Геосказка

   На одной плоскости — то ли граничной, то ли безграничной, уж не знаю, то ли жили, то ли существовали геометрические фигуры. И были они все разной формы, да ещё и разного цвета, а потому у них была разная природа, да и характеры неодинаковые.
   Красные, например, были весьма амбициозны, страстны, воинственны, агрессивны любили власть, но они могли быть также тёплыми, дружелюбными и активными во всех делах. Жёлтые обожали всё связанное с весельем и радостью и предпочитали иметь дело с теми, кто мог развлечь их и вообще находиться там, где преобладала праздничная атмосфера. А вот от зелёных всегда исходило спокойствие и надежда, хотя, надо сказать, любили они деньги и вообще материальные блага, да ещё и больше, чем надо, что нередко доставляло им проблемы… А чёрные и вовсе нагнетали ореол таинственности вокруг себя, да и попугать любили окружающих, но это, право, не по злобе душевной, а так, для собственной безопасности.
   И, поскольку геометрические фигуры имели каждая свою форму, отличались они друг от друга. Взять, например, круг. Все круги, не зависимо от того, в какой цвет они были окрашены — синий ли, голубой, оранжевый или белый, носили между собой сходство в том, что были они весьма общительны, доброжелательны и заботливы, хотя и были у них и свои недостатки: нерешительность, склонность к самобичеванию, зависимость от мнения окружающих, да и болтливость излишняя.
   Были там и квадраты. Эти были настоящими работягами-трудоголиками, работа у них на первом месте. А уж какая организованность, пунктуальность, жизнь по правилам! Кто-то, может, счёл бы их занудами, а вот по мне это вовсе неплохие качества.
   Как и аккуратность, чистоплотность, рациональность и осторожность, также присущие квадратам. Правда, не всё было так уж совершенно у этих славных геометрических фигур. Может, холодность и сухость отталкивало от них друзей…
А вот треугольники всё к лидерству стремились. Хлебом не корми — дай только покомандовать. Зато какая целеустремлённость, уверенность в себе, решительность! Сколько энергии, смелости, работоспособности, остроумия!
   На геометрической плоскости ещё то ли жили, то ли существовали и другие, более сложные геометрические фигуры. Пятиугольники. Шестиугольники, семиугольники, восьмиугольники и так далее. Шестерёнки с квадратными, треугольными и пятиугольными зубчиками. Шестерёнки были в виде круга или прерванные, да ещё и разного цвета, но объединяло их одно — все они были идейными, просто жить им становилось неинтересно, если не нужно носиться с какой-нибудь идеей.
   Но самыми непростыми были звёзды, потому что состояли они из нескольких треугольников-лучей. Поэтому все звёзды, как одна, были склонны к гордыне и высокомерию и считали себя особенными, превосходящими другие геометрические фигуры. Звёздная болезнь — иначе не скажешь!
   Однажды все звёзды собрались все вместе, посовещались и решили:

   — Поскольку мы все такие особенные и являемся чем-то лучшим, чем другие геометрические фигуры, надо нам держаться одним кругом на плоскости и не пускать в этот круг никого, кто не является звездой. Наш круг будет только для звёзд!

   Так и решили.
   Только вышла тут некоторая накладка у звёзд. Поскольку все звёзды были высокомерны и подвержены гордыне, не могли они сосуществовать в гармонии в своём кругу, каждая звезда хотела возвыситься не только над другими геометрическими фигурами, но и над звёздами. И стали звёзды высматривать недостатки друг у друга, чтобы не преминуть указать на них и этим, может быть, подчеркнуть свои достоинства.
   И они высматривали, высматривали и высмотрели. Была среди них некая геометрическая фигура, которая считала себя звездой, хотя имела всего три луча. И была она кремового цвета. И вызвала она сомнения у звёзд: точно ли она звезда, такая же как и они? А может, она всего лишь обычная геометрическая фигура, слишком высоко возомнившая о себе, что она может проникнуть в круг для звёзд? Ну, и попросили кремовую трёхлучевую фигуру покинуть звёздное общество!
   А вот у чёрной звезды оказалось лучей больше, чем у других звёзд: целых восемнадцать! И тут гордыня её взметнулась выше Эвереста или океанских волн во время шторма.

