдох. Его била мелкая дрожь, под курткой футболка прилипла к спине от холодного пота.
Едва он повернул за угол, как тут же налетел на женщину в спортивном костюме, по комплекции напоминавшую сумоистку. От неожиданности дама выронила лыжи и подозрительно уставилась на Михаила.
На мгновение ему показалось, что всё пропало. В голове пронеслось: «Конец. Сейчас закричит, позовёт остальных…»
И тогда из него вырвалось:
– Это вам! Держите! Наконец-то вас разыскал, – он вытащил букет и вложил его в руку женщине.
Тут же схватил другую её руку, звонко поцеловал и выпалил первое, что пришло в голову:
– У вас очаровательная улыбка!
Хотя та и не думала улыбаться.
Оставив даму в состоянии полного оцепенения, Михаил развернулся и почти побежал по аллее, чувствуя, как взгляд женщины жжёт ему спину. «И зачем я только отдал ей эти цветы? – с досадой подумал он. – Просто извинился бы – и дело с концом. Ладно бы дамочка была привлекательная, а то бабища мужеподобная, под центнер весом…»
Досада из-за утраченного букета быстро сменилась радостным предвкушением сытного обеда. Но прежде Михаил заглянул в кафе «Лавина», чтобы заказать столик на вечер. Это не заняло много времени, и через двадцать минут он уже переступал порог столовой пансионата.
В заведении царили чистота и уют: элегантные шторы на окнах, сверкающая кафельная плитка, белоснежные скатерти с начищенными до блеска приборами. Но главное – блюда выглядели несравнимо аппетитнее турбазовских.
Аромат еды оказался настолько соблазнительным, что у Михаила потекли слюнки. Он щедро нагрузил поднос тарелками, а затем, после секундного раздумья, взял и второй.
– Это не только мне, но и товарищу! – громко объявил он на раздаче, хотя его об этом никто не спрашивал.
Михаил уединился за столиком в дальнем углу зала и съел всё без остатка. Ещё некоторое время он орудовал зубочисткой, задумчиво глядя в пустые тарелки, затем поднялся и, сыто покряхтывая, поплёлся на турбазу. По дороге он ослепительно улыбался случайным прохожим и желал всем «добрейшего денька», отчего многие сочли его пьяным.
С такой же обворожительной улыбкой Михаил поклонился на входе вахтёрше, рассыпался в комплиментах её причёске, поднялся в свой номер и устало завалился на кровать. «Вздремну часок-другой, восстановлю силы», – решил он, закрывая глаза.
Сергей тоже времени зря не терял. Он успел дважды пройти лыжную трассу, побывать на стрельбище и поработать с винтовкой. Правда, пострелять ему не удалось –  патроны выдавали только участникам, но для него это было не так уж важно. К часу дня Сергей оставил Василия недалеко от стадиона, а сам вернулся на турбазу. Как раз наступило обеденное время. Он с трудом отыскал в тамошней столовой свободный столик, скромно пообедал и поднялся к себе в номер. Там, в уютной тишине, мирно посапывал Михаил.
– Освободи-ка место, дружище. Не видишь – уставший биатлонист пришёл. – Сергей бесцеремонно согнал приятеля с кровати, скинул ботинки и улёгся. – Классная койка, напрасно ты её срамил… Не пойму, почему ты такой довольный. Удачно аферу провернул?
– Конечно, а иначе и быть не могло. Правда, пока выжидал подходящий момент, основательно подмёрз.
– Нам здесь болеть никак нельзя. Советую принять тёплую ванну, – пробормотал Сергей, прикрывая глаза. – А я пока полежу немного, расслаблюсь.
Вскоре он захрапел – правда, не столь оглушительно, как минувшей ночью, но тоже довольно громко. Однако поспать вволю ему не удалось: через час на пороге, с пакетом в руках, стоял Василий.
– Ну что? – нетерпеливо спросил он открывшего дверь Михаила. – Как прошло?
– Чисто! – Михаил расплылся в самодовольной улыбке. Он как раз закончил принимать ванну, когда в дверь постучали, и теперь стоял в одних трусах. – Наш  конкурент будет на ровном месте буксовать.
– Ну ты, Мишка, красавец! – Василий дружески похлопал его по голому плечу, затем прошёл в комнату, достал из пакета большой свёрток, небрежно швырнул его на стул и скомандовал: – Просыпайся, чемпион! Я принёс тебе одежду и лыжные ботинки.
Сергей зевнул, сел на кровать и, вытащив из свёртка термобельё, положил его рядом с собой.
– Для чего такое толстое?
– Чтобы не замёрзнуть! – расхохотался Михаил. – Моя бабка такие же рейтузы носила, с начёсом.
– Не слушай его, это утеплённый вариант, – пояснил Василий. – Так для дела нужно. Серж по комплекции плотнее, поэтому надо скрыть твою худобу. Надевай, не капризничай, а сверху накинь что-нибудь посвободнее, чтобы проще было снять.
Сергей ничего не ответил, лишь молча стал одеваться. Ботинки оказались чуть велики, пришлось надеть ещё одну пару носков.
– Ну что ж! – Василий довольно потёр руки. – Осталось только формой поменяться. Но это уже на стадионе, в самый последний момент. И, пожалуй, всё.
– Если бы «всё», – угрюмо возразил Сергей. – Остаётся главное – гонка.
– Да, ты прав, – согласился Василий. – Ладно, пора выдвигаться. Давайте присядем на дорожку.
С тревожными лицами парни синхронно уселись на край кровати и замолчали, каждый думая о своём.
– С Богом! – сказал Михаил, первым поднимаясь на ноги, и все вышли из номера.
Они уже миновали вахту, когда раздался резкий окрик вахтёрши:
– Иванов! Стой! А ну подойди сюда!
Михаил замер, развернулся и на ватных ногах подошёл к стеклянной будке.
– Я тебя предупреждаю: если ещё раз услышу, что ты по корпусу пьяный шатаешься и в чужие двери ломишься, можешь собирать пожитки. Это я тебе гарантирую. А теперь иди.
Михаил, не проронив ни звука, вышел на улицу к ждавшим его парням.
– Ну что, Мишаня, чего она хотела? – спросил Сергей.
