Мой дед

    Мой дед

    Марков Николай Лаврентьевич родился  22 мая 1907 года в деревне Турука Усть-Кутской волости Киренского уезда Иркутской губернии (ныне Усть-Кутский район Иркутской области).
    Это был долгожданный мальчик в семье Марковых: Лаврентия Степановича и Ульяны Михеевны.  Дети рождались, к сожалению, мальчики умирали в младенчестве или подростковом возрасте. Лаврентий Степанович боялся, что род Марковых на нём закончится.
    Дед родился 22 мая в день празднования в честь святителя и чудотворца Николая, по народному календарю Николай Вешний. Поэтому и имя у деда соответственно Николай.
Дед Николай Лаврентьевич вместе с бабушкой Фёклой Сергеевной родили и воспитали восемь детей. Рождалось детей больше, вот только, жаль, детская смертность в то время  была высокая. Дети Николая Лаврентьевича и Фёклы Сергеевны-  4 сына ( Георгий, Степан, Виктор, Александр) и 4 дочери ( Раиса, Галина, Валентина, Ольга)  создали свои семьи и нарожали  16 внуков.
    Прадед Лаврентий Степанович радовался рождению каждого правнука.  Из 16 правнуков 12 родились при жизни прадеда. Род Марковых, благодаря деда, выжил и окреп.
    Все дети Николая Лаврентьевича даже будучи взрослыми и семейными людьми, называли его только «ТЯТЯ».  Как же это слово завораживало меня в детстве! Жалко, что уходит оно из обихода родной речи, вместе с такими словами из детства как куть,  шаньга, мандрышки,  ичиги,  поветь, завозня, сени …
Дед Николай Лаврентьевич был для детей и внуков бесспорным авторитетом. Он сплачивал вокруг себя всю семью и был её стержнем.

   02 августа 1941 года Марков Николай Лаврентьевич был мобилизован и направлен в 91 зсп  41 зсд ( из материалов сайта Память народа, pamyat-naroda.ru ).
   91-й  запасной стрелковый полк ( в/ч 549)  входил состав 41- й стрелковой бригады Забайкальского военного округа,  дислоцировался в Оловяннинском районе Читинской области Забайкальского края. Почтовый адрес : г.Чита-2,п/о Антипиха, п/я 1233.
   10.12.1941 года красноармеец Марков Николай Лаврентьевич в составе команды №7 направлен на Юго-Западный фронт (ЮЗФ) в 227 сд 1ф ( стрелковая дивизия первого формирования).
   227-я стрелковая дивизия 1-го формирования была сформирована в марте 1941 года. Дивизия вела боевые действия на Белгородском и Валуйко-Россошанском направлениях. В действующей армии с 7 июля 1941 года по 13 июля 1942 года. Расформирована как погибшая.

    Из рассказов самого деда, когда он  попал на фронт в составе  прибывшей команды из Читы, им выдали винтовки, многим попались винтовки со следами запекшей крови. В первом же бою после нескольких  выстрелов винтовка деда заклинила, подобрал винтовку убитого солдата. С тяжелыми боями отступали. Дед говорил, что отступали через прохоровское поле, где позже, в 1943 году произойдет знаменитое  танковое сражение под Прохоровкой. А в 1941 году с боями наши войска отступали в сторону г.Воронежа. В июле 1942 году под г.Воронежем  в ожесточенных боях с фашистскими оккупантами дивизия , в которой служил дед, погибла. Дед был ранен и эвакуирован на лечение в госпиталь г. Астрахани. После выписки из госпиталя  дед  был признан негодным к строевой службе,  ему был предоставлен отпуск по ранению , по окончанию которого  направлялся на трудовой фронт. Распределен он был в г.Иркутск на завод имени Куйбышева, где трудился до окончания войны.
    Из рассказа старшего сына Георгия, моего дяди, дед из госпиталя домой, в деревню Турука, приплыл на лодке по реке Лена из Качуга по большой воде весной 1943 года.  Раньше из города Иркутск к нам добирались по реке через Качуг. Дяде Гоше, в ту пору он был ещё только подростком, запомнились на деде солдатские ботинки в обмотках, солдатский вещь-мешок и балалайка.
На балалайке дед играл замечательно, балалаечник от Бога, так  бы его назвали сейчас. Дед Николай был одарен музыкальным слухом, самостоятельно научился играть на балалайке и гармошке. Ни одни посиделки в его доме не обходились без игры на гармони. Дед часто брал в руки гармонь и играл на ней.  В то, время люди чаще собирались вместе, особенно в деревне. Праздники встречали весело, с застольными песнями в несколько голосов, с частушками и плясками.
У деда был хороший голос. Одной из любимых песен у деда была « Ой , при лужку..» . Будучи подростком я даже записал эту песню в исполнении деда на кассетный магнитофон «Весна». Включая магнитофон, слушал его песню и мне, казалось, что дед рядом.
                Ой, при лужку, при лужке,
                При широком поле,
                При знакомом табуне
                Конь гулял на воле.
                При знакомом табуне
                Конь гулял на воле.

