Дальнобой

Биржа труда в Ленинградской области не изобилует предложениями, особенно в части, касающейся того сегмента рабочего ресурса, который затрагивает среднестатистического представителя брутальной половины человечества. Вот и Степан Сироткин, в паспортной идентификации которого было черным по бумаге с водяными знаками выведено каллиграфическим подчерком (спасибо, что хотя бы без орфографических ошибок), что родился он 8 марта 1985 года в поселке N.
Конечно же, такая «шутка судьбы» могла бы сломать характер у кого угодно. Особенно, если учитывать, что в северных широтах, не обремененных склонностью к чуткости и толерантности (даром, что главным городом региона является культурная столица страны), люди склонны применять эпитеты, которые очень быстро превращаются в навязчивые клички, по самым непосредственным поводам. Так, например, Круглов очень быстро становится «Колесом», а Гусев – «Птицей». Что уж говорить, когда мальчик отмечает свой ДР вместе с девчонками. Здесь и самый стойкий «оловянный солдатик» легко перекрасится в «соломенную куколку».
В третьем классе Степана Сироткина пытались называть Степанидой Сироткиной, но после нескольких раундов «боев без правил» с различными обидчиками, благо антропометрия и физическое состояние позволяли делать это с гарантированным успехом, эти намерения были прекращены раз и навсегда. Именно тогда его и отметила будущая супруга, бывшая тогда Нинкой Горишапкой, которая уже в начальных классах выделялась мальчишками в качестве «роковухи», способной заставлять плохо засыпать по ночам.
Вот и случилось, что Степан стал супругом Нины сразу после того, как вернулся из армии. Мужчина очень любил свою жену, которая составляла весь его романтический мир, исключающий даже мысли о других женщинах. Нужно отметить, что Нина выросла в неполной семье. Мать родила её достаточно рано, в шестнадцать лет. Причем, несмотря на сельский уклад жизни, она умудрилась-таки не растолстеть на блинах и выпечке, как сделало большинство женщин её возраста в их «захолустье», как и сами жители называли свой поселок. Часто даже подружки Нины, обращаясь к её родительнице, спрашивали у той: «Не подскажите, а ваша сестренка дома?», – когда забегали к ней по своим делам.
Конечно же, девушке нравилась моложавость матери, хотя иногда она как-то не по-родственному даже завидовала ей. Особенно часто это чувство стало возвращаться, когда на пятом году брачной жизни у неё была ложная беременность и гормональный сбой в организме. Нина тогда за три месяца набрала 10 кг, из которых впоследствии смогла сбросить только три.
– Степ, я тебе в новом виде всё еще нравлюсь? – молодая женщина перебирала свой гардероб и несколько вещей отправила в корзину «для мамы».
– Ты такая пышечка у меня, такая ладная! – ответил муж, возраст которого хоть и был значительно старше (а точнее – на десяток лет), но из-за тяжелого физического труда, связанного с «дальнобойными» перевозками, не позволял ему выходить из общепринятых стандартов мужской «красоты».
«Чтобы ты знала, не мозоли на руках старят брутала, а отсутствие бицепсов-трицепсов и косых мышц на «прессаке». Так что будьте уже добры, восхищаться супружником!» – любил говаривать Степан после трех «по сто пятьдесят» забористого самогона, который варила их соседка Николаевна.
Степан часто уходил в свои рейсы на неделю и даже две. Его компания занималась перевозками различной бытовой техники, поэтому маршруты часто охватывали и территорию за Уралом. Командировочных при разумной экономии хватало и на пропитание и на «мужские шалости» в виде заказа придорожных жриц любви. Причем в первый раз услугами этих неизбалованных изысками «профурсеток» Степан воспользовался на стоянке для фур, где решил заночевать в компании коллег по «творческому цеху». Тогда он дебютировал в качестве «изменщика» и ему не очень-то и понравилось. Чувство вины преследовало его ровно три месяца, когда он вторично испробовал запретный плод с малолетней девчонкой, которая за порцию обеда и «пятихатку» отправила могучего дальнобоя на «седьмое небо».
Именно с этих пор Степан перестал ощущать себя махровым семьянином и снизил собственную планку в моральном аспекте. Странно, но тогда он вернулся из командировки не только с желанием провериться у уролога и дерматолога, но и с горящим взором на женский пол. Лечение проводилось современными препаратами, поэтому через месяц покоритель крупнотоннажных грузовиков типа «КамАЗ» был в строю и готов к новым свершениям.
– Тебя можно поздравить с боевым крещением! – сказал Тимоха, одноклассник Степана, который иногда приглашал друга посидеть «по душам» к себе в гости, – Надеюсь твой «обет девственности» теперь будет сброшен?!