– Да так… Предупредила, чтобы не напивались, – соврал Михаил.

                ***

На лыжном стадионе играла бравурная музыка, и всё было готово к завершающей эстафете, лишь порывистый ветер слегка омрачал спортивный праздник. Снега, однако, ещё не было.
Несмотря на промозглую погоду, на трибуне расположились сотни две болельщиков, среди них и подруги ребят. Да и вдоль лыжной трассы, там и сям, небольшими кучками стояли зрители. Многие из них, зная неблагоприятный прогноз погоды, не пошли в горы, а предпочли наблюдать за эстафетой.
Биатлонисты заняли свои места на стартовой линии. Спортсмены в пёстрых костюмах и тёмных очках застыли в напряжении, крепко вцепившись в лыжные палки.
Судья поднял вверх пистолет, на пару секунд замер и оглушительно выстрелил – гонка началась. Лыжники, отчаянно работая палками, под крики болельщиков понеслись вперёд и через минуту скрылись со стадиона.
В ожидании третьего этапа Серж старался держаться на виду у тренера и команды. Он тревожно поглядывал то на электронное табло, то на лес, откуда должны были показаться первые лыжники. Наконец группа биатлонистов появилась на стадионе и через минуту на стрельбище один за другим раздались выстрелы. Первый номер новосибирской команды, допустив четыре промаха, под недовольный гул трибун побежал штрафной круг.
Наблюдавшие за стрельбой Василий и Серж переглянулись.
– Тревожное начало, – признал Василий, пытаясь успокоить приятеля. – Но я уверен, он наверстает.
Их земляк действительно сократил отставание, но при второй стрельбе снова ошибся и ушёл на штрафной круг. Серж грязно выругался.
– Я пойду проверю, всё ли готово для переодевания, – шепнул Василий и быстро направился к подтрибунным помещениям стадиона.
Тренер новосибирцев, расстроенный выступлением своего подопечного, только махнул рукой. Вид у него был чернее тучи.
– Это никуда не годится. Что это с ним сегодня?
Заметив Сержа, он поманил его пальцем:
– Ты что стоишь? Разминку провёл вяло, сейчас какой-то испуганный. Чего мандражируешь, в первый раз, что ли?
«А то нет? – подумал Серж, едва сдержав нервную усмешку. – Будто каждый день вместо меня подставные бегают».
– Ну-ка успокойся и пойди ещё разомнись.
Серж хотел дождаться, когда побежит второй участник их команды, но злить тренера не стал и, разминая плечи на ходу, двинулся в конец стартового городка.
Погода начала портиться, с неба повалил густой снег. И хотя на стадионе было довольно светло, в лесу уже сгустились сумерки.
«Молодцы синоптики, не обманули с прогнозом», – радовался Серж, продолжая усердно разминаться.
До начала третьего этапа оставалось всего ничего – около десяти минут. В этот момент к нему подлетел Василий и вцепился в рукав:
– У нас проблема. С подсобкой ничего не вышло – новый знакомый, который обещал ключ, подвёл. Придётся переодеваться в общественном туалете.
– Ну, началось, – Серж недовольно поморщился. – Что, больше негде?
– Здесь повсюду лыжники и болельщики снуют, а времени на поиски уже нет.
– Ладно, в туалете так в туалете, – он обречённо махнул рукой. – Парни об этом знают?
– Да, я их предупредил.
К Сержу торопливо подошёл сервисмен Борис, на ходу вытирая пот со лба. Он протянул подготовленные к забегу лыжи:
– Извини, что задержался: только-только закончил тестировать. Отлично катят по свежему снегу, теперь ты красноярца легко обставишь.
– Спасибо, дружище. Можешь отдохнуть – мне сегодня Василий помогать будет.
– Смотри сам, хозяин – барин. – Борис хлопнул его по плечу на прощание и направился к коллегам.
Почти следом появился Михаил. Огляделся по сторонам и заговорщицким тоном произнёс:
– Мы готовы. Серёга закончил разминку и ждёт тебя в первой кабинке. Я снаружи покараулю, чтобы никто не помешал.
– Всё понял, – кивнул Серж, передал лыжи Василию и добавил вполголоса: – Если меня будут искать, скажешь, что я в сортире.
Он перемахнул через штакетник стартового городка и поспешил в подтрибунное помещение стадиона, к туалету.
Санузел недавно отремонтировали и расширили: теперь он делился на два крыла, был просторным и светлым. Вдоль стены красовались новенькие писсуары, напротив сияли умывальники с огромными зеркалами. Справа открывался проход к семи кабинкам. Но идеальную картину портил пол – он уже покрылся грязными разводами от снега, принесённого посетителями с улицы, а в воздухе стоял резкий запах хлорки.
– Тёзка, ты здесь? – негромко спросил Серж.
– Да здесь, здесь, – послышалось за перегородкой. – Иди сюда.
– Почему до сих пор не разделся? – недовольно спросил Серж, закрывая за собой дверцу.
– Тут холод собачий. Ты хочешь, чтобы я заболел?
Из соседней кабинки вышел мужик и, прислушиваясь к разговору, направился к умывальнику.
– Аккуратнее руками размахивай! – прозвучал недовольный голос Сержа. – Чуть мне в глаз не заехал.
– Да здесь неудобно, тесно. Надо было на улице.
– Ты о чём говоришь? Там везде люди, увидят ещё.
– Ну и что, если увидят? Не их это дело.
Тем временем к туалету подошёл Михаил. Не успел он коснуться дверной ручки, как оттуда выскочил взволнованный посетитель.
– Послушай, приятель. Будь осторожен! – прошептал он, указывая на дверь. – Похоже, там гомосеки.
Михаил остановился и изобразил удивление:
– Ты про первую кабинку?
Незнакомец опешил:
– Как ты догадался?
– Тоже мне новость. Да они там постоянно ошиваются.
Мужчина потерял дар речи, опасливо покосился на дверь туалета и поспешил уйти.
«Вот я его отшил!» – подумал Михаил, довольно ухмыляясь. Он неторопливо прошёл к зеркалу и стал приводить себя в порядок.
– Мишка, это ты? – донеслось из-за перегородки.
