Как могли заговорить мартышки, а дети-Маугли нет?

Прикол состоит в том, что только у человека в мозгу отродясь присутствуют так называемые речевые зоны «область Вернике» и «центр Брока», которые там появились, согласно научной гипотезе, в результате естественного отбора. А человеческий язык устроен вовсе не так, как коммуникационные системы других биологических видов. Он представляет собой сложнейшую иерархическую структуру с нетривиальной организацией вложенных друг в друга правил: фонемы, морфемы, слова, фразы, тексты, контексты и смыслы.

Любой здоровый человеческий детёныш способен сравнительно быстро овладеть ЛЮБЫМ из тысяч существующих на планете языков, как родным, за счёт имеющихся у него генетически обусловленных механизмов восприятия, интерпретации и воспроизведения смыслов с помощью вербальной (словесной) коммуникации. Не выучить, а именно овладеть - дети язык не учат - они овладевают им. А теперь попробуйте так же хорошо овладеть любым языком без учебника...

Однако, практика наблюдений за одичавшими детьми (детьми-Маугли), которые первые пять лет жизни провели в социальной и культурной изоляции, показывает, что после этого они практически не могут освоить человеческую речь, быть прямоходящими, осмысленно общаться с окружающими, несмотря даже на длительное обучение в обществе себе подобных.

Таким образом, не только биологически, но даже логически получается замкнутый круг:

- без погружения в полноценную языковую культурную среду с момента рождения, речь, сама по себе, не может возникнуть даже у человека при наличии всех необходимых атрибутов - органов и речевых зон в мозгу.

- а эти органы, центры и области мозга не могут начать эволюционно формироваться хронологически до момента появления жизненной необходимости адекватно интерпретировать полнофункциональную вербальную коммуникацию конкретной социально-культурной среды.

Выражаясь иначе – если у мартышек от рождения не было «учителей словесности» в виде, как минимум, ближайших родственников, находящихся с ними в ПОЛНОЦЕННОМ вербальном контакте, то не мог начаться и «естественный отбор», формирующий нужные органы, передающий по наследству и закрепляющий полезные навыки «шаг за шагом».

Поэтому абсурд гипотезы «эволюционного формирования речи» состоит в невозможности передать по наследству для отдельной особи вербальную культурную среду. А сама эта среда либо есть, либо нет, ведь без неё даже человеческий детёныш, не способен стать человеком. И речь идёт вовсе не о нескольких буквах или алфавите - речь идёт о полноценном языке со своими правилами и законами, который можно изучить лишь за очень краткий промежуток взросления. Так же, речь и о полноценной культуре, ибо без неё индивиду вполне достаточно языка мимики жестов и звуков. Ведь культура включает в себя все, что создано ЗА РАМКАМИ биологических потребностей человека. Но эти потребности не включают полноценную речь.

1. Миф о «постепенности» (Антропологический тупик)

Эволюционисты твердят, что язык возник из рычания и жестов. Но если это так, почему у высших приматов — шимпанзе, бонобо — за миллионы лет не возникло даже зачатков синтаксиса?
Мы ждем, что мартышка заговорит, если её долго учить, но забываем, что язык — это не навык, а прошивка. У мартышки нет «разъема» под смыслы. Называть их нашими предками — это всё равно что называть калькулятор предком суперкомпьютера только потому, что у обоих есть кнопки.

2. Феномен Маугли как приговор материализму

Если разум и речь — это результат эволюции мозга, то почему ребенок-Маугли, имея «совершенный» человеческий мозг, навсегда остается животным, если пропустил окно развития (период до 5–7 лет)?
Человек не рождается человеком, он им становится только через другого Человека. Без передачи «искры» слова от личности к личности, наш мозг — это просто дорогая груда железа без операционной системы. Маугли доказывает: Дух первичнее биологии. Нет общения — нет человека, сколько бы извилин у тебя ни было.