– Знаешь, друг-Тимофей, ты всегда зришь в корень! – Степан взял своей огромной ладонью наполненный до краев граненый стакан с зельем от Николаевны и залпом опорожнил его.
Следующим осознанным движением ветеран «дальнобойного» движения схватил лежащую на застеленном газетой табурете неочищенную луковицу и с хрустом откусил половину.
– Ну, ты здоров градус вышибать! – с восхищением воскликнул кореш, – При таких темпах мы Николаевну озолотим.
– Нехай бабанин бизнес в гору прет! – водитель «КамАЗа» выверенным движением штофа разлил мутную жидкость по видавшим виды стеклянным ёмкостям, – Это тебе не односолодовый… вискарь… шотландский употреблять!..
Конечно же, оба жителя поселка N никогда не пили алкогольных напитков из этого ценового диапазона, считая столь нерачительный способ приводить себя в состояние «синего носа» непозволительным в российских широтах. А потому ссылка на такого рода напитки обычно носила характер не практического, а исключительно умозрительного философствования.
Тогда два «богатыря» смогли осилить полведра «горючки», и Степан впервые за время своего супружества не пришел ночевать домой, когда находился в родном поселке. Конечно же, «сарафанное радио» своевременно донесло о том, что Сироткин не сгинул от руки лихих людей, а мирно почует у одноклассника в виду полного отсутствия транспортабельности. Но первый тревожный звоночек уже, как говорится, прозвенел.
Кто-то сказал бы, что семейная жизнь супругов Сироткиных дала трещину, и, возможно даже, он бы был прав. Однако с дальнобойщиком произошла одна странная история, которая, попав в ранг «хороший левак укрепляет брак», сделала супружескую чету неуязвимой для злых языков. Короче говоря, после очередного дня рождения Степана, а по совместительству праздника всей прекрасной половины человечества в масштабах нашей страны и соответственно поселка N, семейство дальнобойщика испытало, как говорят в таких случая, «вторую молодость».
Стол был накрыт в горнице. Причем обилие предлагаемых блюд поражало воображение не только Степана, не привыкшего к смакованию разносолов и деликатесов по причине склонности к именно спиртосодержащей составляющей любого застолья, но и прибывших гостей, коих в этот раз было не мало. Мужчина, как всегда, восседал во главе стола и незамысловатыми тостами призывал присутствующих к тематическим возлияниям.
С одной стороны от главы семейства сидела жена, а с другой – теща. Причем именно представительница старого поколения (а, справедливости ради, нужно сказать, что ей было-то всего на 6-ть лет больше, чем зятю) вместо представленных на столе бутылок с шампанским «Советское», которого в сельмаг завезли целых десять ящиков, и уже знакомых штофов промаркированных этикетками «Аля-Николаевна», спокойно попивала клюквенный морс.
– Ты не беспокойся зятёк, – говорила она, с усмешкой смотря на Степана, – у меня налито до краев. Ты за своим стаканом следи, не забывай.
– Уважаю, Елена Тимофеевна! – Степан по привычке наливал до краев, а пил залпом, – С такой тёщей жить, да поживать. Нинка, ты не отставай! В любом празднике важно не только изобилье на столе, но и «ритмика градуссирования»!..
Последнюю фразу Сироткин услышал от своих коллег в финишную командировку и решительно стал её употреблять по всем тематическим случаям.
– Как скажешь, дорогой! – Нина и сама была последнее время не прочь надевать «розовые очки», чтобы, как она обосновывалась, «не видеть реалей жизненных мук», – Между пятой и шестой перерывчик небольшой!..
На этот раз ритмика градуссирования совпала с одновременной отключкой жены и «отвалом гостей» по причине опорожнения сосудов с «живительной влагой».
– Хорошо посидели!.. – сказал последний гость, с трудом преодолевая порог.
Степан махнул ему вслед рукой и отправился в спальню, на пороге которой его перехватила теща.
– Нинка умаялась шибко!.. – женщина взяла Степана за ремень и бодро потащила в гостевую комнату, где решила сегодня переночевать и уже разобрала постель, – А ты сейчас будешь отрабатывать все те годы, когда ни разу не взглянул на меня, хоть я и давала для этого все поводы….
– У меня есть другой выход?! – Степан впервые посмотрел на соблазнительные формы тещи тем взглядом, после которого запускаются самые мощные физиологические процессы, – Это ведь называется инцестом?..
– Думаешь, я не знаю, что ты изменяешь Нинке? – на женщине осталась только красота, так как весь текстиль уже валялся на полу, – Только я разделяю тебя от семейного фиаско!
– Вот это женщина! Даже при таком беспощадном шантаже я себя не считаю обиженным! – голос Степана резко сел, что свидетельствовало о его крайней степени возбуждения.
– Не болтай много, скрипи кровать! – в глазах Сироткина открылись двери райских кущей.