– Я. Кто же ещё? – отозвался Михаил, будто, кроме него, сюда никто не мог зайти.
Пару минут спустя из кабинки показались его приятели – уже переодетые.
– Вот это номер! – изумился Михаил. – Серёга, ты просто клон! Всё-таки расспроси отца про Новосибирск.
– Да иди ты! – беззлобно отмахнулся Сергей.
Серж натянул тёзке на голову свою фирменную шапочку, поправил номер у него на спине и, дружески похлопав по плечу, сказал:
– Погода на нашей стороне, приятель. Снегопад – лучшее прикрытие: лиц не разглядеть. Давай, покажи, на что ты способен.
Сергей взглянул на себя в зеркало, натянул спортивные очки и, глубоко вздохнув, вышел из туалета.
Серж подошёл к зеркалу и всмотрелся в отражение.
– Что-то нервы сдают. Глаз дёргается. Никогда ещё так не волновался.
Он помолчал, затем резко повернулся к Михаилу:
– Пойду к лыжне. Хочу посмотреть на твоего друга в деле. Я знаю подход к трассе, откуда до бегуна рукой подать, а самого не разглядеть. Покричу ему что-нибудь ободряющее – это здорово подстёгивает. Пошли со мной!
– Не могу, у меня срочное дело.
Никаких неотложных дел у Михаила не было, просто он опасался, что девушки случайно увидят его и Сержа вместе. Это могло вызвать ненужные вопросы.
Тем временем Сергей, одетый в форму новосибирской команды, пришёл в огороженный штакетником стартовый городок и негромко окликнул Василия.
– Ничего себе! – удивился тот, всплеснув руками. – Я подумал, что это Серж вернулся. В этой форме вас действительно можно перепутать. Подставляй ноги. – Он очистил от снега ботинки Сергея и защёлкнул крепления. – Хорошо сели?
– Нормально...
Погода продолжала портиться – снег повалил ещё сильнее. На стадионе и вдоль лыжной трассы включили освещение.
Василий укоротил лямки на винтовке Сергея:
– Иди в зону передачи эстафеты. Ну а дальше – как я учил. С Богом!
Он подтолкнул Сергея к старту и перекрестил.
Подражая манерам тёзки, Сергей плавно покатился.
«Чувствую прилив сил, – подбадривал он себя. – Сейчас проучу этих юниоров… или, как там Мишка говорил, «покажу им, кто тут папа».
На стадионе появились участники эстафеты. Плотная группа лыжников за время гонки распалась, и к завершению второго этапа образовалась тройка лидеров. Первым, неожиданно для всех, финишировал воронежский спортсмен; следом эстафету передал представитель красноярской команды с эмблемой черепахи на лыжах – тех самых. Почему-то он растерял своё огромное преимущество после стрельбы и, работая из последних сил, с трудом закончил свой этап. Новосибирский лыжник подходил к финишу только третьим.
Сергей приготовился к приёму эстафеты, почувствовал касание руки и помчался сквозь снежную пелену, мощно отталкиваясь палками.
«Ты смотри, как он резво начал, – удивился Серж, издали наблюдая за стартом своего двойника. – Даже манера бега у нас похожа. Молодец, Васька, хорошо парня подготовил».
Серж накинул на голову капюшон и двинулся к пригорку, заросшему густыми елями, увязая в рыхлом снегу почти по щиколотку. Там, вдали от трибун, его никто не мог узнать.
Минутой позже Григорий, о котором биатлонисты отзывались с уважением, опередил лыжника из Воронежа и возглавил гонку. А вот Сергею никак не удавалось приблизиться к лидерам. Не помогли ему ни интенсивная тренировка, ни былые навыки.
«Во, шпарят! Мне за ними не угнаться, – злился он. – Григорий задал слишком высокий темп. Наверное, Мишка не те лыжи натёр. Вот же растяпа!»
Снег беспрерывно валил крупными хлопьями, к нему добавился порывистый ветер – различать лыжников становилось всё труднее. Сергей справился с волнением, сосредоточился на гонке и к завершению первого круга после длинного извилистого спуска немного отыграл у лидеров – но не настолько, чтобы приблизиться.
Вопреки наставлениям Василия, он не стал снижать темп перед стадионом, а стремительно выкатился к огневому рубежу и тяжело бухнулся на коврик. Стрелять предстояло лёжа.
Два других лыжника уже отстрелялись, причём спортсмен из Воронежа, истратив все дополнительные патроны, так и не сумел закрыть две мишени и убежал на штрафные круги.
Сергей поднял очки, внёс поправку на ветер и одну за другой поразил все пять. Зрители на трибуне одобрительно загудели. Сергей вскочил, закинул за спину винтовку и стремительно побежал вдогонку за лидером, едва различая лыжню.
– Знай наших! – воскликнул Серж, победно вскинув руки.
Он наблюдал за стрельбой с пригорка вдали от болельщиков. После чего по протоптанной дорожке направился к самому коварному участку лыжной трассы – затяжному подъёму, чтобы подбодрить своего тёзку.
А тот, окрылённый успехом на огневом рубеже, заметно прибавил в скорости и после очередного длинного спуска вплотную приблизился к сопернику, даже хотел выехать на параллельную лыжню, чтобы его опередить. В нём проснулся спортивный азарт.
– Вперёд не лезь! – надрывался Серж издалека. – Сил не хватит! Держись за ним!
Сергей хоть и не слышал приятеля, но быстро понял, что такого темпа не выдержит.
«Нет, не смогу обогнать. Придётся пристроиться за Григорием».
За широкой спиной красноярца ветер меньше доставал, а идти след в след, повторяя чужой ритм, оказалось куда проще, чем прокладывать лыжню самому.
Снег лепил непрерывно, время от времени налетал сильный ветер. Красноярский лыжник начал замедлять ход. При такой смазке ему с каждым километром приходилось бежать всё труднее и труднее, однако и Сергей заметно вымотался.
В таком порядке лыжники появились на стадионе во второй раз. Теперь им предстояло стрелять из положения стоя.