   — Я не могу и не желаю дальше находиться в кругу звёзд, — надменно произнесла чёрная звезда. — Потому что я больше, чем звезда! У меня так много лучей, поэтому я сделала вывод, что я — солнце!

   — Но ты чёрная! — возмутились другие звёзды. — Солнце не бывает чёрным!

   — Ну и что! — холодно ответила чёрная звезда. — Да я — Чёрное Солнце! А если я солнце, то я лучше, чем звёзды и не могу находиться среди тех, кто ниже и хуже меня!

   И так с тех пор её так и называли — Звезда Чёрное Солнце. И она на самом деле, вроде бы, не то, чтобы совсем не считала себя звездой, но всё же больше склонялась к мнению, что она — солнце. Поэтому и покинула круг звёзд и отправилась восвояси, по своему пути. И всяко было на её пути, гордыню, как известно, ломает плоскость жизни… Но всё-таки гордая Звезда Чёрное Солнце упорно называла свой путь солнечным, хотя в пору его было бы назвать путём по канализационному стоку!
   Была там ещё одна не менее амбициозная звезда. Она была пятиконечной и красного цвета и дала себе имя Аврора. И она тоже была прегордой. Поэтому и заявила другим звёздам:

   — Если у нас будет свой звёздный круг, то кто будет на самом верху этого круга, возвышаться над другими? Конечно же, та звезда, что ярче других! А разве красный цвет не самый яркий среди других? Я займу место на вершине круга!

   Звёзды смутились, услышав это, но не могли не признать, что красный цвет самый яркий и, вроде бы, показались им справедливыми претензии Авроры на её место на вершине круга… Но тут слово взяла коричневая звезда. У неё было семнадцать лучей, всего на один луч меньше, чем у Звезды Чёрного Солнца. Она считала себя самой скромной среди звёзд, хотя и её не обошла гордыня, ибо мнила она себя, к тому же, мудрее и умнее абсолютно всех геометрических фигур, да и так называемой скромностью гордилась не в меру и частенько упрекала других в отсутствии этого качества. Вот и тут она поступила так же, обратившись к Авроре:

   — Скромности у тебя, красная звезда, ни на грош. Почему ты решила, что лучшее качество звезды — её яркий цвет, а не, например, количество лучей? Звезда Чёрное Солнце совершенно справедливо заметила, что звезда с большим количеством лучей напоминает солнце.

   — Уж не претендуешь ли ты также именоваться солнцем? — ехидно парировала Аврора.

Коричневая звезда ответила самым скромным и тихим голосом:

   — Нет, я не настолько амбициозна, чтобы назначить себя чем-то большим, чем звезда!

   — Так может, ты сама претендуешь на вершину звёздного круга? — зло прищурилась красная звезда.

   — О, нет! — кротким тоном промолвила коричневая звезда. — Я-то никак не считаю себя лучше других звёзд! Ни одна звезда не лучше другой, поэтому пусть звёзды тянут жребий, где кому быть расположенной наверху в нашем круге.

   Звёздам показалось это справедливым и они одобрили предложение коричневой звезды. Все, кроме Авроры, которая разгневалась и заявила:


   — Тогда и я ухожу из вашего круга и пойду своим путём, как Звезда Чёрное Солнце! Знать вас не хочу и дышать с вами одним воздухом в звёздном круге!

