Глава 1 Неприятный разговор

С утра пошёл дождь. Противный такой. Капли бестолково ползут по стеклу в разные стороны, чтобы в конечном счёте собраться вместе в выпуклые ручейки внизу рамы. Семарг недовольно посмотрел на сиротливый воздушный причал, растворивший свои блестящие поручни в промозглой мгле. Вообще непонятно откуда он взялся, этот дождь. В стратосфере не бывает дождей, им попросту неоткуда идти: облака висят ленивым белым одеялом у подножия высотки. А здесь такое чудо. Главное на небе, если его можно таковым назвать, в космосе скорее, их нет, ни одного завалящего облачка, ни одного. Частые увесистые капли образуются прямо из неткуда, будто звёзды плачут. Фантасмагория какая-то!

Публика на картине испуганно жалась к дереву вечной жизни. Всегда весёлый Бахус, увидев высшее существо в лице Семарга, жалобно улыбнулся, он не привык к серому нытью за окном. Это было не по правилам божественной механики. Ему было неловко перед полуголыми страстотерпцами, вынуждеными кутаться в белые хламиды.

«Мда-с, надо будет узнать у Плещеева, что за хмарь поселилась в стратосфере. Не успел отойти от безвременно почившего хоккеиста, как вот тебе нате, здравствуйте. Только скисших небес мне не хватало. Есть и плюсы. У Персефоны крылья образовались. Эпично так взмахивает в драматических местах. Слава Великому Космосу, можно опять играть Рахманинова и всяких там романтиков. Сен Санса например. А что? Очень даже. В это воскресенье и сыграем. Надо будет Персефоне виолончель подарить. Женщина с неизлечимой трагедией в глазах вселяет надежду на лучшее будущее, когда играет на виолончеле. Оттого что звук этого инструмента помогает душе на несколько мгновений вырваться из несовершенного тела, чтобы парить в небесах вечной жизни. Тьфу ты, какой там парить, когда дождь идёт?»

Открыв дверь на балкон, он выставил руку. Холодные капли мгновенно вонзились в тёплую ладонь, чтобы отскочив украсть домашнее тепло. Семарг попробовал языком мокрую кожу, сморщился и вытер руку о халат.

«Странный вкус. Вроде с хлоркой? Бывает же! Впрочем с теперешней экологией, чего угодно можно ожидать от природы».

Редкие звёзды растерянно моргали сквозь телеграммы H2O, два атома водорода и один атом кислорода. Продолжая коситься на окно, Семарг подул в звуковод. В лаборатории академика раздался приятный тенор Френка Синатра с песней из кинофильма Встречный на стихи Бориса Корнилова.

Нас утро встречает прохладой,

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Весёлому пенью гудка?

– Вас трудно с кем либо спутать. Всегда не вовремя, – ехидно заметил Плещеев.

– Это что это? Очень даже вовремя. Дождь – ваша работа?

– Зачем мне эта мразь?

– Ну я не знаю, для эксперимента.

– Скажите тоже, мне Пересефоны хватает. Опять посбрасывала все экспонаты на пол.

– Птеродактилей? Так им и надо, нечего загромождать пространство. Так, значит, не вы? Жаль, а была надежда на вас повесить явление. И что думаете? Облаков нет, а дождь есть?

– Аномалия, но, должен заметить, ненормальная! Персефона опять хандрит, явный предвестник очередной гадости.

– Вам-то чего бояться. У вас вон какие покровители! Аж сам император.

– Не болтайте ерунды! Сегодня нужен, а завтра в застенки ВТС бросит. Гвардеец ещё не готов. Мне полёты нужно проводить, а как в такую погоду выпускать Персефону – никак! А вы меня винить придумали. Мне-то уж точно это ни ко времени.

– Может враги из университета? Коллеги по работе, так сказать?

– Мелко, впрочем о чём это я. Подобный дождь как раз по их части. Хи, хи, хи, – раздалось из звуковода.

– Странный у вас юмор. Вы не находите? Тут настроение испортили товарищу Семаргу, а вы смеётесь? Смотрите, отключу электричество, тогда сразу шутить перестанете.

– Я Зыбину пожалуюсь на ваше самодурство.