                Ты гуляй, гуляй, мой конь,
                Пока не споймаю,
                Как споймаю, зануздаю
                Шёлковой уздою.
 
                Вот споймал парень коня,
                Зануздал уздою,
                Вдарил шпоры под бока,
                Конь летел стрелою…

     На какой из дней рождения дед подарил мне гармонь. Только, видимо, медведь мне на ухо наступил, увы , музыкальные способности не передались. Эту гармонь храню до сих пор как память о деде.

     Был такой случай, свидетелем которого  стал дядя Гоша, вскоре после возвращения деда  из госпиталя. По реке проплывал на лодке мимо деревни человек, увидев деда на угоре возле дома, с середина реки закричал : «Марков!». Пристал к берегу. Оказалось это был якут,  вместе с дедом лечились после ранений в госпитале Астрахани, его тоже  комиссовали и он добирался к себе домой в город Якутск. Вот такая произошла встреча на реке Лена в начале лета 1943 года, к сожалению, имя того человека не сохранилось. 
     Каким мне запомнился мой дед, Марков Николай Лаврентьевич? Тружеником, точнее Тружеником с большой буквы. Несмотря на искалеченную на войне руку, дед мог смастерить всё: от деревянной ложки до берестяных туесов любых размеров, от детских деревянных санок до конных саней и телег, от деревянной лодки до карбаса.
     Один из таких карбасов сам видел в детстве  возле деревни Турука. Он долго лежал на угоре  недалеко от  Репешного ручья ниже деревни по течению реки Лена . Тогда карбас  мне казался огромным, метров 10 в длину и 2 метра в ширину. На лужке летом с дедом пасли коров и возле этого карбаса  дед на костре кипятил чай, а мы, будучи ребятишками, накупавшись в реке, в этом карбасе загорали и вели с дедом разговоры о жизни.  Иногда и дед принимал участие в наших купаниях.
 Чаепитие на берегу реки дед называл: « Сварить чай на пустоплесье». Заварить ароматный чай с запахом дымка от костра просто:  взять горсть заварки отправить её в кипящую воду в чайнике, висящем на таганке над костром,  добавить туда ещё жмень заварки  и завершить процесс  щепоткой заварки. Затем снять чайник с огня, дать кипящему напитку немного угомониться и можно разливать чай по кружкам. А если прямо в чайник добавить банку сгущенки, то получался напиток богов. В то время ингредиентами для такого напитка были пачка индийского чая «Три слона» и банка настоящей советской сгущенки. Благодарю тебя, дед, за то, что привил нам, своим потомкам, любовь  к  чаю на пустоплесье!
      В любое время года дед всегда был чем то занят. Просыпался он рано, в пять часов утра уже был на ногах.  Летом проверял корчаги, которые сам плёл из ивовых прутьев, а позднее из алюминиевой проволоки. Утром чистил пойманную рыбу, в основном гольяны и ельцы,  и ставил жарить. Вкус той рыбы мне запомнился на всю жизнь. Вкуснотища, свежеприготовленная жареная дедом рыба. При чём он жарил её на воде и в конце готовки добавлял масло. В зависимости от улова рыбы, жарилась она с картошкой или без. Если много рыбы -без картошки, если мало – с картошкой. Лук был обязательным ингредиентом. Сковорода всегда была полной. Вечерний улов, чистила уже бабушка, дед занимался по хозяйству. Если гольянов попадалось много, она их сушила в русской печи. За печкой в куте ( куть- место перед русской печью) всегда висела наволочка с сушеными гольянами. Мы, ребятишки, всегда набивали ими карманы вместо лакомства, хотя здесь же  стояла сумка с конфетами. Бабушка для внуков всегда набирала в магазине «Сельпо»  разных конфет и пряников. Не было никаких запретов и прятанья сладостей.