Сергей бросил лыжные палки на коврик, широко расставил ноги, задвинул очки на лоб и попытался прицелиться. Снег больно хлестал по щекам, дуло винтовки гуляло от ветра. По вздохам и выкрикам на трибуне он понимал, что соперник стреляет из рук вон плохо. Сергей выдержал продолжительную паузу и, когда наступило относительное затишье, на одном дыхании, как из пулемёта, закрыл все мишени. Болельщики на трибуне закричали от восторга. Новый порыв ветра – и его конкурент снова промахнулся.
Сергей закинул винтовку за спину, схватил палки и рванул с рубежа. Фанаты принялись дудеть в трубы, кто-то колотил в пустые банки, над стадионом поднялся ликующий гул.
– Серый, молодец! Гони! – закричал с трибуны Мишка и на радостях расцеловал в обе щёки Свету и Наташу. – Теперь он придёт к финишу первым, вот увидите!
– Ты же говорил, что у него неважный ход, – напомнила Света.
– Как опытный сервисмен заявляю: сегодня его никто не догонит. Смазка такая, что не подведёт. Не веришь? Давай поспорим.
Мишка протянул руку и выжидающе поглядел на Свету. Она тоже вытянула ладошку, но тут же заколебалась.
– На что?
Мишка что-то прошептал ей на ухо.
– Нет, нет! – замотала головой Света, пытаясь вырвать руку.
– Соглашайся, – настаивал Михаил вкрадчивым голосом. – Если я проиграю, подарю тебе австрийские горные лыжи со всеми прибамбасами. Перед самой поездкой купил, ещё не распаковал.
– Не знаю, что он тебе нашептал, – вмешалась Наташа, – но я бы согласилась. Вдруг проиграет?
– Ну вот ты и спорь, а я эстафету смотреть буду.
Света вырвала руку, надела рукавички и с притворным интересом уставилась на безлюдный участок трассы.
Михаил усмехнулся и, откинувшись на спинку скамейки, закинул ногу на ногу. С минуту он, щурясь от снега, рассеянно поглядывал то на Свету, то на пустую лыжню. Потом решительно поднялся, отряхнул куртку и сказал:
– Девчонки, мне необходимо удалиться – такая вот работа. Мы с Сержем будем ждать вас вечером в кафе «Лавина». Столик уже заказан. Готовьтесь чествовать победителя.
Михаил покинул трибуну и не спеша направился к туалету поджидать Сергея.
Тем временем на лесистом пригорке, Серж безудержно радовался меткой стрельбе своего тёзки: вскидывал руки к небу, подпрыгивал, радостно кричал. И хотя он не мог видеть, что происходит на стадионе, но голос комментатора, усиленный динамиками, слышал хорошо.
Метрах в двадцати от Сержа по заснеженной тропинке поднимались двое подвыпивших парней в чёрных пуховиках: невысокий кучерявый крепыш по кличке Бошка и его долговязый небритый приятель Костыль. Они тоже слушали трансляцию гонки и были очень довольны выступлением земляка. Правда, выражали восторг иначе: друзья поочерёдно прикладывались к бутылке, весело хлопали друг друга по плечам и громко скандировали кричалки. Но вдруг Бошка замолчал и уставился на Сержа. Глаза у него округлились.
– Я ни хрена не понял! – воскликнул он. – Эй, дружище! Мы были уверены, что ты бежишь в эстафете, волновались за тебя, а ты в лесу прячешься. Что за дела?
Тремя часами ранее этот самый Бошка покупал в магазине спиртное по случаю своего дня рождения и чуть было не сцепился с Сержем. Камнем преткновения оказался дорогой виски, стоявший на полке в единственном экземпляре. Но, как только выяснилось, что оба покупателя родом из Новосибирска, конфликт тут же угас, а десятилетний «Чивас Ригал» перекочевал в сумку Сержа.
Бошка затащил земляка в рюмочную, намереваясь напоить, но тот наотрез отказался. Причина была уважительной: через три часа ему предстояло выйти на старт заключительной биатлонной эстафеты. Именинник угомонился, но тут же принялся дотошно выспрашивать, каковы у новосибирцев шансы на победу.
– Увидишь, мы всех порвём, – горячо пообещал Серж. – Зуб даю!
Такое уверенное заявление заставило Бошку задуматься. Он сам когда-то серьёзно занимался борьбой, но травма вынудила его уйти из спорта. Потом пристрастился к выпивке, связался с дурной компанией – однако любовь к спорту в нём так и не угасла. Поэтому, когда приятель Костыль предложил махнуть на Эльбрус по льготной путёвке покататься на лыжах, Бошка согласился не раздумывая.
Азартный по натуре, он следил за соревнованиями и частенько заглядывал в букмекерские конторы. Получив в рюмочной ценную информацию, Бошка решил извлечь из этого выгоду.
За час до старта он заключил крупное пари с красноярцами, которые проживали в соседнем номере, и поставил на победу новосибирцев все свои деньги. А заодно уговорил друзей прийти на стадион поддержать земляков. При этом он советовал обратить особое внимание на спортсмена, бегущего третий этап.
– Это мой кореш, – хвастался Бошка. – Восходящая звезда биатлона.
Но эта «звезда» почему-то не участвовала в гонке, а пряталась в лесу за деревьями.
– Ты же сейчас должен быть на лыжне, – недоумевал Бошка. – Мы специально к трассе вышли, чтобы тебя поддержать. Что случилось? Тебя сняли с соревнований?
– Не шуми, – Серж беспокойно огляделся и перешёл на шёпот. – Я подрался с москвичами в кафе, вон, руку повредил. – Он сунул ему под нос распухшую кисть, обмотанную эластичным бинтом. – Поэтому сейчас вместо меня бежит Серёга – мой двойник.
Бошка изумлённо уставился на него:
– Богата матушка-Сибирь на таланты – теперь у каждого юниора свой дублёр. Как тебе такое, Костыль?
– Бежит двойник – и хрен с ним, пусть бежит. Нам-то какая разница?
Бошка резко повернулся к приятелю и вперил в него тяжёлый взгляд.
– Ты что, совсем мозги пропил? Я же поспорил с красноярскими пацанами, что наша команда победит. И поставил на кон все деньги. Все, какие были! Мне теперь что – в Новосибирск пешком возвращаться?