   И она исполнила, как сказала.
   И была там ещё одна пятиконечная звезда. Была она почти красной — только бордовой. И ещё она была перевёрнутой — остриём вниз. Поэтому многие считали её непонятной и загадочной, а некоторых это даже очень озадачивало и пугало. Она тоже пожелала на вершину круга, решив, что после красной звезды самой яркой считается она. Но звёзды так её высмеяли, что и ей пришлось покинуть звёздный круг. И тех пор над ней частенько смеялись и другие геометрические фигуры. Так уж судьба пыталась ломать её гордыню!
   А звёзды бросли жребий, и удача быть на самом верху звёздного круга выпала некой весёлой жёлтой шестиконечной звезде.
   Потом тянули другой жребий — кому быть в центре круга. И такая честь досталась тёмно-серой звезде с одиннадцатью лучами.
   А вот жребий коричневой звезды оказался таким же скромным, как та скромность, что она на себя напускала: место ей причиталось не то, чтобы в самом низу круга, а где-то там сбоку, довольно невысоко от самого, что ни на есть низа. Вот только каким-то образом получилось, что стала она верховодить всеми остальными звёздами, выдав себя за самую мудрую и рассудительную из них. Да и давить научилась на других так, как и не снилось другим геометрическим фигурам…
Вот так-то всё это было когда-то.
   По-разному проживали на гео-плоскости геометрические фигуры. Непросто было и у звёздного народа.
   А задолго до рождения звёзд, когда в гео-мире обитали совсем другие геометрические жители, царила славная эпоха и называли её Золотым веком или эпохой Благости, а ещё — эпохой Мира. Это была счастливая пора: утро жизни, весна, начало. У всех гео-народов повсеместно правила доброта, честность, порядочность. Не было войн, убийств, воровства, мошенничества, голода, эпидемий, разбушевавшихся стихий. Всем было хорошо и никто ничего не хотел менять.
Однако, даже когда всё хорошо и заполнено добром, это не означает, что это правильно.
   Над всеми мирами, в том числе и над гео-плоскостью правит нечто — это называется Природой, Законом или Сущим. И это нечто превыше и сильнее даже всех богов, вместе взятых. И горе тем, кто нарушает его законы.
   Но законы вполне возможно нарушить, даже проживая в благости и никому не желая зла. Вот и гео-народ нарушил несколько законов, сам того не желая.
Дело в том, что добрый народ, проживая среди доброго народа, воспринимал всякие блага, всё хорошее, как должно, не считая себя обязанным кого-то за это благодарить. Никто никому не говорил «спасибо» ни за какое одолжение, ни за помощь, ни за подарки. Всё приятное и полезное считалось чем-то самим собой разумеющимся. Вот это и было нарушением одного из особо значимого закона — закона благодарности. Потому что если живое существо не умеет благодарить, значит, не ценит добро и, получается, не достоин его.
   Да и самосовершенствоваться никто не желал. Никто даже об этом не задумывался, чтобы стать лучше. Зачем же, если каждому и так хорошо, если всё так сладко и никто даже понятия не имел о зле?
   Хотя задуматься было о чём. В ту славную эпоху каждый жил очень долго, но всё же… Не вечно. В этом и состояло несовершенство гео-обитателей. И никто из них не пытался задуматься: а возможно ли это исправить? Ведь смерть всегда являлась главной из бед. И гео-народ считал себя бессильным перед ней и смирился с ней, считая: что плохого в том, что человек умрёт, если сможет родится вновь? И поэтому никто не искал нужных особых знаний, как найти соглашение со смертью, чтобы стала она подобна ласковой и покладистой женщине, которая любит и любима, и оттого перестала убивать… И это тоже было серьёзным нарушением закона. Потому что те, кому дан разум, должны быть пытливы умом и любознательны и непременно обязаны изучать Природу, Закон, постигать Сущее.
   Так гео-жители нарушили и два других закона: не стремились совершенствовать себя и свою жизнь, чтобы достичь бессмертия и не искали высших знаний. Да и другие некоторые законы тоже были нарушены.
Тогда Сущее, чтобы наставить гео-народ на правильный путь и научить ценить добро, сотворило зло. Правда, тогда ещё совсем немного. Добродетель исчезла с гео-плоскости всего на одну четверть.
   Одна четверть зла — ведь это совсем немного, не так ли? Однако, представьте себе: вы, добрый и приятный во всех отношениях человек, живёте под одной крышей с такими же славными людьми, но вот четвёртый — подлец, каких мало, редкостный негодяй. От него одни неприятности и беды, он отравляет вашу полную радостей и комфорта жизнь. Но это ещё не беда. Если этого дрянного человека невозможно убедить словами, однажды и хорошие люди потеряют терпение и подавят его насилием или просто вышвырнут из дома. Зло порождает зло: вот уже добро вынуждено быть с кулаками, чтобы утихомиривать зло. И зло усмирится, поверьте. Его в три раза меньше, чем добра, оно маленькое, пугливое, слабенькое. Оно затихнет и если будет гадить, то исподтишка.
   Зло было маленькое, но уже научило гео-народ говорить «спасибо», потому что появились сомнения: вот, этот сделал мне хорошо, а ведь мог бы поступить иначе, как некоторые редкие отщепенцы, которые теперь существуют, значит, надо его поблагодарить за то, что сотворил добро, а не зло! Но особо не простимулировало ни самосовершенствоваться, ни искать высших знаний. Оно просто забавляло окружающих, его игнорировали или пытались наставлять на ум то поучениями, то пинками. Это было горячее время и напоминало оно то ли знойное лето, то ли жаркий полдень.
   И тогда наступила другая эпоха — на помощь маленькому злу пришло ещё одно маленькое зло и вот тогда добродетель исчезла с гео-плоскости наполовину. Это было время вечера и осени. Добро и зло имело равные силы и по очереди побеждало друг друга. Вот тогда уже гео-народ стал озабочен вопросом: почему? Почему стало гораздо хуже, чем раньше? Когда пытливый ум задаёт вопросы, не иначе, он ищет знаний и пытается постигнуть Природу. И Сущее, в поощрение за это, знания посылало гео-народу.
   Но… Получив особые высшие знания, многие гео-жители не спешили ими воспользоваться для самосовершенствования. Большинством из них владела страсть: во что бы то ни стало победить зло, захватившее половину их мира и вернуть прошлое, те славные времена, когда всем было так хорошо! Трудно было отказаться от пылкой мечты войти опять в одну и ту же воду.
   И тогда наступила суровая зимняя ночь. Это время назвали эпохой Демона. Зло уже стало в три раза сильнее добра, потому что овладело миром на три четверти! Так Природа, словно плетью, подгоняет мыслящих существ задуматься о высшем и решиться переменить себя — из хорошего низшего смертного на лучшее высшее и бессмертное. И у кого-то это получается, но многие тонут в чёрном океане зла и остаётся только ждать следующего за ночью утра, чтобы выудить несчастных оттуда.
И в ту пору в обозначение наступления ночи на гео-плоскости появились звёзды. Их ещё называли Детьми Ночи или Глазами Ночи…