– Кстати, про этого хорька хотел спросить. И что там у него с женой? Сделали операцию на молоточках в голове?

– Их не поймёшь: то делай, то не делай. А мне какая радость? Вот скажите, какая?

– А что говорит почитатель хоккея?

– Вы меня спрашиваете? Мы по разные стороны баррикад.

– И всё же, сами говорите “аномалия”? Непознанное, это по части Пафнутия

– Вот сами и узнавайте!

– Так, профессор. есть дело.

– Я академик.

– Неважно, нужно провести конференцию между представителями бестелесного мира и апологетами науки по поводу дождя. Вы должны понимать, что подобное явление может испортить мне настроение навсегда. Тогда я вам не позавидую. Взорву к звёздам Винтаж 2000, чтобы не расстраивал мою личность.

– Шантажист!

– Какой есть, я к нему привык.

– Может ещё утихнет?

– Кто? Я? И не подумаю! Тут дело принципа. Никто не имеет права портить мне настроение без моего на то желания. Подумайте о гражданах. Двадцать тысяч ни в чём не повинных млекопитающих может превратиться в свободные позитроны. Я переживаю! Хранитель я, или где?

– Предлагаю макаронника позвать. Всё-таки высшее образование, физик-теоретик, – оценив градус нервов обожаемого товарища Семарга, предложил со вздохом академик.

– Всех позовём, тут дело серьёзное, без мозгового штурма не обойдётся.

Неожиданно засвистел сигнал полиции из соседней трубы. На этот раз отрывок из Концерта фа мажор для двух валторн Антонио Вивальди.

– И-и?

– Товарищ Семарг, несчастие. У Бормана, космос в дыру, Германа, самокат похитили.

– Говорите несчастие? Вы в окно смотрели?

– В том-то и дело, что некогда. А что там такое?

– Самокат летает.

– У вас опять настроение испортилось? Послушайте, так нельзя. Он ведь поганец в ЦК жалобу накатал. Опять комиссия. Вам это надо?

– В окно посмотри.

– И что? Дождь… Так у вас от него нервы трясутся?

– Сразу видно, что следователь. Поздравляю, не промазал!

– Шутите, зло шутите. Я ведь дело о хоккеисте почти раскрыл. Если бы не возмутительное вмешательства ЦК, то убийца непременно сел в распылитель. А теперь что, теперь, пожалуйте, шутите.

– И теперь дождь ни при чём? А ещё следователь. Соберика мне немедленно всю религиозную шушеру. Буду ассамблею делать.

– К вам в бункер? Не опасно? Там ведь ключ от неба хранится?

– Ничего, поставишь секретер у входа. Он у тебя шустрый, как собака.

– И Бориса Давидовича? Он вроде как в оппозиции?

– Сейчас как никогда важна альтернативная точка зрения. Академик заявил, что наука здесь бессильна. При макароннике все взбодряться от вредности. Может и придумают как бороться с этой проклятой аномалией.

– Товарищ Семарг, зря вы так насчёт хоккеиста. Ведь преступник всё ещё на свободе. Совсем неизвестно, кого ему в следующий раз захочется убить!

– Феоктист Петрович, ваше рвение заслуживает всяческих похвал. Но поверьте мне, как ответственному хранителю, лучше бы вам не ковырять этот улей. Совсем неизвестно каких пчёл там можно обнаружить. Смотрите, дождь из космоса обнаружился, и это не самое главное. Мне только что академик сказал, что Персефона захандрила. А это, сами понимаете, зловещий признак.

Пришлось включить в зале дополнительную люстру с плазмой, чтобы испуганные жители картины перестали жаться к дереву вечности. Бахус благодарно кивнул головой и вновь занялся наполнением эмалированных бидончиков напитком вечной нежности для страстотерпцев.