3. Лингвистический взрыв против эволюционной тягомотины

Дарвин учит, что всё идет мелкими шагами. Но язык в истории человечества появился как «взрыв». Нет «полуязыков» или «недоязыков» у диких племен — у всех сложнейшая грамматика.
Мартышки молчат не потому, что у них «гортань не та», а потому, что им нечего сказать. У них нет абстрактного мира. Атеистическая наука пытается вывести Слово из рычания за еду, но это невозможно. Сначала было Слово, а потом уже гортань под него подстроилась.

4. Человек — «недоделанное» животное

Животное рождается готовым (жеребенок встает и идет). Человек рождается абсолютно беспомощным и «пустым».
Эта «пустота» и есть наше величие. Мы не запрограммированы инстинктами, как мартышки. Мы — открытая система. И если эта система не заполняется Словом, она схлопывается до уровня зверя, причем зверя дефектного. Маугли — это живое доказательство того, что без «сверхбиологического» вмешательства (воспитания) мы ничто.

5. Ирония над «говорящими» обезьянами

Вспомним опыты с обезьянами, которых учили языку жестов (Коко, Уошо). Они просили бананы и щекотку. Ни одна обезьяна не спросила: «Кто я?» или «Почему заходит солнце?».
Атеисты гордятся тем, что научили обезьяну махать руками, называя это «речью». Но это просто дрессура ради подачки. Невежество — считать, что просьба дать еду и созерцание бытия — это одно и то же.

Человек как «Hardware» без «OS»

Мозг ребенка-Маугли — это мощнейший суперкомпьютер последней модели. В нем миллиарды нейронов, готовых вычислять орбиты планет и писать симфонии. Но вот незадача: если рядом нет другого человека, который нажмет кнопку «Install», этот компьютер до конца дней будет работать как калькулятор для подсчета блох в шерсти.
Дарвинисты верят, что разум «вырос» сам, как хвост. Но Маугли — это наглядная демонстрация того, что наше «железо» без культурной прошивки — просто балласт. Мы единственный вид, которому для того, чтобы стать собой, нужно получить «пароль» от предыдущего поколения.

«Случайная» мутация или божественный апгрейд?

По их логике, мартышка однажды так сильно захотела передать соседу, что банан перезрел, что у неё мутировал ген и появилась речь.
Слушайте, господа дарвинисты, если всё дело в эволюционном преимуществе, то почему коровы не мычат стихами, чтобы отпугивать волков? Речь — это не «удобное приспособление», это избыточная, космическая роскошь. Мартышке за глаза хватает уханья, чтобы выжить. Человек — это проект, в который явно «доложили» лишнего, что в дикой природе вообще не нужно для выживания.

Биологический дефолт

Любое животное при рождении — это законченный продукт. А человек — это «полуфабрикат». Мы рождаемся недоделанными, чтобы в нас можно было впихнуть Дух и Слово.
Дарвинисты гордятся нашей «приспособляемостью». Да мы самые неприспособленные существа на планете! Оставь младенца в лесу — и через день его нет. Оставь теленка — и он будет щипать травку. Мы выживаем только потому, что нас «активируют» Смыслом. Наш вид — это риск, на который природа (или Творец) пошла ради чего-то большего, чем просто набивание желудка.

Пропасть, которую не засыпать миллионами лет

Главный удар по теории: между самым умным шимпанзе, который выучил три знака, чтобы выпросить конфету, и самым глупым человеком, рассуждающим о справедливости, — бесконечность.
Пытаться вывести Гёте из орангутанга путем «постепенных изменений» — это как пытаться превратить кирпич в облако, просто подбрасывая его вверх миллионы раз. Рано или поздно дарвинистам придется признать: чтобы «проект Человек» заговорил, кто-то должен был сказать первое Слово ему в уши, а не он сам его придумал от голода.

Активация прошла успешно?

Сегодня мы видим обратный процесс. Мы имеем и «железо», и «прошивку», но добровольно уходим в «квадроберов» и атеистическое невежество.
Похоже, эволюция по Дарвину всё-таки существует, но работает в обратную сторону: мы так долго доказывали, что произошли от обезьян, что в итоге решили ими снова стать, чтобы не нести ответственность за свой статус «Проекта».