     С проверкой корчаг был такой случай, свидетелями которого был я и двоюродный брат Александр. У деда была деревянная лодка, которую он сам построил, и мотор «Ветерок-12». Дед собирался вечером ехать проверять корчаги и мы увязались с ним, покататься на лодке. Столкнув лодку с берег, мы с братом придерживали её возле берега. Дед стал заводить мотор. Для запуска мотора использовал веревку для намотки на маховик. В этот раз он взял новую веревку привязал к ней деревянную палочку вместо рукояти ,  веревка получилась чуть длиннее старой веревки, на конце которой был привязан гаечный ключ. Намотав веревку на маховик, подкачав бензина, дернул за неё, мотор завёлся, как говорится с полуоборота. Дед не успел продёрнуть всю верёвку, она осталась на маховике. Заведённый «Ветерок»  дубасил деда этой веревкой, с привязанной к ней палочкой, по ногам.  Дед пытался заглушить мотор, через некоторое время ему это удалось. Затем снимает штаны, белые панталоны и залазит по пояс в реку. Когда вылез из воды,  на его ноги страшно было смотреть , они были красно-синие, долго потом проходили синяки. Сейчас меня поражает спокойствие деда и его самообладание в тот момент. Не подал виду, как ему было больно, чтобы не пугать нас с братом, ещё и шутил, « хорошо, что гаечный ключ не привязал».
Как-то раз в корчагу деда попалась рыба, чуть больше гольяна и меньше ельца, с выраженной чешуёй и усами. Дед такую рыбу  видел впервые за долгие годы жизни на реке Лена, мы-пацаны тем более. Внимательно рассмотрев рыбку,  дед отдал рыбу на пробу коту. Кот с урчанием её съел и дед сказал : «Видать вкусна рыбка, паря!». Как позже выяснилось, это был пескарь. Раньше в реке Лена пескари не водились. Пескари довольно быстро расплодились, стали чаще попадать в корчаги  и в  меню деда появились жареные пескари. Хотя по вкусовым качествам первенство оставалось за гольянами и ельцами.
     Раз вспомнил про меню деда, отмечу, что он очень хорошо кухарил.  Дед готовил пищу просто, без рецептурных книг, по сезону. Всё у него было сытно, вкусно и аппетитно! Супы получались наваристые и очень вкусные. Что стоит только уха из свеже пойманного налима зимой  на уды! Какой ароматный запах исходил от такой ухи. Плавающая кусками макса в тарелке с ухой ещё больше разыгрывала аппетит.
    А жареные рыжики с картошкой! Один только их вид на сковороде с пылу,  с жару собирал всех за стол. Не помню случая, чтобы кого-то приходилось уговаривать поесть.
    Из всего разнообразия грибов дед признавал только грузди, рыжики и маслята. Все остальные грибы относил к разряду «собачьи грибы».
    Обеденный стол  располагался в красном углу избы, под иконами. Вдоль двух стен горницы врублены широкие деревянные лавки, которые соединялись в углу дома.  К ним и был приставлен стол. К третьей стороне стола приставлялась скамейка по его длине. Во главе стола стоял массивный табурет. Если на нём сидеть, то видно было не только весь стол и комнату, да и в окна горницы всю улицу. Вся эта нехитрая мебель была изготовлена самим дедом, сделана добротно. За столом умещалась вся большая семья. Недаром говориться, стол всему голова. Приём пищи в семейном кругу в доме деда давал ощущение благополучия, где каждый из присутствующих получал теплоту и чувство общности за трапезой и беседами. По-моему,  это и было одной из основ крепкой семьи деда Николая.