Пирожок

Мы заканчивали восьмой класс. Школа была десятилетка, единственная в уральском горняцком поселке. У нее была младшая сестренка, которую поселковые звали восьмилетка. Окончив ее, часть учеников уходила в техникумы или в местное ФЗО (школу фабрично-заводского обучения), там готовили людей нужных для страны рабочих профессий. Малая часть выпускников восьмилетки присоединялась к нам в девятом классе.
Новеньких ждали с нетерпением. Привычная школьная мозаика перекраивалась с их приходом, возникали новые дружбы и любови, затевались новые драки, возникали свежие коалиции, загорались новые страсти и по свежему вспыхивали старые. Одним словом, жизнь входила в новый вираж на девятом году обучения.
Толя Пирогов, улыбчивый, громкий, смешливый, сразу завладел всем классом. Он пришел уже с устоявшейся кличкой Пирожок. Все девочки хотели с ним сидеть, и он сумел посидеть с ними всеми в течение первого года. Врагов у него не было, каждый принимал в нем то, что было притягательного именно для него. А притягательного в нем было немеряно.
Толя был заводилой во всех школьных походах, умел быстрее всех поставить палатку, развести костер, насобирать грибов и сварить на костре душистую похлебку. Ходил с отцом на охоту и приносил не только глухарей да рябчиков, мог пойти и на сохатого, и на медведя. Но самым большим его достоинством было его лицо, улыбчивое, с ямочками на щеках, хитрыми, но добрыми глазами.
В десятом он ходил в тельняшке, привезенной дядей из какого-то заморского плавания. Нам всем казалось, что это он сам ходил на какой-то шхуне в те далекие моря. Рассказов у него в запасе было столько, хватило бы на весь мальчишеский состав класса.
К выпускному Пирожок был уже завидным женихом, высокий, стройный, с белокурым кудрявым чубом и легкой пружинистой походкой. На последнем школьном вечере, устроенном в поселковом клубе, он откружил в вальсе не только всех школьных девчонок, но и молоденьких учительниц астрономии и физики! Ай, да Пирожок!
Дав клятву всегда помнить друг друга, наш класс разлетелся по жизни, как цветы из венка, плывущего по бурной и полноводной реке. Толя сразу куда-то уехал, говорили, что он ходил теперь в моря с дядькой.
Сорок четыре года минуло с той поры. Из старых школьных подруг остались две, ниточка с которыми тянулась, не прерываясь, через десятилетия. Наш класс к тому времени изрядно прополола смерть, ушли мальчики и девочки, безвременно отсмеявшись и отгуляв отпущенное свое.
Скайп схватил оставшихся в новое тесное кольцо. Откуда-то из Питера ранним утром пришли позывные от Пирожка. В скайпе все тот же кудрявый чуб, широкая улыбка, тельняшка, как будто он все эти годы морячил и вот сошел со шхуны, звонит тебе, такой молодой, веселый… Говорили долго, вспоминали, плакали, смеялись.
Пирожок рассказал, что образования так и не получил, шоферил сначала у снабженцев, а потом у какого-то олигарха, вышел на пенсию, купил в нашем поселке юности дом, живет там летом. Вот и сейчас собирается на Урал. Обещал прислать фотографии нашего дома. И опять исчез, но теперь уже только на несколько месяцев.
Неожиданно пришел целый ворох снимков поселка. Вот старая баня с закрашенными слепыми окнами; кинотеатр, который казался когда-то таким красивым, а сейчас был всего-навсего покосившимся деревянным стариком. Главная улица, по которой я когда-то шла в новом болоньевом плаще цвета морской волны! А вот и наш дом с черемухой под кухонным окном, грядки с клубникой, жимолость у калитки. Напротив дома деревянный барак, его когда-то построили для себя немецкие пленные. Пирожок снял и их кладбище в лесу на горе Каменке, что у пруда. Пруд казался на фото каким-то крохотным. Сколько маслениц и летних праздников-гуляний отзвенело на его берегах!
Фотографии смотрели всей семьей, родители со слезой вспоминали свою молодость, своих сверстников, свои забавы.
Поздней осенью Пирожок вернулся из поселка в Питер к жене, изредка выходил на связь, рассказывал о лете, одноклассниках, которые все еще там, на Урале. Мне, живущей так далеко от России, в Сакраменто, эта связь была особенно дорога.
В феврале мы отмечали 25 лет вывода советских войск из Афганистана. В Сакраменто набралось одиннадцать «афганцев», еще молодых и сильных мужчин, в юности заглянувших смерти в глаза. Один из гостей сделал трогательное видео о вечере.  Утром я отправила наш афганский репортаж Пирожку. Ответ пришел неожиданно быстро. Неужели уже посмотрел?  На голубом холодном, как лезвие, экране пробежала всего одна строка. «Умер 10 января 2014 года».