Теперь очевидно, вне культуры речь животным не нужна и даже ВРЕДНА, т.к. нивелирует инстинкты, а в рамках культуры может существовать только человек, ибо это область общественно значимой деятельности, связанная с реализаций ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО духовно-нравственных запросов и потребностей. Опять круг замкнулся.

В результате допустимо сделать вывод, что т.н. "проблема антропогенеза" состоит вовсе не в материальных, генетических причинах. Известно, например, что дислексией страдали такие известные личности, как: А. Эйнштейн, В. Маяковский, Агата Кристи, Чарли Чаплин, Уолт Дисней, Стив Джобс, Билл Гейтс, Нельсон Рокфеллер, Дастин Хоффман, Квентин Тарантино, король Швеции Карл Густав, Генри Форд. Но так же известна и генная ассоциация данного недуга: DYX1C1, DCDC2, KIAA0319, ROBO1... Налицо причина/следствие материального плана.

Эту нехитрую логику я недавно привёл известному «борцу» с лженаукой и популяризатору эволюционной биологии Александру Панчину в его телеграмм канале. Ожидаемо, вместо ответа, получил ссылку на заметку про исследование птиц, способных имитировать  речь и... суточный бан.

А когда через сутки после прочтения заметки спросил: какую биологическую и логическую связь он видит между имитацией речи у птиц и "детьми-Маугли", получил бан уже навсегда от «великого учёного», спешно свалившего на Бали от суровых будней естественного отбора в условиях военных действий. Ну не захотел кандидат наук на своём примере доказывать эволюционную догму о «выживании сильнейшего», поскольку сила-то в правде.

Поэтому только люди имеют вербальный тип мышления и коммуникации – атрибуты т.н. «второй сигнальной системы» - нашей уникальной способности абстрагироваться от конкретных предметов и действий. А это очередное фиаско эволюционизма, которому нечего противопоставить таким известным учёным, как этолог Зоя Зорина, нейролингвист Татьяна Черниговская и даже советский психолог Лев Выготский.

Обучаемость человека речи и птиц пению в обоих случаях зависит от одного и того же гена FoxP2. Еще один интересный случай аналогичной генной регуляции функционально сходных структур у двух разных "эволюционных веток" организмов мы можем видеть на примере механизма формирования речи человека и механизма обучения птиц пению.

Нейробиологи обнаружили, что один и тот же ген FoxP2 является ключевым компонентом как певческих способностей у птиц, так и формирования речи у человека. Особенность и подобие человеческой речи и пения птиц состоит в том, что обе эти функции обучаемы - птицы тоже учатся петь одна у другой. И оказалось, что эта обучаемость в обоих случаях зависит от гена FoxP2. А если он поврежден, то данная особь не обучаема. Еще раз отметим, что ни у общих предков, ни даже у близких видов, никакой похожей функции не существует (Рухленко, 2015).

Присутствие Гена FOXP2, раннее ассоциируемого с речевыми способностями человека, недавно обнаружено и у других гоминидов. Все крупные человеческие черты, в частности и речь, вовсе не контролируются одним геном, а множеством генов сразу, поэтому нельзя сказать, что какой-то именно ген имеет беспрецедентное эволюционное значение. FOXP2 - не исключение.

Эволюционисты выдвинули великое множество теорий зарождения и развития человеческого языка, но ни одна из этих теорий не дает приемлемого объяснения необычайному разнообразию и сложности языков. Глупо верить, что обезьяны говорили на Французском, Итальянском, Китайском и других языках.

Недавнее исследование, опубликованное в научном издании Science Advances: ученые рассчитали скорость речи 170 носителей и информационную плотность одного слога каждого из их языков и выяснили, что для всех них характерна скорость передачи информации в 39,15 бита в секунду. Вероятно, этот показатель может претендовать на роль универсального параметра, характерного для всех естественных языков.
А это говорит о том, что Библейская версия о языковых последствиях Вавилонского столпотворения выглядит вполне себе логично и научно.

