Свадьба

­­­­­­­­…Друзья, душой не покривлю,
сказав, что свадеб не люблю.
К. Ковини

Что видел — то и быль.
К. Ковини

«Увести овцу лёгкой рукой»
(12 стратагема)



Гуляла пышная деревенская свадьба во дворе дома на окраине Чемодурово. Накрытые
дощатые столы тихо поскрипывали под локтями гостей, набросившихся на яства,
поражавшие изобилием. А длинные деревянные скамейки, расставленные вдоль
пиршественных столов, ходили ходуном подо мной и задами прочих приглашённых.

Молодые — Борис и Оксана — восседали в президиуме и часто слышали один и тот же
возглас: «горько!». Каждый раз вставали. Невеста забрасывала голову на манер
откидной крышки кофейника и рукой придерживала кружевную шляпку над причёской
в украшениях. Оксана ростом ниже мужа. А тот, в очередной раз пробубнив едва
слышно «сколько можно, божтымой», вяло клевал носом губы своей избранницы,
склонившись над её лицом словно бы колодезный журавль на рассо́хе.

Между рядами столов суетился наёмный тамада, с которым я легко поладил. Это,
конечно же, была не первая свадебная церемония, которую он вёл. И ему, Рубену
Амбарцумяну, — распорядителю торжественного мероприятия, — было всё известно
наперёд, о чём он мне с грустью в голосе сообщил:
— Увидите, доктор, люди выпьют, дружно и бессвязно покричат «горько», потанцуют
и... обязательно подерутся. У вас бинты с собой? А зелёнка, чтоб иному дуралею
лоб помазать? Шучу! Уже знаю, кто из них первым ринется в бой... Видите этого
мордастенького?.. Да вот, тянется к рюмке... Схлестнётся с этим долговязым...
Да с тем, кто с бутылкой водки в руках... До драки у них есть ещё полчаса, как
минимум, – весельчак взметнул к своему орлиному носу часы на волосатом запястье.

Но о потасовке чуть ниже.

Чуть раньше досрочно пьяненьких ша́феров и важных персон доставили к
застолью прямиком из Воскресенского ЗАГСа на машинах в разноцветных шарах и
лентах. Головной автомобиль украшала кукла в белом платье. Перевязанными были
не только автомобили, но и люди. Атласные ленты, — одетые через плечо, — на
некоторых мужчинах выделялись золотой надписью «Почётный свидетель» с
изображением колец лимонного цвета, голубей и завитушек. Около получаса назад
люди со свекольными лицами торжественно прохаживались вдоль вереницы машин,
заградивших проулок деревни, и всем своим видом выражали полнейшее
удовлетворение происходившим.

Присутствовала и родня молодожёнов с многочисленными друзьями. По двору бегали
местные собаки, не лаявшие, но почтительно обнюхивавшие гостей.

— Свадьба как свадьба. Главное, всё как у людей, – перешёптывались захмелевшие
от счастья родители.

Теперь про драку. Ничего особенного в ней не было, кроме того, что она случилась
спустя час по приезду свадебного кортежа из ЗАГСа, и никто теперь не скажет, с
чего всё началось. Но продолжением стихийного начала был бросок мотыги одним из
почётных свидетелей в кого-то из свидетелей со стороны невесты, также
перемотанного алой лентой. И началось…

Здесь я не стал описывать в красках всего мною увиденного, кроме того, что
люди, вооружившись садовым инструментом, ринулись в бессмысленное сражение.
Кому не доставало лопат и грабель, сражались голыми руками. Оценил я доблесть
тамады, отбившую у меня желание умиротворять толпу. Рубен Акопович разнимал
дерущихся людей, и его хлопнули лопатой по голове. Но не поэтому кричали
женщины, коих на этой свадьбе было много. Просто во время драки принято
горланить. И получалось порой надсадно, но радостно:
— Убивают!
— Куда с вилами?!
— Валер, угомонись, иди лучше, выпей!
— Толя, не усядешься сейчас же за стол, я тебя сама вырублю!

Две женщины голосили:
— Поглядите, люди добрые, невесту украли!

Действительно, всё выглядело так, будто неведомые завистники оторвали от решётки
радиатора нарядную куклу.

В круговорот женских воплей врывались возгласы неизвестно кого:
— Кристина?! А что думает об этом безобразии Кристина?.. Аллё-лё, Лёша?!

Скажу и то, что когда люди растеряли садово-боевой инвентарь, потасовка стала
походить на матч регби, но без борьбы за мяч: люди, тесно обнявшись, топтали
помидоры на грядках или, плотно схватившись, то и дело валились на бок и сминали
цветущие кусты. Падали, поднимались и повторно рушились на траву. Молодой муж
ни в чём не уступал гостям торжества и с запущенной бензопилой бегал за кем-то
прямо по патиссонам.

Кто-то из гостей приметил в суматохе, что настоящей невесты нет за столом:
— Оксанка пропала, батюшки! Где молодая?!

Действительно, куда же она пропала?

Здесь, дорогой читатель, я перешёл к ключевому моменту моего правдивого
рассказа.

Итак, Оксана сидела и плакала в одной из дальних комнат жилого дома. Почему в
одиночестве? Так как женщинам, возжелавшим разыскать пропавшую невесту, не
удалось её найти, — плохо знали дом, за окнами и стенами которого визг, крики
и, казалось, только громче звучала бензопила.