Бошка повернулся к Сержу и схватил его за рукав:
– Братан, у меня нет слов. Ты же сам в рюмочной утверждал, что новосибирцы – фавориты, а ты главный козырь в команде, круче тебя только Бьёрндален. Я из-за этого и спор затеял. И что ж теперь – на бабки попал?
– Не дрейфь, ты же видел – Серёга отлично отстрелялся. А на последнем этапе у нас бежит надёжный финишёр. – Серж положил руку Бошке на плечо. – Я уверен: мы будем первыми.
Тот шумно отхлебнул коньяк из бутылки, передал её Костылю и задумчиво произнёс, утирая губы рукавом:
– Какой у меня сегодня нервный день… И всё благодаря тебе, Серж. Слушай, а что ты в лесу-то делаешь?
– Я так же, как и вы, пришёл сюда, чтобы подбодрить своего двойника – у него неважный бег. Вот только боюсь, что не успею. Уже пора возвращаться на стадион, а то место в кабинке займут.
– В VIP-ложе? – хмыкнул Костыль.
– Можно и так сказать, – согласился Серж. Он не счёл нужным посвящать новых знакомых в нюансы переодевания. – Надеюсь, вы без меня сумеете поддержать дублёра.
– Легко! – криво улыбнулся Костыль. – Сейчас так шуганём твоего Серёгу, что быстрее лося побежит.
– Нет-нет, шугать его не надо. Вы только слегка подбодрите – это важно.
Костыль молча вернул бутылку Бошке. Тот допил остатки, повертел головой, не зная, куда выбросить пустую бутылку, и в итоге насадил её горлышком на сук.
– Не волнуйся, земляк. – Бошка похлопал Сержа по плечу. – Дуй на стадион, мы сделаем всё как надо. А вечером приходи в кафе «Лавина», я там днюху отмечаю. Стол заказан, земляки деньжат подкинули – так что гуляем в любом случае. Надеюсь, отпразднуем и победу в эстафете.
Серж кивнул в знак согласия, натянул капюшон пониже и, проваливаясь в снег, побежал в полутьме к стадиону.
– Слышь, Костыль! Ты повыше меня будешь, отломи вон ту хрень, – Бошка задрал голову, глядя на толстую ветку. – Сейчас будем бегуна подбадривать...
Тем временем на лыжной трассе дела у Сергея шли неважно. И хотя после второй стрельбы он вырвался вперёд, на затяжном подъёме его опередил всё тот же настырный Григорий из Красноярска. На подъёме тормозящая мазь неожиданно играла на руку красноярцу: с ней он лучше отталкивался.
«Когда же эта гора кончится? – пыхтел Сергей, даже не пытаясь догнать ушедшего вперёд красноярца. В висках стучало, дыхание сбилось. – Похоже, сейчас сдохну… Пора с курением завязывать…»
На очередном повороте трассы его чуть не до смерти напугал выскочивший из-за рекламных щитов помощник тренера. Мокрые от снега волосы прилипли к лицу, глаза налились кровью.
– Какого чёрта плетёшься? – заорал он, брызгая слюной. – Ты что, етить твою мать, на прогулку вышел? А ну работать! Кому говорю!
Сергей до крови прикусил губу и резко ускорился. Но сил хватило лишь метров на сто, затем он снова снизил темп. Такая нагрузка была для него непосильна.
– Терпеть! – донёсся хриплый крик из леса.
Сергей боковым зрением увидел спешащих к нему по снегу изрядно выпивших молодых людей. Крепкий невысокий малый бежал впереди, угрожающе размахивая сучковатой дубиной.
– Терпеть! – ещё раз проревел он и что есть силы метнул дрын.
Сергей увернулся, чудом удержав равновесие на лыжне. Тут же в затылок ему влетел снежок, запущенный другим парнем.
«Да они здесь, похоже, с ума посходили…» – вскипел Сергей, поправляя съехавшую шапочку.
– А ну, пошёл, олень! – заорал Костыль, с треском отламывая сук от дерева. – Сейчас я тебя взбодрю!
– Эй, хорош! – остановил его Бошка. – Не дай бог ещё покалечишь, а нам надо только шугануть. И зачем ты назвал биатлониста оленем? Это звучит обидно.
– А как тогда?
– Кричи – лось!
Под свист и улюлюканье парней Сергей выбрался на вершину холма, с опаской оглянулся и, мощно оттолкнувшись палками, покатился вниз. Скольжение было отличным, поэтому он быстро нагнал конкурента.
Красноярский биатлонист отчаянно суетился, но при этом двигался с горы очень медленно.
– Лыжню, сука! – донеслось сзади.
Григорий шарахнулся в сторону, едва не слетев с трассы.
– Вот так! – злорадно бросил Сергей, объезжая соперника.
И тут он вспомнил отца. Тот всегда говорил: «Хватит ныть, сын. Отдыхать будем, когда помрём». Сергей стиснул зубы и вцепился в палки так, что заныли пальцы. «Сейчас и узнаем, чего я стою».
У него вдруг открылось второе дыхание, и он помчался. Это был лучший бег в его жизни. Сергею не мешали ни снег, ни ветер. Ему казалось, что он летит над лыжнёй. Меньше чем через три минуты, мастерски пройдя крутой вираж, почти не сбавляя хода, он уже въезжал на стадион. Серж, спрятавшись за торговую палатку, наблюдал за ним, жутко нервничал и плевал от досады.
– Давай же, поднажми в конце. Выложись, дубина! Произведи на москвичей впечатление!
С трибуны раздались громкие и явно нетрезвые крики молчавших до сих пор болельщиков из Новосибирска:
– Гони, земеля!
– Новосибирск дава-а-а-ай!
– А-а-а-а!
Один из фанатов, отряхивая с лица лепящий снег, вышел к бровке и, размахивая неизвестно откуда взявшимся турецким флагом, словно саблей, громко закричал:
– Сибиряки вперёд, в атаку, засунем им пельмени в сраку!
Кричалка вызвала оживление на трибуне. Болельщики повеселели и принялись гадать, почему новосибирский фанат призывает земляков атаковать соперников именно так. При этом зрители наперебой предлагали свои, куда более экстравагантные варианты, весело перекрикивая друг друга.