Ситуация с аномальным дождём очень не нравилась Семаргу. А как она могла понравиться, когда этот проклятый дождь испортил ему настроение самим фактом своей необычности. Нарушались ньютоновские законы физики. Так ещё немного и основы мироздания могли ахнуться вниз, туда на землю, в её испорченную экологию. Временное затишье в коридорах ЦК ничуть не обманывало Семарга. Его драгоценный Замок, потом и кровью заработанный на Марсе, конечно, был в безопасности, но дело всей жизни находилось под угрозой уничтожения. Взять этот противный дождь, откуда он прилетел? Вопрос! Ещё какой вопрос! Император будет недоволен, что выпуск его драгоценных летающих гвардейцев откладывается. А виноватым обязательно сделают хранителя высотки.

«Впрочем, какой он мне товарищ? Так, вредная навсегда личность, постоянно мешающая бороться за счастье человечества своими эгоистическими желаниями. Правильно его назвал “самодуром” академик. А как не “самодур”, когда чуть что и сразу паниковать», – мысленно обвинил своё альтер эго Семарг.

Когда из раструба звуковода раздались валторны полицейского участка, Бобби как раз занимался расчётом траектории макарон при горизонтальном броске с вилки. Требовалось определить с какой силой вонзиться варёное тесто в глаз, чтобы нанести максимальный вред оппоненту в теологическом споре.

Оставив преподавание в университете по идеологическим соображениям бывший физик-теоретик направил всю свою энергию на борьбу с мракобесием и пошлостью. Теория разумного замысла, которую ему предложили преподавать, как научную дисциплину, настолько возбудила сознание молодого профессора, что он решил посвятить свою жизнь высмеиванию околонаучных заблуждений.

– Бобби, послушай, у нас тут дельце наметилось, как раз по твоей части.

– Опять проституток привезёте? – откладывая вилку с итальянской макарониной в сторону, поинтересовался настоятель храма пастафарианцев.

– Какой ты злопамятный. На пару часов арендовали твой вокзал, а ты забыть не можешь.

– Вокзал? Это обидно. Какой такой вокзал?

– Ничего, зато весь во внимании. Итак, одевай свой попугайский пиджак и лети в бункер к хранителю. Там ассамблея будет для священников.

– Скандал хотите организовать? – с озорным блеском в глазах поинтересовался бывший учёный.

– В окно смотрел? Открой ставни. И чё видишь?

– Дождь, – растерянно пробормотал бывший физик-теоретик и добавил уже в трубу:

– Этого не может быть!

– Однако, факт. Собирайся, будет о чём поспорить с коллегами.

Расставив перед окном, как перед экраном, полукругом кресла из венерианского дерева чуга-чуга, способного от тепла тела принимать удобную для сидения форму, Семарг приказал полицейскому секретеру впустить участников ассамблеи.

Соблюдая негласный регламент, священники расположились согласно значимости религии, отец Пафнутий в центре, остальные по сторонам. Академик забрал кресло и намеренно сел в стороне, отмежёвываясь от мошенников, эксплуатирующих человеческие слабости. Кроме Пафнутия, пришёл Бобби, мулла Абдул-Заде из чайханы и оператор криогенной установки буддист Джида Кришнамурди.

– Итак, господа, объясняю один раз и больше не будем к этому возвращаться. Видите эту гадость за окном? – хранитель ткнул пальцем в серую шевелящуюся пелену. – У меня испортилось настроение. Вы все прекрасно осведомлены, чем это может закончиться. Жду от вас разумных предложений.

– Может проведём расследование? – подал голос Феоктист желающий непременно оправдаться в глазах общества за провал с поиском убийцы хоккеиста. Не любящий мистиков в силу профессии, сыщик деликатно двинул своё кресло поближе к апологету материализма Плещееву.

Жители картины бросили свои чувственные занятия, чтобы не отвлекать уважаемое собрание от обсуждения невероятно сложной задачи. Бахус отложил половник, которым разливал бодрящий напиток и сел прямо на траву под деревом. Страстотерпцы немедленно принялись опытными руками разминать богу веселья шейные мышцы.

– А мы чем сейчас занимаемся? – возмутился Семарг. – Послушайте, не злите меня. Кто выскажется первым?

– Всё в руках Аллаха, но позвольте спросить, что говорит метеослужба? Ведь не могут же имперские синоптики ничего не знать?

– Заявили, что раз это аномалия, то им нет до неё никакого дела. У них точная наука, и они не занимается всякими там фата-морганами.

