На Печоре

Впервые я побывал в Коми АССР на берегу реки Печоры летом 1972 года еще в студенческом строительном отряде. Поселок Вуктыл, куда нас забросили через болота и тайгу по воздуху, всегда служил местом поселения ссыльных и мы поначалу настороженно относились к местному населению. Потом пообвыкли.

Летел я в вертолете  впервые, вибрация и шум были очень приличные. Уже перед самым вылетом один из пилотов подошел к дверце и накинул на ее ручку для безопасности  простую резинку. А у меня богатое воображение. Я сразу же представил себе, как от вибрации резинка соскальзывает с ручки, дверца открывается,  я вываливаюсь, ведь сижу  крайним. Поэтому весь полет держался за спасительную скамейку  двумя руками.

Наш стройотряд был составной из сорока студентов второго курса металлургического факультета  «Сампо»  и такого же количества «трудных» подростков  отряда «Осип», приданных нам для трудового воспитания. Итого в  палаточном лагере разместилось около 80 человек. Мы хорошо работали днем и весело отдыхали в условиях постоянных белых ночей. Часто устраивали танцы и у себя, и в местном клубе, среди нас был и целый вокально-инструментальный ансамбль. Запомнились, конечно, злые комары, мошка и слепни, ведь они за совсем короткое время умели обработать лицо человека  до неузнаваемости. Возвращались мы домой опять вертолетом до Ухты, но уже совершенно спокойно, устроившись на рюкзаках, крепко спали  весь часовой полет.

А второй раз в Коми попал через 20 лет, когда уже работал в ЦНИИМе. Моему товарищу по работе Володе Пиляеву предложили поехать  на халтуру, а он подбил меня. В  поездку собралось человек десять, причем половина институтских. Помню Костю Тильте и Лену Арутюнову, но они потом работали отдельно от нас. В те времена  многие продукты, мыло, водка и табак только по талонам, потом и по персональным визиткам горожан. Особенно трудно приходилось нам в длительных командировках, помню, как в магазине мне отказали в покупке 100 грамм сливочного масла. Женушку на свою месячную отлучку «уговорил» дополнительным заработком и покупкой для нее ценного меха на талонную водку, которая  скопилась дома. Её с детьми отправил  на Урал.

А нам предстояла неблизкая  дорога  к истоку Печоры. И вот 14 июля 1991 года, как записано у меня в альбоме, мы вылетели рейсом до Сыктывкара. Там пересели на кукурузник, который  сосчитал  все воздушные ямы до Троицо-Печорска. Наш небольшой коллектив от такой передряги, заплохел, один я же держался молодцом и быстро подавал всем нуждающимся специальные аэрофлотовские пакеты. Но вот я и сам почувствовал срочную надобность в таком пакете, а они  закончились. Спас  меня  полиэтиленовый пакет из-под домашних бутербродов. На аэродроме мы обессиленные  выползли  и  прилегли отдохнуть, как хорошо было на зеленой травке. В Троицо-Печорске нас разделили на две бригады под эгидой студенческих отрядов. Нашей шестерке поручили строить   подъездные железнодорожные пути (в пос. Комсомольское), куда мы добрались грузовой машиной. А перед этим нас опросили: кто работал на железной дороге? Тут вылез я со своим небольшим  опытом по строительству ж/д ветки в  Приозерском районе. И тут же был записан бригадиром. Но оказалось, что эту  работу для нас не организовали и через три  мы отправили строить жилой дом в далеком леспромхозе. Нас повезли  до поселка Якша, где уже ждала нас длинная черная деревянная лодка, чем-то похожая на индейскую пирогу. В пути  мотор без бензина заглох  и мы в  первозданной тишине сплавлялись по течению узкой в этих местах и довольно быстрой реки Печоры. Перед нами проплывали  живописные берега, вот заяц замер  от удивления, увидав в одной лодке столько задумчивых ленинградцев.

Наконец мы благополучно добрались на места своей будущей работы - речной Заостровский лесопункт. Нас встретил сам директор. Выяснилось, что нам предстояло в месячный срок выселить жильцов одного барака на четыре семьи и построить новый, но уже на ленточном бетонном фундаменте. А такого строительного опыта в  бригаде, увы, не было!

Взялся за гуж, не говори, что не дюж! Мы, конечно, сделали вид, что эта работа нам  вполне по плечу. Что ж придется  нам постараться, не возвращаться же домой, забравшись в такую глухомань!

