О душевных своих

Смерть явилась во сне. Облачённая в сон. Вся — в сне. Всяк — в снег. Я иссяк. Как Исаак. И так, и сяк. Пробовал себя. На вкус оказался — дерьмо. На вкус и цвет товарища нет. Как обычно, когда наступает дерьмо. На одни и те же грабли.

Меня нагребает. Гребнем волны уносит удачу. Приносит погребение. Как по грибы. И погребы. Связь стрелочками-указателями уходит в водоворот. Словно смытая в унитазе. Или тазе с алмазами, если твёрдое очень.

Купил себе печень. Клевал ее, аки ястреб. Ор-р-рёл! — говорю я про себя. Про себя. Не вслух. Но ведь и огонь я не несу. А что несу? — х*йню, как обычно. Как обесточенный холодильник, или точёный нож. Точечный каламбур.

От игры слов захватывает дух. Очередного пленного в Афгане. Я играю мыслями, как живодеры кошачими хвостами. Сами киски с вывалившимися внутренностями и раздробленными черепушками отдыхают поодаль. Женские хвостики тоже недурны. Не те "хвостики", что за мамкой следом ходят. И не те, что — заячьи. А на затылке. Волосы. Во-ло-сы. Вол осы. Обречёмся.

Подчёркивает красным. Нет такого слова. Мол, п*зд*бол я, и гоню херню. Но мои яйца сжались, и волосики встали дыбом, словно испугавшийся конь, которым ходили буквой "Г".


Это жизнь. Она смертельна.


Я прожил сентябрь. Очередной май. Ласкового мало было по отношению ко мне. Хотя, в отношениях с ними у меня напряжёнка. Я пил ряженку, и теперь я ряженый. Как клоун-скинхед, или "Папа"-адюльтен. Или космический рейнджер, по совместительству — выгуливальщик собак.

Ох уж эти красные подчёркивания. Я перешел красную линию, когда вновь начал заливаться "синью". Синяя тоска одолевает меня. Раз одолевает — видимо, доля. Судьба. Я преобладаю сам себя. Обладаю сам себя. Придет время — обгладаю сам себя. Но — я сам не свой.


Настолько глубокая мысль, что я наконец достиг своего дна.


Хм, "придет время". Правильнее выразиться — время уйдет. Ведь всё, что у нас есть — это время. Именно им измеряется жизнь. Не будет жизни — лишимся и времени. А посему — к чёрту каноны, мой стиль — не догмат. Придёт время, и время уйдёт. А я тем временем — коротаю... жизнь.


Аннушка разлила масло. Ей бы конечности оторвать за рукожопость, но случилось не так. И это логично. Рыба, она — гниёт с головы.


Не говорите мне про нарды. Лучше — про барды. Ведь и ненцы — не немцы. А немцы — не ненемцы. Не-не-не, блин. Стоп. Это всё не то. Мой маразм меня накрывает одеялом непослушных мыслей. Я чувствую, как шевелятся извилины. Муравьи со штанов перебрались в мозг. Захватили центр управления. Но это вам не "Головоломка". Там мрак и тьма. И язвы разъедают черепную коробку.


Все на борт! Всем — аборт!


Жаль, я раньше его не вкусил. Аборт — это "отмена". Отмена от меня. Но — родила от мэна. Отменно, бл*дь!


Три раза "ха!". Два раза налево, затем правый поворот, затем — пять пролётов вниз. Я знаю, знаю. Я — в пролёте. Путешествую по падикам, словно в этажах своей жизни. Не многогранной, но — многоуровневой. Детство было изи. Средняя школа — средний уровень. В высшем учебном заведении — хай левел, пройденный посредством похуя на максималках. Потом "железо" зависло. Некий туман, конвейер однотипных, нецепляющих событий, прострация. И вот — наконец-то завершение. Главный босс. Непроходимый, как болото. Нет сил больше держаться, клавиши западают, подвисает ЦП. Глаза устали, не видят перспектив. Да и голос со стороны — пора, мол, заканчивать. Хватит играть. Всему есть свой предел.


Вряд ли пройду дальше. Хоть я ещё и тот проходимец.


На протяжении лет эдак десяти посещают только плохие мысли. А ведь мы — то, что мы думаем. Но последнее время меня бросает аж в жар, при мысли, что рано или поздно я уйду. Что я создан был для того, чтобы в конце покинуть этот мир. Что связь прервется, кабели оборвут, и я просто исчезну. Планета будет дальше жить, но уже без моих созерцающих глаз. Без моего мыслительного процесса, осознания себя. Рано или поздно я умру. И меня не будет. К сожалению, не могу передать словами те чувства, что меня переполняют. А может, и к счастью. Ибо это ужасно.


Жизнь — это кино. А не сериал. Ну, так хоть пусть будет не короткометражка.


Не хочу завершать на грустной ноте. А других-то в нотной тетради и нет. "Ля мажор" — хотел бы я сказать про мелодию своей жизни. Ну, или хотя бы про себя.

С запятой после "ля".


Мысли посещают без передачки. Не за горами завершение посещения. Весь мир "outside" — исконно слышамый через телефонную трубку и глядимый сквозь заляпанное двойное окно. Свиданке конец, если хрустят не купюры в кошельке, а кости в пояснице. Я брошу кости, и сделаю пять шагов вперед. И мой ход завершится. Меня перенесет на несколькодесят клеточек назад, и я мысленно прошвырнусь воспоминаниями по былому. Конец игры. Выкиньте меня в канализационный люк.