– Ага, значит всё таки признают наличие явления. Тогда мы имеем дело с материальной сущностью, с физическим дождём. Я склонен подозревать чужеродный злой умысел. Надо искать грешника, который не каялся перед Аллахом.

– Этак мы всех во враги запишем, за исключением мусульман, конечно. Святой человек, можете без личной выгоды предложить идею?

– Конечно, но для начала нужно выслушать уважаемых коллег. Я могу лишь предложить всем обрезание перед очевидным концом света.

– Замечательно, хоть один здравый совет мы услышали! Но вы правы, уважаемый мулла, нужно всех выслушать перед обрезанием, вдруг появятся несогласные? Тогда можно будет сделать им двойное, это как его, обезглавливание. Чик и всё.

– Напрасно вы так, обожаемый товарищ Семарг, никто не говорит о смерти, но посмотрите в стратосферу, разве это не первый признак глобального падения нравов?

– Да-с, вселенский насморк. И что скажет альтернативная наука.

– Не наша штучка, наши бы до такого не додумались. Инопланетная хмарь, здесь без сомнений. Помню в теории Гумберта об этом говорилось. Как считаете коллега? – Бобби посмотрел на Плещеева.

– Не доказано, но идея интересная. Однако, должен заметить, что господин Гумберт часто бывал прав. Особенно насчёт трансгуманитарного перехода. Здесь не поспоришь. Нужно правильно поставить задачу. Психи обожаемого товарища Семарга конечно нужно учитывать, мы здесь живём, но именно они и мешают увидеть суть проблемы. Дело не в его настроениях. У меня есть предположение, что этот дождичек предвестник чего-то большего. Не может же он и в самом деле просто так исчезнуть? Если взять во внимание хандру Персефоны, а это научный факт, многократно проверенный, то нас ждёт очередное потрясение.

– Подождите, если вы о массовом погребении, то я должен приготовить распылитель. Он у нас, извините, крохотный. На большие объёмы не рассчитан! – немедленно завопил буддист.

– Научные факты – это хандра Персефоны? Занятно, я был лучшего о вас мнения, господин академик, – ехидно заметил Бобби.

– Кстати, а почему вы себя называете Бобби, когда вы Борис Давидович? – мгновенно отреагировал Плещеев.

– Мы будем проблему обсуждать или моих родственников?

– Тише, дети мои. Космос нас слышит, – попробовал утихомирить спорщиков отец Пафнутий, ему вторили мулла и буддист, согласно качая головами.

– Значит, моё настроение ни в счёт? Интересно узнать, что вы будете делать, когда вас попросят вон туда? – с серьёзным выражением лица сообщил Семарг, показывая на балконную дверь.

– Это произвол. Вас никто не послушает! – наперебой заверещали участники научного совета.

– И все же нужно кому-нибудь там постоять для назидания оставшихся в тепле и сухости.

– Он промокнет!

– Зонтик дам. Я не зверь, но войдите в моё положение. Вы здесь родственников поминаете, а он тем временем идёт, – Семарг кивнул на дождь. – Выбирайте, кто будет героем?

– Я, – неожиданно предложил следователь. – От меня всё равно пользы мало. Убийцу не нашёл, советы идиотские даю.

– Вот, берите пример с ответственного человека. Феоктист Петрович, возьмите кислородную маску. Там силовой купол барахлит. Итак, вернёмся к нашим дебатам…

2. Первородный грех – искушение знанием. Адам с Евой ослушались Бога и надкусили яблоко познания. В упрощённом виде – не имеет права человек изучать устройство мира. Надо слушать пояснения Господа (читаем господина). “Начальнику виднее” – Бобби с этой римской максимой был в корне не согласен.

3. Фата-моргана – небесное явление фантастического характера, названное в честь колдуньи Феи Морганы. Учёные всего мира до сих пор спорят об исторической достоверности этой персоны, но исключить из легендарного эпоса про скифского князя Артура на троне Англии не могут.

4. Казни египетские – десять бедствий, постигших сердобольных египтян за отказ отпустить сынов Израиля в безводную пустыню.

Книга "Дождь", плюс отличная читалка и небольшой гонорар рассказчику:
Переходите по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!