Старуха и море

               

   Старуха Полупанская пришла к морю решительной походкой, на самый край обрыва, откуда выбросила в море альбом с фотографиями, но сама не прыгнула, хотя момент соответствовал. Слишком непроста, нелегка была её жизнь, обременённая ещё десятком «не», приставленным ко всякими красивыми эпитетами. Я находился невдалеке, скрытно, случайно. Прогуливаясь, присел курить и любовался морем, когда появилась Полупанская. После решительного действа с альбомом, старуха погрозила кулачком небу, и что-то выкрикнула. За дальностью расстояния понять было невозможно, однако вряд ли одобрительное и похвальное вырвалось навстречу ветру и высоте из старческого горла. В ответ ветер потрепал юбку Полупанской, а рёв прибоя был ответом Нептуна. Полупанская плюнула навстречу ветру, дождавшись краткой паузы в дуновении, выказав, что наблюдательностью не обделена.
   Когда Полупанская оставила море в покое, я припомнил вехи её жизни. Трижды выходила она замуж, и трижды море забирало её суженных. Её жизнь – борьба с морем за рыбу, пусть не золотую, какая попалась, но каждый раз море пожирало рыбу, что напоминало известный рассказ, как улов старика был сожран акулами.
   Я приблизился к обрыву, откуда Полупанская швырнула альбом. В полосе прибоя зелёно-голубая поверхность моря шевелила несколько белых квадратиков, под которыми на глубине угадывался остов старого кунгаса, похожего на костяк исполинской рыбы-меч.