   Когда наступила у гео-народа третья эпоха, когда добродетель исчезла наполовину, всё-таки задумались они над тем, что должен у них появиться особый высший мир, где не было бы смерти. Потому что жизнь стала наполовину плохой и от этого смерть особенно пугала. Не то, что раньше, в Золотой век, когда жили хорошо и долго, и умирали, до предела насыщенные славными деньками, да ещё и зная, что снова родятся, несомненно, опять же для сытой, богатой, радостной и доброй жизни. Появиться на свет, чтобы повеселиться — каждому хотелось бы, не так ли?
   И стали думать и гадать: кто и как победит Смерть?
И тут Мудрость вызвалась победить Смерть. Мудрость была умна, хитра и изворотлива, да ещё и вооружена могучим оружием — знаниями и наукой. Она и вызвала Смерть на поединок.
   Долго Смерть не могла справиться с Мудростью. Мудрость мудрила и так и эдак, изворачивалась, юлила, то убегала, то пряталась в засаде, а затем выскакивала из неё и наносила Смерти болезненные удары в спину научными изобретениями; то прикрывалась силой знаний, всячески используя их против конца жизни; то заговаривала Смерти зубы, обманывала, устраивала ловушки…
   Но, в конце концов, Смерть отыскала у Мудрости слабое место (у всех всегда есть слабое место!) и нанесла по нему отнимающий жизнь удар — и вот уж Мудрость оказалась в царстве теней и печали.
   После этого Вера бросила Смерти перчатку для поединка. Вера — это страшная сила. Как известно, даже если она мала, как горчичное зерно, она уже способна передвигать горы. Вот она и начала передвигать их и обрушивать на Смерть с криком:

   — Смерть! Где твоё жало?