Сергей, подбадриваемый болельщиками, из последних сил пробежал оставшиеся до финиша сто метров, вытянул руку и передал эстафету последнему участнику, едва не рухнув на снег.
Представители тренерского штаба сборной, наблюдавшие с трибуны за соревнованиями, оживлённо переговаривались.
– Этот парнишка неплох. Что скажешь, Степаныч? – Главный тренер посмотрел на помощника. – Прекрасно отстрелялся, все мишени без промаха закрыл.
– Однако бежал сегодня неважно.
– С этим я, пожалуй, соглашусь: не стал парень выкладываться. Но гонку провёл тактически грамотно. Отсиделся у красноярца на хвосте и спокойно финишировал первым. Надо заметить, нервы у него железные. Вспомни, какую он выдержал паузу при стрельбе. Думаю, толк из парня будет. Его фамилия Захаров?
– Да, Сергей Захаров.
– Поставь-ка, Степаныч, ему ещё один плюс в своей тетрадке.
По всей округе из громкоговорителя разносился восторженный голос комментатора: тот восхищался выступлением Сергея на третьем этапе и без умолку тараторил. За три минуты диктор успел рассказать, где Серж родился и вырос, как долго и под чьим руководством занимался биатлоном, не обошёл стороной семейное положение и даже кулинарные пристрастия спортсмена.
– Кто это так рьяно ведёт репортаж? – поинтересовался главный тренер, сняв шапку и вытирая лоб платком.
– Говорят, это некий Дмитрий из губернии.
– Из какой губернии?
– Да шут её знает.
Тем временем Сергей, доехав до дальнего конца стартового городка, остановился метрах в тридцати от новосибирской команды. Опершись на палки, он с трудом переводил дыхание. К нему подбежал Василий.
– Ну, ты красавец! – воскликнул он, хлопнув его по мокрой от пота спине. – Почти на двадцать секунд оторвался. Если бы Серж так метко стрелял, ему бы не было равных.
Василий забрал у Сергея палки, отстегнул лыжи и, наклонившись к его уху, шепнул:
– Мой тебе совет: бросай курить – на тебя страшно смотреть. И хватит торчать у всех на виду. В сортир, быстро! Там ждут.
В это время Серж, бледный и взволнованный, метался по туалету между запертыми кабинками, бесполезно дёргая ручки.
– Чёрт, – выдохнул он сквозь зубы. – Все заняты...
Он пнул ближайшую к входу дверь.
– Эй, вылезай! Срочно надо!
За дверью началась возня, кто-то недовольно забормотал. Серж приложил ухо к холодной перегородке и прислушался, затаив дыхание. За этим занятием его и застал Михаил, бесшумно появившийся в дверях.
– Слышь, дружище, кончай хернёй страдать. Нашёл время.
– Ты о чём? – не понял Серж, резко выпрямившись и покраснев.
– Да так, ни о чём, проехали. Почему до сих пор не разделся?
Серж виновато развёл руками, кивнув на ряд закрытых дверей:
– Занято везде.
– А ну отойди! – Михаил подвинул приятеля и с разворота врезал ногой в ту же дверь. Она едва не слетела с петель, но устояла.
– Выходи, кому говорю! – рявкнул Михаил, ударив кулаком по перегородке.
Никто не отозвался.
Он сделал два шага назад и нанёс точный, сокрушительный удар каблуком прямо возле замка. Дерево треснуло, дверь, скрипя, подалась внутрь. По всем перегородкам пробежала дрожь.
– Освобождай! – крикнул Михаил в образовавшуюся щель.
«Ни хрена себе! Вот это Мишка разошёлся!» – застыл в изумлении Серж.
Из соседней кабинки, бормоча извинения, выскочил взъерошенный мужчина. Он уронил шарф, судорожно подхватил его и, не оглядываясь, побежал к выходу, чуть не поскользнувшись. Серж моментально юркнул в освободившуюся кабинку и начал расстёгивать куртку.
Через минуту в проходе, шатаясь, появился Сергей. Дыхание сбивалось, из груди вырывался свистящий хрип. Он встретился глазами с Михаилом, поправлявшим причёску у зеркала, и еле слышно спросил:
– Где?
Тот молча указал пальцем на вторую кабинку. Сергей, сгорбившись, доплёлся до двери и потянул её.
– Наконец-то! – вырвалось у Сержа. Он уже стоял в одном термобелье и носках. – Давай скорей, я готов!
Сергей втиснулся внутрь. Дверь захлопнулась, и сразу началась лихорадочная возня.
– Быстрей снимай! – прохрипел Серж. – Ну что ты возишься?
– Не могу... застряло, – сквозь стиснутые зубы пробормотал Сергей, беспомощно дёргая рукав, который намертво прилип к термобелью.
– Давай же, давай! Времени нет, – торопил Серж, помогая приятелю стянуть промокшую форму.
Сергей то и дело терял равновесие и ударялся о перегородку – кабинки ходили ходуном.
– Здесь тесно. Подожди, я устал, – взмолился он.
– Да встань ты нормально! – Серж грубо толкнул его, больно наступив на босую ногу.
– Ай, чёрт, больно же! – вскрикнул Сергей.
Он наконец стянул с себя форму вместе с термобельём и, оставшись в одних трусах и носках, тяжело осел на унитаз. Пока он жадно ловил ртом воздух, Серж, не теряя ни секунды, принялся натягивать экипировку. Действовал он сосредоточенно и быстро: не прошло и двух минут, как форма была на нём.
– Ты молодчина! – Он обнял Сергея и дружески похлопал его по плечу. – Я в тебе не ошибся. Не прощаюсь – вечером встретимся.
Серж, прикрыв за собой дверцу кабинки, шагнул к зеркалу.
– Посмотри, всё в порядке? – чуть слышно спросил он у Михаила.
Тот поправил завернувшийся номер на его спине и, похлопав по плечу, показал большой палец.
– Всё норм!
Серж натянул на голову свою промокшую фирменную шапочку и выбежал из туалета.
