Маленькое зло, большое зло...

— А как ты думаешь, — спросил властелин тридесятого кота Баюна, — существует ли на свете маленькое зло или любое проявление зла есть лишь часть единой огромной темной силы?

Стоял солнечный октябрьский день. Зеленый дуб был не таким-то и зелёным: его покрывали медные осенние листья, среди которых особенно ярко выделялись серебристо-фиолетовые хвосты русалок.

Баюн не был ошарашен словами Кощея. Он привык к неожиданным вопросам, да и вообще был кот не из робких, и смутить его было непросто.

— Я не сторонник Гёте. — Начал раздумчиво лукоморский сказитель. — Я не думаю, что, желая зла, можно творить благо в высшем смысле. Мелкую радость низкой душонке принести можно. А ничего истинно светлого и прекрасного не построишь, нет.

— Ишь ты, откуда зашёл, — подумал Кощей, но перебивать кота не стал.

— Но раз я признаю, что добро может иногда быть мелким, и даже низменным, то как могу я считать, что, объединив эти маленькие добришки, мы получим нечто великое и, не побоюсь этого слова, абсолютное?

Кощей одобрительно кивнул головой: Баюн, когда хотел, умел рассуждать логично.

— А раз я отрицаю такую способность у добра, как я могу признавать её у зла? Итак, мой вердикт: есть великое добро и великое зло, также есть мелкое добро и мелкое зло. Но понятия эти не взаимосвязаны, и нельзя считать, что, сложив, словно песчинки, мелкие явления, мы получим нечто целое и выдающееся.

-Постой, постой, — перебил властелин тридесятого, — так ты уверен, что добро и зло подчиняются единым законам?

— Думаю, так, — кивнул головой кот, и его наполовину серебряная, наполовину щёлковая шерсть под осенним солнцем заискрилась дивным блеском, так что Кощей залюбовался и не сразу ответил.

— Но ведь это значит, что над добром и злом, и даже над великим добром и великим злом, есть некая сила, большая и отличная от них?

— Угу.

— Иногда ты меня поражаешь, — резюмировал бессмертный старик и, не прощаясь, нырнул в раскрывшийся перед ним чёрный портал.

— Иногда я сам себя поражаю, — пробурчал себе под нос Баюн и принялся играть попавшим под лапу сухим дубовым листком.