Канаты, витые из криков

Моя деревня стоит на забытом глухом отшибе, сотнями лет ничего не менялось там. Как ни старайся, страхи в подкорку вшиты: я ни за что своё пастбище не предам.

Ты пришёл городским проклятьем — цветным и хмурым, ты принёс нам пули, ножи и железо, ром, убеждая, что многие слишком курят, не замечал опаски и упрямее шёл напролом. А тебе говорили: «Кайся! Лисица-богиня знает, что быть беде. К тому, кто не верит полночной сказке, однажды заглянет гибель в сырой листве».

Моя деревня жила мирно в густом тумане, не видала болезней, голода и войны. Лишь иногда тихонько люди пропадали: один в десяток лет... Подсчёты не точны.

Кто возомнил себя охотником в лесу, кто поднял сталь на зверя, тот добыча. Закат печален. Пули не спасут. Мои клыки и когти — это притча? Ты напоследок улыбнись луне, что прячется на небе вдалеке. Канаты, витые из криков, украсят нынче травы и дубы.

У местных сезон сбора голубики откроется пораньше, по весне.