Ашукино. Дописанное
А, поскольку Клавдия Васильевна несколько дней в неделю работала в Москве, то на Ивана Егоровича ложились все дела по дому в том числе и забота об их питомце.
Но, отсутствие жены, это ещё и "повод", и "возможности". Сами знаете для чего.
Вот наш сосед этим и пользовался.
"Коль, пора поросёнка кормить!"-доносилось иногда из соседней половины дома.
Это означало, что Иван Егорович дома один и уже успел этим "воспользоваться", а посему, выполнять домашние дела был уже не в состоянии.
Ну и моему отцу приходилось кормить их поросёнка. А что делать?
Ведь он тоже живое существо и кушать хочет.
Под старость, Иван Егорович овдовел, а когда совсем ослаб, дочери и внуки оставили его.
Мой отец, один из немногих соседей, кто ухаживал за пожилым человеком, когда мы приезжали на дачу.
А, когда Иван Егорович сам ушёл в Мир иной, его дочери сцепились из-за наследства.
Иван Егорович и Клавдия Васильевна, вероятно, похоронены на местном ашукинском кладбище.
В каком состоянии их могила и ухаживают ли за ней- мне не ведомо.
Пусть мои воспоминания будут своеобразным памятником нашим соседям, простым и добрым русским людям...
Дмитрий Николаевич Добряков, жил с женой Ольгой Васильевной прямо напротив входа на территорию дач от Верховного Суда.
Мой отец познакомился с ним по "аварийному" случаю.
Наш, тогда еще Москвич, сломался прямо у станции и Дима, проезжавший мимо, остановился, чтобы помочь ему починить машину.
Потом они нашли повод встретиться ещё, потом ещё и, наконец, мы сдружились семьями.
Дмитрий Николаевич, был человек серьёзный и практичный, многие жизненные вопросы решались с его помощью быстрее и проще.
Бывший машинист электропоезда, он, уже на пенсии, управлял баней на станции "Правда".
По воскресеньям, там обычно собиралась постоянная компания, как правило, все Димины друзья.
Обычно после парной и небольшого отдыха с чаепитием( а, иногда и с чем-нибудь покрепче), открывался "Пресс клуб", так называли его участники.
(Я бы сказал точнее: "бла-бла-бла рум")
Все старые знакомые, обсуждали текущий момент и международную ситуацию, наслаждаясь отдыхом, паром и общением друг с другом.
И, отмечу, что многие советы нашему Правительству, дававшие ему его участниками в различных формах и выражениях, я бы назвал вполне разумными и справедливыми.
"Истинно, истинно, глаголю вам, дети мои : добрая баня и хороший пар, есть самое Богоугодное дело и не только в Великий четверток!"- разносилось частенько по бане.
Это Виктор Степанович или "святоша"( так называли его за глаза товарищи по бане),начинал "толкать" речь.
В далёком прошлом партийный работник( КПСС), он в начале "Перестройки" "перестроился" и стал тоже идеологом, но, уже от Церкви.
Помню, одной из самых обсуждаемых тем в нашем "Пресс клубе" было: отдаст ли "святоша" свой дом нуждающимся ещё при жизни, как он громогласно обещал или "зажмёт".
Когда Виктор Степанович слышал такие разговоры, он всегда обижался.
Однажды Виктор Степанович женился на молодой женщине из Сергиев Посада, а, поскольку разница в возрасте супругов была существенной, то возникали соответствующие семейные проблемы.
"Ну, что ты ластишься ко мне, милая, ты бы, лучше, яишенку пожарила",- так, смеясь, передавал он нам их вечерний диалог с женой.
"А я ей говорю: "Забудь дорогу в мой магазин!"
Это ещё один постоянный "член нашего клуба"-Сергей, владелец местного мясного магазинчика, жаловался на свою соседку, а, по-совместительству, налогового инспектора. Он ей продавал парное мясо с большим дисконтом в расчете на послабления в налоговом вопросе.
Иногда эти послабления его не устраивали и возникал конфликт бизнеса и "бюджета".
С продавцами у него тоже иногда случались проблемы. Все интересы и издержки были уже заложены в цену товара и он, нанимая на работу нового сотрудника, просил не обвешивать и не обсчитывать покупателей.
"А я тогда "навыки" потеряю!"-ответила ему одна соискательница и ушла работать в другой магазин. Вероятно, там можно было работать "по-старинке".
Под конец бани, регулярно происходил "коронный выход":
сам Дмитрий Николаевич шёл париться.
Тогда уже в парную подтягивались все участники " Пресс клуба", а мне приходилось срочно ретироваться, поскольку парились они нещадно.
Возвращались мы, обычно, из бани тоже вместе, чтобы на следующий день встретиться снова.
Дядя Дима( как я его называл) частенько приходил к нам и один, и с женой да, и мы захаживали к ним нередко.
Не могу не отметить с каким удовольствием общались мой отец с Димой при моём молчаливом присутствии.
А, однажды, он не пришёл.
Помню, был пасмурный, уже по-осеннему прохладный октябрьский день.
Накрапывал мелкий дождик, как бы решая: пролиться серьёзно или ещё подождать.
Мы с отцом возились в гараже, периодически посматривая на дорогу, ожидая нашего друга, а его всё не было и не было.
Он обещал придти вечером, пообщаться как всегда Душевно.
Не пришёл он и на следующий день, и на третий, а потом позвонила его жена и сказала, что Дима умер...
Сердечный приступ застал его прямо в магазине, и их сосед Кеша уже перегнал его машину домой.
Дмитрия Николаевича похоронили на местном ашукинском кладбище, недалеко от могилы моей бабушки Прасковьи, мамы моего отца.
В первых числах уже нового года я приехал один на дачу и зашел к уже вдове Димы, Ольге Васильевне.
Мы посидели, помянули Дмитрия Николаевича добрым словом и по русскому обычаю тоже.
Рассказал я ей и про свой сон, случившийся у меня накануне.
Дмитрий Николаевич приснился мне в образе..."трактора" или какой-то другой подобной машины.
Причём его "нижняя"-"ходовая часть", была очень маленькой и слабой, а "верхняя"- "кабина", большой и прозрачной. И эта ходовая часть не могла удержать большую кабину.
Полагаю, это был хороший сон.
Думаю, он говорил о том, что Душа его была светлая.
В нашей, земной жизни, никто не мог сказать о нём ничего плохого и в ином Мире, уверен, ему это зачтётся.
Свидетельство о публикации №222100501496