В тот же миг скрипнула выломанная дверь. Она жалобно повисла на уцелевшей петле, и на пороге возник рослый бородач в кожаной куртке, увешанный цепями – то ли байкер, то ли металлист. Лицо его перекосило от ярости. Он бросил взгляд на приоткрытую соседнюю кабинку, откуда виднелись бледные ноги в носках, зло сплюнул на пол и распахнул дверцу до конца.
Сергей всё ещё сидел на унитазе. В глазах его застыло недоумение.
– Сидишь, тварь? – прозвучал низкий гортанный голос бородача.
Сергей инстинктивно дёрнулся, пытаясь встать, но тут же был сбит с ног. Тяжёлая подошва грязного ботинка впечаталась ему в рёбра. Отброшенный к унитазу, он с хрипом втянул воздух и, собрав последние силы, бросился на бородача. Тот резко откинул голову, а затем молниеносно ударил лбом вперёд. Раздался глухой стук, будто ударили по дереву. Сергея отбросило назад, и он обмяк, обхватив унитаз.
Михаил увидел, как бородач замахнулся для второго удара, и в глазах у него потемнело от ярости.
– Не тронь! – закричал он, прыгая бугаю на спину. Обхватил его шею, пытаясь придушить, но тот резко двинул локтем назад. Удар пришёлся точно под рёбра. Михаил охнул, пальцы разжались, и он начал сползать, судорожно глотая воздух.
Бородач развернулся, схватил его за шкирку и приподнял, словно нашкодившего щенка.
– Слышь, козлина! Это ты ко мне ломился? – прорычал он, и изо рта резко пахнуло перегаром.
Михаил не успел ничего ответить – только удивлённо округлил глаза. Короткий, но размашистый удар пришёлся в скулу. Михаил вскрикнул, отлетел к умывальнику и с глухим стуком ударился затылком об чугунную ножку.
Бородач неторопливо подошёл. Остановился в шаге, окинул Михаила взглядом сверху вниз, словно тот был жалким насекомым. Сплюнул у его ног.
– Проходу от вас, заднеприводных, нет, – процедил он сквозь зубы и с силой пнул Михаила ботинком в бок.
Того скрючило, он захрипел, обхватив живот руками.
Одна за другой распахнулись кабинки. Оттуда, на ходу застёгиваясь, высыпали посетители и бросились к выходу.
Бородач спокойно сполоснул руки под краном, вытер их бумажной салфеткой, смял её и швырнул в лицо Михаилу. Потом неспешно вышел. Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась.
В туалете повисла тишина, нарушаемая лишь капаньем воды из плохо закрытого крана.
– Серый... Ты как? Живой? – наконец просипел Михаил.
Из-за двери кабинки донёсся едва слышный стон.
– Кажется, да... – хрипло ответил Сергей. – Вот же чёрт...
Он отлип от холодного фаянса, уселся на крышку унитаза и оторванным клочком бумаги вытер кровь из носа. Сидеть здесь не хотелось, но встать не было сил. С трудом натянув спортивные штаны и куртку, оставленные Сержем, он сунул термобельё за пазуху и кое-как зашнуровал ботинки. Увидев в унитазе свою вязаную шапку, Сергей лишь глубоко вздохнул.
Он доплёлся до раковины и умылся. В зеркале на него смотрело бледное, осунувшееся лицо с запёкшейся кровью под носом. Сергей перевёл взгляд на Михаила – тот сидел на грязном полу в луже талой воды, прислонившись спиной к стене.
– Не торчи тут, поднимись.
– Сейчас...
Михаил попытался встать, но снова съехал на пол, скривившись от боли.
– Недурно я огрёб... Меня в туалетах ещё ни разу не били… Всё-таки пора заканчивать с такими авантюрами. Помоги встать. – Он протянул руку. – И давай валить отсюда. Народ тут... неадекватный.
Сергей помог Михаилу подняться и принялся оттирать его куртку мокрой тряпкой. В этот момент в туалет вошли двое посетителей. Лысый мужичок с бородкой остановился, удивлённо разглядывая парней.
– Ребята, что случилось? – спросил он.
– Мой друг поскользнулся на грязном полу и, кажется, сильно ударился, – пояснил Сергей.
Лысый бросил выразительный взгляд на своего спутника, молодого человека в очках:
– Я тебе что говорил, Валера? Здесь вообще не убирают – всё в грязи. Если мы в горах не покалечились, то здесь точно расшибёмся.
Сергей решил подлить масла в огонь:
– Слышал, в той кабинке, – он кивнул на выломанную дверь и, понизив голос, приблизился к уху лысого, – там, говорят, педерасты… шалят.
Наступила тишина.
– Это и не секрет, – смущённо произнёс молодой человек в очках. – Про первую кабинку уже давно слухи ходят.
Михаил с удивлением посмотрел на него.
– Мало того, – добавил Валера, поправив дужку очков, – говорят, они этим втроём занимаются.
Лысый мужичок округлил глаза:
– Что ж ты раньше молчал? Ноги моей здесь больше не будет! Я лучше в лесу, под деревом нужду справлю. Идём отсюда!
Все, кто был в туалете, поспешили к выходу, стараясь опередить друг друга.
Между тем эстафета подходила к концу. Болельщики, стоявшие вдоль лыжной трассы, начали потихоньку стягиваться к стадиону.
Серж незаметно вернулся в стартовый городок и, хотя гонка ещё не закончилась, уже принимал поздравления от знакомых биатлонистов. Новосибирцы к этому времени уверенно лидировали, опережая ближайших преследователей почти на минуту, и мало кто верил, что они упустят победу.
– Молодец, Захаров, отлично отстрелялся! – Тренер радостно хлопнул его по спине. – А за плохой бег я с тебя отдельно спрошу.
– Не надо ни о чём спрашивать, вот глядите. – Серж снял перчатку с распухшей руки и, старательно морщась, рассказал подготовленную легенду: – Я в кусты уехал, потому что кто-то на лыжню бревно положил. Повезло, что винтовку не повредил.
– Так вот в чём дело! А я думаю, чего ты так странно бежал. Сейчас же к врачу. И накинь что-нибудь, не ходи раздетым.
Руководители юниорской сборной, сидевшие на трибуне, не стали дожидаться конца гонки, а направились к тренеру новосибирцев – получить информацию о его воспитаннике Захарове.