Поселили нас в отдельном доме с большой комнатой. Готовить нам взялась жена начальника, голодными мы не ходили. А по воскресеньям в наше полное распоряжение предоставляли личные бани. Таким образом, наш быт устроился совсем неплохо. А нам оставалось только вкалывать от зари до зари.
 
Мы помогли расселить  жильцов, а затем под девизом «ломать - не строить!», но аккуратно разобрали старый 30-ти метровый барак. Нас попросили для экономии хороший брус и доски складировать отдельно от подгнившего. Затем залили ленточный фундамент. Связь из поселка существовала только по рации, по которой мы заказывал нужные пиломатериалы. Они начали быстро поступать  баржами по реке. Лесопункт находился на высоком берегу и пришлось нам изрядно попотеть,  поднимая материалы наверх. Стояла  июльская жара, солнце  припекало. А мы тащили в гору  в ведрах воду опять  для прожорливой бетономешалки. Можно представить: в плавках, руки заняты ведрами, а тебя атакуют  слепни. Терпели, куда деваться, не бросишь же полные ведра, даже если  очень хочется.

Зато после работы всей гурьбой мы быстро неслись под горку к реке и с большим наслаждением погружали свои измученные за день тела в  прохладные струи. Вот он рай на земле - казалось нам. Но впереди у меня казнь египетская! Пока мы работали, в нашу предварительно закупоренную комнату пробирались целые полчище  комаров. Ребята предусмотрительно привезли с собой прикроватные марлевые пологи и могли в духоте, но спать. У нас же с Володей Пиляевым пологов не было. Мы  играли перед сном в  шахматы и он тут же засыпал. А я  заснуть не мог, мучился - комары не давали мне спать. Смотрю на Володю его кровать совсем рядом, он спит на животе, спина открыта и на ней ни одного комара. Чудо! Нет, они все на мне! В качестве снотворного я даже пробовал применять стакан водки, иногда помогало.

Тем временем наша стройка неуклонно продвигалась вперед. Володя возглавил процесс, я сделался подручным. Положили первый венец, затем второй, остальные ребята двигались за нами и дом на глазах начал расти. Это обнадеживало. Почти ежедневно бывшие и, одновременно, будущие жильцы  проявляли чрезмерное (на мой взгляд!) любопытство, пока невысокие стены  позволяли им это. Таким образом, осуществлялся народный контроль и признаюсь не без пользы для общего дела. Один из особо дотошных жильцов меня спрашивает:
- А чего это в моей квартире фундамент для печки стоит не на кухне, а в комнате?
- Все делается строго по проекту для равномерного обогрева - парирую я.
- И вообще, не мешайте работать!
Как результат этого разговора, на завтра быстро заливаем два новых фундамента,  исправляя свою ошибку!
         
Вообще нашу работу оценили положительно, к нам нагрянул корреспондент и о нас  дали небольшую заметку в местной газете. Подпись на фотографии  гласила:  ударная работа ленинградские студенты.

Таежных охотников в округе не обнаружилось, но  водка везде пригодиться. Я ходил к начальнику лесопункта закрывал наши наряды о проделанной работе. А с Володей договаривался так, если не вернусь через час, несешь вторую бутылку. Ведь указанный на бумаге объем выполненных работ и был нашим заработком! А расценки на все работы были копеечные. Иногда засиживались подолгу, пока не являлась жена начальника.

Я уже писал, что кормили нас прилично. Выходя после обеда на крыльцо, любили мы понаблюдать за свиньей, которая облюбовала напротив большую грязную лужу. Надо было видеть (и слышать) с каким тихим похрюкиванием и наслаждением она плавно укладывалась в нее для отдыха в жару. Но тут был наш выход: кто-нибудь громко хлопал в ладоши, хрюшка пугалась, вскакивала на короткие ножки и начинала бежать, но ее жирное тело, не сразу могло разогнаться. Этот момент нам очень нравился, свинья оставалась еще несколько мгновений неподвижной, хотя ноги ее бежали во всю прыть!

Запомнились большущие местные псы, они мирно дремали  у своих будок, пока мы  по тропинке следовали на рабочее место. Но как только мы к ним приближались на нужное им расстояние,  следовал молниеносный бросок, щелканье зубов, не доставших жертву, и оглушительный лай.

Месяц нашего пребывания подошел к концу, последний венец уложили. Некоторые ребята смогли задержаться. Крышу уже доделывали без меня. Я еще с  товарищем опять лодкой, потом попутным лесовозом, затем автобусом до Ухты и самолетом домой.

Все ребята  благополучно вернулись. Через  год я получил неожиданное письмо от начальника лесопункта – приезжайте еще поработать…