   И Вера погребла Смерть под гигантскими глыбами упавших гор. Это казалось таким надёжным, люди, было, возомнили себя бессмертными.
   Только по-настоящему бессмертной была лишь Смерть и она хоть и оказалась заживо погребённой под развалинами гор, но сдаваться не собиралась. Вот она день ото дня всё шевелилась под тяжестью камней, вытягивалась, сужалась и, наконец, обратившись в какое-то подобие змеи, выбралась наружу, незаметно подползла к Вере, что стала такой почитаемой у спасённых ею гео-людей и укусила ту, впрыснув в неё смертельный яд.
   И Вера оказалась там же, где и Мудрость, то есть, в плену у смерти. Не стало Веры.
   Решилась тогда Надежда на схватку со Смертью.
Говорят, Надежда умирает последней, уж если её не станет то, пиши пропало… Конец придёт всему.
   Поэтому Надежду опередила Любовь, которая, признаться, в то время ещё была какой-то слабой, тщедушной, мало востребованной и не особо прославленной.
И, конечно, никто не поверил в её победу над Смертью. Ну чем могла немощная Любовь победить великую Смерть? У Любви-то и оружия не было совсем, только маленькой забавой владела она: небольшим ручным зеркальцем, в которое ей частенько нравилось заглядывать, чтобы полюбоваться своей неземной красотой.
Вот и явившись на поле брани, где она собиралась непонятно как сражаться со Смертью, она уселась на полевые травы и принялась рассматривать в зеркальце своё прекраснейшее лицо.
   И тут явилась Смерть и вознегодовала, увидев такого недостойного соперника.

   — Что?! — возмущённо прокричала она. — Насмехаться?.. Насмехаться надо мной? Я Смерть и я ненавижу, когда меня не воспринимают всерьёз!

   Наказание не заставило себя ждать: Смерть вихрем подлетела к Любви, одним небрежным движением повалила ту на спину и поставила ей на грудь ногу, обутую в кованый сапог. Она уже собиралась расправиться со слабым врагом, но передумала и решила отплатить насмешкой за насмешку.

   — И каким же оружием ты собиралась победить меня? — язвительно спросила Смерть, скаля зубы в злорадной улыбке. — В чём твоя сила?

   — В том, что я — бог, — ответила Любовь.

   — Бог? — расхохоталась Смерть. — И каково оружие бога? — и сильно надавила ногой в кованом сапоге на грудь Любви.

   — Истина, — хрипя от удушья, промолвила Любовь.

   — А что есть Истина? — Смерть уже задавала как бы риторический вопрос, не особо желая услышать ответ, потому что все ответы Любви казались ей глупыми. Она уже собиралась отправить ничтожную соперницу в мир за гробом и сняла с плеча свою косу и провела костлявым пальцем по её лезвию, проверяя его остроту.

   — Истина — это то, что есть на самом деле, — пробормотала Любовь, косясь на смертоносное лезвие косы.

   — Так может, покажешь мне эту Истину? — лениво бросила Смерть, занося косу.

   — Покажу, — сказала Любовь и, развернув своё зеркальце, навела его на Смерть.

   И тут Смерть увидела своё собственное отражение и пришла в неописуемый ужас, равного которому нет и уже не будет ни у кого и никогда. Она убрала ногу с груди Любви, выронила косу и закричала так, что задрожала вся гео-плоскость. А затем в паническом страхе бросилась бежать неизвестно куда. И впервые Смертью овладело странное желание: ей захотелось перестать быть, настолько испугалась она сама себя. Но куда от себя деться, да ещё и тому, кто бессмертен…
Долго мчалась Смерть в неизвестность, да наконец, выбилась из сил и упала на поверхность гео-плоскости, бессмысленно глядя в никуда пустыми тёмными глазницами.
   Но это ещё не была победа.
   А случилась победа тогда, когда Любовь подлетела к Смерти, подобно весеннему ветру и сказала ей:

   — Не бойся. Я буду с тобой вечно и тебе не придётся боятся себя в том мире, какой только вдвоём с тобой мы можем создать. По одиночке — нет. Вместе — да. Я люблю тебя.

   И Смерть благодарно улыбнулась.
   И Смерть и Любовь слились во единое целое и это была первая великая любовь в гео-плоскости. И дала она свои плоды: так появился Высший Мир, где уже никто никогда не умирал, и Высшая Сила, защищавшая этот Мир, в который никогда не смогло бы проникнуть зло, и Высшая Любовь, которая вечно обновлялась и не заканчивалась никогда. И Смерть хоть и была бессмертна, но в высшем мире она действовала только как временный сладкий сон, отдых, покой. И ею из плена были освобождены Мудрость, Вера и Надежда — и они тоже переселились в Высший Мир.
И всё вышло, как в песне: «Смерть побеждающий, вечный закон это — Любовь моя!»