Слово — это знак. Мы мыслим словами. Мы видим и слышим только то, что можно назвать словом. Слово было дано человеку вначале для восприятия реальности. Оно создаёт образ. Только Бог ведает, как наше сознание, формируется на основании услышанных слов.
Поэтому «безобразие» – это когда отключена вторая сигнальная система, формирующая образы с помощью слов, отсутствие формирования лингвистического образа, когда человек ведёт себя, как животное.

«Язык» – это средство разделения целого мироздания на части, которое разделяет системно, а затем организует все связи этих частей посредством их осмысления (соотнесения между собой).
Он выражает знание о мире, которое есть у тех, кто пользуется этим языком. И когда он был один, это значит, что было одно общее знание и, соотвественно - взаимопонимание. Когда мы общаемся на одном понятийном поле - мы понимаем, а если «раз-общаемся» – не понимаем друг-друга. Средство нашего «общения» - язык.

Ноам Хомски заразил своей теорией лингвистическое сообщество более полувека назад. Идея была проста. Глубинной основой языка является набор правил, которым с рождения владеет любой ребенок, начинающий формулировать предложения в раннем возрасте. Хомский решил определить эти правила и то, как они функционируют. Без универсальной грамматики, считал он, ребенок не был бы способен выучить ни одного языка. В дальнейшие годы теория Хомского постепенно подвергалась угрозам со стороны новых теорий, в которых утверждалось, что ребенок осваивает язык, различая языковые модели, используемые в окружающем его обществе.

Новый подход к лингвистике и психологии предполагает, что естественная способность детей интуитивно понимать то, что другие думают, в сочетании с мощными механизмами познания, свойственными развивающемуся мозгу, снижает потребность в универсальной грамматике. Слушая, ребенок воспринимает схемы употребления, применимые к разным предложениям. Собака хочет еду/мяч: вместо слова «мяч» после «собака хочет» можно поставить слово «еду». Исследования показывают, что теория выстраивания знаний о значении слов и грамматике приближенно демонстрирует то, как на самом деле осваивают язык двух-, трехлетние дети.

Эти находки, а также теоретическая лингвистическая работа привели Хомского и его последователей к пересмотру понятия универсальной грамматики в 1980-х годах.

В соответствии с новой теорией, основанной на реальном использовании языка (включающей в себя положения функциональной лингвистики, когнитивной лингвистики и конструктивной грамматики), дети не рождаются с универсальным инструментом, специально предназначенным для изучения грамматики. Напротив, они наследуют ментальный эквивалент швейцарского ножа: набор инструментов широкого спектра употребления, таких как категоризация, чтение коммуникативных намерений и проведение аналогий, с помощью которых дети выстраивают грамматические категории и правила из воспринимаемого в их окружении языка.

А не пора ли нам снова обновить свою "человеческую лицензию", пока нас не откатили к заводским настройкам приматов?

P.S.

В журнале Nature вышло исследование  опровергающее распространенное утверждение о том, что разница между геномами человека и шимпанзе представляет 1%

Согласно новой работе, общая разница между геномами человека и шимпанзе доходит до 14,9%, что в 14 раз больше часто цитируемой статистики в 1 процент. До 13% геномов имеет такую существенную разницу, что сравниваемые сегменты просто несопоставимы.


Литература:

1. Л. С. Выготский. "Мышление и речь". М., 1996.

2. Б. М. Гаспаров. "Язык, память, образ: Лингвистика языкового существования". М., 1996.

3. З.А. Зорина, А.А. Смирнова. "О чём рассказали «говорящие» обезьяны", М., 2006,  ISBN  5-9551-0129-2

4. "Факты опровергают теорию изучения языка Хомского", Scientificamerican, 2016 -
5. Кейси Ласкин, 20 мая 2025 г.,