Азбука жизни Глава 10 Часть 156 Эзопа ещё никто не

Глава 10.156. Эзопа ещё никто не отменял!

— «Больше на фейк похож Ваш рассказ. Если правда, то виноват педагог. Тем более опаздывая, должен был извиниться перед детьми, и попытаться их успокоить, чувствуя свою вину перед ними. И в ситуации, которую описали, дети оказались мудрее. Но мне показалось другое, если учесть концовку рассказа. У автора совершенно нет никакой логики. Если внести рассказ в раздел юмора, то он тоже не совсем соответствует этому жанру.»

— Виктория, хоть и не опубликовала — ты молодец!

Я наконец появилась в общей гостиной. Прилетели в Москву поздно, и ребята нас не видели, а теперь ждут, собравшись, как на совет.

— Воронята, задавайте вопросы — если, конечно, не опаздываете в свою Вышку.
—Тётушка, такое впечатление, что ты нас туда специально заслала!
—Имеешь в виду — «засланных казачков»?

Старший Воронцов вошёл в гостиную с довольным видом. Зная о нашем прилёте, все собрались в доме Вересовых — тёплом, шумном, полном жизни.

— Михаил, а почему ты так решил?
—Это ребята тебя разоблачили! Ты им звонила чаще, чем Николаю и сынуле.
—От вас ничего не скроешь! Конечно, Воронцов. Как иначе я стала бы такой мудрой?
—Ты такой родилась!
—В таком случае вопрос, тётушка! — подхватывает Виталий, и в его глазах виден азарт исследователя. — Почему сегодня в выпуске новостей мы услышали, что те 7,2 миллиона долларов, вырученные за продажу Аляски, пошли на строительство железных дорог? А ты говорила, что их «утопили» в океане при транспортировке!
—Хотят реабилитации своим предкам, — спокойно отвечаю я.
—Хотя сами в офшоры миллиарды сплавляют! — вставляет Игорь, и в его голосе слышится не подростковый максимализм, а точное, холодное понимание.
—Молодец, Игорь. Только за пределами этого дома подобное не говорите.
—У них есть ты, — мягко произносит Михаил, и в его взгляде — не вопрос, а утверждение.
—Как пример, Михаил? Пример того, что не всё можно говорить прямо. Эзопа, дружок, ещё никто не отменял. Особенно если хочешь оставаться собой — и при этом видеть глупость на расстоянии, не лезть на рожон, но и не молчать.

Они смотрят на меня — эти умные, взрослеющие глаза. И я вижу, как в них зажигается не обида, а понимание. Оружие слова — оно разное. Иногда это шпага, иногда — скальпель. А иногда — басня, которая переживёт и тех, кто её запрещает, и тех, кто её не понимает.

Главное — чтобы мы помнили язык, на котором она написана. И чтобы он оставался нашим.