Но к ней в комнату пробрался он — старый её друг, Олег Мухожук, в своё время
хорошо изучивший жилище. Ведь его отношения с Оксаной Глушенко длились больше
трёх лет. Да всему, как известно, приходит конец. Отношения любовников, к моему
удивлению, сохранились дружескими. Глушенко вскоре сошлась с Борисом — с тем
человеком, чью строптивость ещё пару секунд назад обуздывали в огородах и
вырывали из его рук механизированный инструмент. У Оксаны новая фамилия:
по мужу она теперь — Ручка.

Олег Мухожук до сего дня прожил холостяком. Он сохранил верность своей старой
привычке оставаться честнейшим бобылём; она-то в своё время и пересилила в нём
намерение жениться на Оксане. Мухожук присутствовал на торжестве в качестве
неприметного гостя. Как и я. Жених, — этот вспыльчивый Ручка, — и не догадывался
о том, что́ прежде сближало Оксану с Борисом — его начальником по работе. Оба
являлись сотрудниками одного предприятия. Невеста же благоразумно ни о чём
молодому супругу не рассказывала.

— Зачем ворошить прошлое, должное быть тайным? – с тревогой во взгляде однажды
сказала мне. — Борька такой ревнивый!

Мало того, ревнивец лично пригласил своего руководителя на шумную свадьбу. Ну,
это святое дело! К тому же Олег познакомил Бориса со своей бывшей возлюбленной.
Передал в надёжные руки, так сказать, и Оксана дошла до... Ручки.

И вот Мухожук вполз в комнату Оксаны.

— Скажи, Олег, почему они такие идиоты? – отплакавшись, простонала она. — К
чему было так напиваться? Что, драться так необходимо? Испортили праздник. Как
мне дальше жить с таким мужем после этого, Олег? – спросила она своего старого
друга, тяжело вздохнув.

Он прижал её к себе, нежно взяв под локти. Оксана положила свою голову ему на
плечо. И присели на брачное ложе, приготовленное для молодожёнов. Над большой
кроватью был сооружён балдахин. Он — фиолетовых оттенков и выполненный из
шёлка — свисал над супружеским гнёздышком.

— Всё будет хорошо, – успокаивающе ответил тайный гость. — Всё будет хорошо, –
неоднократно повторял Мухожук и тогда, когда парочка упала на перины. «Правда? –
слышались вздохи невесты в тишине брачных покоев. — Ты меня любишь, Олег?».

Олега, полагаю, смущало только одно неудобство: не стёсанные каблуки его новых
блестящих ботинок непрерывно цеплялись за воздушный шёлк балдахина...

Мухожук и Ручка выбрались из той комнаты позже. На голове невесты засветилась
сетчатая вуаль; Оксана надела свадебную кружевную шляпку, отряхнула и распрямила
платье. Гость забрал рубашку в вельветовые брюки. Застегнул бежевый пиджак на
все пуговицы и поправил свой зелёный с золотистым оттенком галстук.

Вырисовалась картина с видами деревенского добротного двора.

Через некоторое время все-все гости, как ни в чём не бывало, восседали за
столами на своих местах. Шум утих, суета улеглась и вновь зазвенела посуда.
Мужчины угомонились, освободившись от измятой и порванной одежды.
Протрезвевшие, но не поредевшие гости вновь принялись выпивать, закусывать,
глядя на тамаду; тот, с забинтованной головой и будучи в хорошем подпитии,
ходил меж рядами столов и устало нёс торжественную околесицу. Жених заботливо
поправлял вуаль на невесте, и вскоре вдругорядь зазвучали нетрезвые выкрики
«горько!» и «за молодых!», в силу чего я частенько вздрагивал. Невеста была
бледна. Жених синел крупными скулами. Оба безмолвно и виновато переглядывались.

Оксана с расстановкой выговорила:
— Ты прости меня, Борь. За всё.

А Борис подхватил:
— И ты прости меня, любимая.

И, не поднявшись, молодые неожиданно для всех неистово поцеловались, не
дождавшись ободряющего «горько!». Не встав, обнялись. Гости и ваш покорный слуга
затаили дыхание. Был слышен свист ветра в поле и лай собаки дальнего двора.
Жених утёрся рукавом и кивком осушил высокую рюмку. Невеста вилкой поддела
салатик. Руки благоверных невольно дрожали.

Мягко вечерело. В небе тлели розовые угли облаков. С заходом солнца похолодало,
но свадьба радостно ожила от звуков пения и плясок. Но вот что было заметным
мне: выйдя из потаённой комнаты, Оксана и её прежний друг больше не встречались
взглядами ни разу. Всё произошедшее, видимо, мгновенно позабылось как невестой,
так и её страстным визитёром. Будто ничего и никогда не было между ними в
спальне большого дома, где судьбой назначено прижиться зыбкому семейному
счастью. Невеста чаще поправляла шляпку с вуалью, на которой сохранились следы
помады. Улыбалась мужу. Тот соловел от каждой последующей рюмки, но ласково
ухаживал за своей возлюбленной: подливал ей вино и утирал губы о щёку жены.

А бывшего друга Оксаны, — этого вещего тихоню Олега, — вскоре будто целиком
всосал в себя плотный рой комаров-звонцо́в. Как и когда Мухожук покинул
свадьбу ни я, и никто, вероятно, не заметил.

С соседнего двора чаще доносилось:
— Дайте мне, наконец, Кристину! Почему я снова ошибся номером?! – по телефону
разговаривал тугоухий старик.

Прояснилась история с исчезновением нарядной куклы. Я нашёл её заслюнявленной в
собачьей будке. Пришпилить эту «невесту» (на прежнее место) желающих не нашлось.