– Ну вот, Степаныч, теперь стало ясно, почему у нашего кандидата был такой медленный ход, – сказал главный тренер, закончив переговоры. – Оказывается, парень повредил руку. Надо отдать ему должное – волевой спортсмен, сражался до последнего.
– Да, перспективный лыжник. Вы только поглядите, как быстро он восстановился, будто и не бежал вовсе.
Главный тренер взглянул на Сержа, активно раздающего автографы молодым поклонницам, и распорядился:
– После награждения поговори с ним, обрисуй перспективы. Короче, предложи ему место в сборной, чего тянуть.
– Вы считаете, что новосибирцы одержат победу?
– А какое это имеет значение? Мы же не всю команду приглашаем, а только его.
Между тем Серж закончил принимать поздравления и направился в медпункт. У самой двери его догнал помощник тренера, только что вернувшийся с лыжной трассы.
– Захаров, подожди! – Наставник тронул его за плечо. – Мне только сейчас сказали, что ты руку повредил. Извини, что наорал на тебя на трассе.
Серж удивлённо вскинул брови и на мгновение замер. «Чего это он? Надо будет у Серёги выяснить».
А вслух сказал:
– Да бросьте, всё нормально!
– Ну и хорошо, а то я решил, что ты на меня сердишься.
– Да перестаньте, фигня это всё, – отмахнулся Серж. Быстро поднялся по ступеням, постучался и, услышав приглашение войти, скрылся за дверью.

                ***

Выйдя из туалета, Сергей и Михаил, едва держась на ногах, побрели к турбазе. Тусклые фонари, горящие через один, бросали на землю причудливые тени от раскачивающихся веток. Шум стадиона уже остался позади. Сергей тяжело дышал, украдкой поглядывал на руки, которые всё ещё дрожали, выдавая его состояние.
– Я… я, кажется, никогда в жизни так не уставал, – хрипло произнёс он, с трудом разгибая онемевшие пальцы. – Даже покурить не могу. Они не слушаются. Представляешь?
– Оно и понятно. Полностью выложился. А у меня тут, по ходу, печень отбита, – Михаил поморщился и потёр бок. – И я весь в грязи, как свинья. Придётся теперь костюм стирать…
– Что мы чумазые – это правда, – согласился Сергей, сплюнув в сторону. – Уж я вдоволь належался возле унитаза. Теперь от меня хлоркой за версту несёт. Чур, я первый в душ!
– А знаешь что? – Михаил, который до этого корчился от боли, вдруг расплылся в довольной улыбке. – Оно того стоило. Согласись – мы крутые. Ведь Серж, благодаря тебе и мне, стал героем гонки. Мы только что подменили участника в биатлонной эстафете! И всё получилось! Никто ничего не заметил – ни тренеры, ни судьи, ни лыжники.
Сергей хмыкнул и добавил:
– Думаю, Серж и сам бы выиграл, если б не рука. Так что мы просто восстановили справедливость. Да и себя не забыли. У нас теперь есть дополнительные талоны на питание, лыжное снаряжение и приличная сумма денег… Или путёвку себе купишь? Легализуешься, так сказать.
– Поглядим. Там видно будет.
Друзья криво улыбнулись и, поддерживая друг друга, продолжили путь к турбазе. Они выглядели как два измученных, но довольных собой победителя.
Вдруг Михаил бросил взгляд на идущую навстречу девушку с цветами. Лицо его оживилось, он резко остановился, будто что-то вспомнил.
– Иди домой, Серёга. У меня здесь наметилось одно дельце.
– Тебе помочь?
– Не надо, сам справлюсь.
– Ну, гляди! – Сергей пожал плечами и, прихрамывая, побрёл дальше.
Михаил развернулся и направился обратно к стадиону. Там уже шла подготовка к церемонии награждения, где победителям, помимо медалей, вручали цветы. За ними он и отправился.
«Светка не устоит, если я подарю ей красивый букет. – Михаил зажмурился от удовольствия, представляя удивлённое лицо девушки. – Думаю, Серж не станет возражать и уступит цветы мне».
За этими мыслями он едва не налетел на молодую пару в лыжных костюмах. Девушка стояла посреди дороги, вытянув ногу, а кавалер завязывал шнурок на её ботинке и, гнусавя, уговаривал зайти к нему вечером в гости. Михаил, узнав своего обидчика, резко отпрянул за ствол старого дерева, чтобы подслушать их разговор.
– Хочешь, я куплю тебе горячих пончиков? – решил задобрить подругу ухажёр.
– Пончики? – удивилась она. – Да, хочу.
– Стой здесь. Я мигом! – Парень сорвался с места и помчался по заснеженной тропинке к мерцающей огнями торговой палатке.
Михаил вышел из-за дерева, взглянул на девушку и разочарованно скривился: она оказалась на редкость несимпатичной. Подойдя ближе, поинтересовался:
– Марина? Вы из триста третьего номера, верно?
– Да. А вы кто?
– Это неважно. Прошу вас, держитесь подальше от Максима, – Михаил кивнул в сторону удаляющегося парня.
– Почему это?
– Сегодня утром, у столика дежурной, он при своих дружках отзывался о вас очень нехорошо.
– И что же он сказал? – игриво спросила Марина.
– Он сказал, что вы б…дь конченная!
У Марины отвисла челюсть. Михаил решил добить её окончательно:
– Кроме того, он заявил, что такого «бревна», как вы, ещё никогда не встречал, и что сегодня вечером в своём номере будет давать вам на клык.
Марина выронила лыжи:
– На «клык»?
– Именно так и сказал. – Михаил поднял лыжи и вложил их в ватные руки Марины. Краем глаза он заметил, что ухажёр, отстояв очередь, расплачивается за пончики.
– Простите, я лишь передал услышанное. Если не верите, спросите у приятелей Максима – они подтвердят.
Михаил сунул руки в карманы, натянул пониже шапочку и, не прощаясь, зашагал к залитому светом стадиону.
– Вот, Максим, я с тобой и поквитался, – прошептал он, криво усмехнувшись. – На этот раз ты пощёчиной не отделаешься: за такие слова Маринка вполне может и лыжной палкой тебе в рожу ткнуть.
Михаил повеселел и прибавил шаг.