Будет осень хороша

Новая девочка Виолетта, нескладная, длинноногая, появилась в секции горного туризма в самом начале сентября. Сдобное это имя никак не вязалось с ее тоненькой фигуркой и по-мальчишески угловатыми движениями. Сначала решено было называть ее Летой, к концу первой недели знакомства она стала Леточкой и совсем скоро Веточкой.
Веточка оказалась совершенно сказочным созданием. Говорила она шелковисто, певуче, ходила неслышно, как будто над землей, и нрава была кроткого.
В большой шумной секции были уже свои сложившиеся кумиры. Студентки старших курсов считались дамами опытными во всех отношениях. Они заводили бурные романы, рвали отношения по прихоти, умели ставить на место и распоряжались чужим временем по своему усмотрению.
Особую касту составляли студенты факультета переводчиков, брали туда только юношей, и это давало им право всегда оставаться принцами. Их расположения искали все, робели перед ними, если ненароком встречали в коридоре института, и ждали благосклонного взгляда на частых собраниях секции.
Веточка ко всему этому как будто не имела отношения. Она ни с кем не ссорилась, никому не завидовала, никого ни с кем не обсуждала и романов не заводила. Она просто шелестела своим тихим голосом, глядя на мир кроткими голубыми глазами с веселыми искорками.
Таланты у нее были под стать внешности. Она улыбчиво пела негромким сиреневым голосом, рисовала акварели неброскими красками и читала стихи голосом феи.
В тот сентябрь мы все серьезно были больны осенью, ее красками, ее музыкой, ее неспешным течением. У Веточки был любимый осенний стих.

А вчера в лесу творились очень странные дела -
Вдруг по лесу паутина полетела, поплыла.
И тихонько паутина пела песенку при этом:
- Ах, я таю, улетаю. Улетаю вместе с летом
Я лечу за летом следом, я его прозрачный шарф.
До свиданья, до свиданья, будет осень хороша.

Веточка читала так, как будто она и была этой самой паутинкой, легкой, воздушной, и было страшно, что вдруг и она улетит сейчас вслед за летом…
Веточку полюбили все, о ней заботились, ее окружили вниманием, которое совсем не обременяло ни ее, ни тех, кто его проявлял. Помчались веселые годы, беззаботные, студенческие, смешливые. Крутились романы, пелись песни, крепла дружба, которая потом будет греть нас десятилетия.
Вернувшись через много лет в Минск, я нашла адрес Веточки. В большом многоквартирном доме нового микрорайона дверь мне открыл мальчик лет двенадцати с золотыми кудрями. За вопросом о том, к кому я пришла, последовал ответ, что мама на кухне готовит ужин. Я прошла узеньким коридором в крохотную душистую кухню. От плиты ко мне мягко повернулась полная женщина в уютном фланелевом халате. Из-под золотой копны на меня посыпалась уже знакомая голубизна. Через пять минут мы сидели за столом, накрытым голубой скатертью, и ели борщ.
Веточка встретила свою единственную любовь на выходе из института, сразу родила первенца, потом еще троих, все мальчиков, и стала матерью своей большой, дружной семьи. Дети уже выросли, закончили институты, устроились в жизни, любили и были любимы. Неожиданно родился еще один золотоволосый мальчик, последыш, утеха и любовь всей семьи.
Мир по-прежнему зовет ее Веточкой, а она по-прежнему шелестит своим тихим голосом, рисует акварели и рассыпает васильковые искры своих необыкновенных глаз.
После обеда мы перешли в гостиную и Веточка читала мне стихи из нашей молодости, мы негромко пели и думали о том, как хороша эта наша осень.
Осенняя паутина скользила по лесу, унося вместе с летом нашу молодость.