Семь дней в июле. Аюда

Екатерина Курдакова

Ни о чём не молчи, мир безмолвный
                Бессмыслен.
Называющий жизнь – продлевает её.
                Евгений  Курдаков


Семь дней в июле.   
Аюда

      Понедельник.  Ура, сегодня мы едем в Аюду!  Об этом отдыхе мы мечтали весь год. Прошлогодняя подобная поездка вспоминалась нам во многих подробностях и деталях. Снятые в Аюде фотографии и ролики наших путешествий мы частенько просматривали зимними вечерами и мечтали…мечтали… Если говорить точнее, это не первая поездка и даже не вторая– я еду в третий раз, а Юля с Игорем в пятый раз. Что и говорить, облюбованные и обжитые берега теперь уже родной Бухтармы (водохранилище Восточного Казахстана. Аюда – одна из многочисленных баз на её побережье) манят и притягивают из душного загазованного Усть-Каменогорска теперь уже каждый год. Это так естественно.
   Мы тщательно спланировали свои отпуска. И вот теперь семь дней в раю! У нас всё получилось, - ура! Каждый раз собираясь на отдых, анализируешь прошлогодние промахи и корректируешь набор одежды и продуктов. Что-то выясняется, как лишнее и убирается, а что-то добавляешь и не совсем необходимое, а так – для удовольствия, для баловства живота. Вот и в этот раз я для эксперимента решила взять тесто: замороженное дрожжевое и пресное. Конечно баловство. Мне хотелось удивить своих взрослых детей пирожками и пельменями. Фарш был хорошо заморожен, а в домике меня ждал включённый холодильник. В нужный день дрожжевое тесто согрелось и хорошо поднялось, беляши были на славу. Сюрприз удался. Кстати, замороженное тесто занимает мало места, а при необходимости может заменить отсутствующий хлеб. Делюсь опытом, может быть кому-то пригодится. Ну, а в остальном – стандартный набор: картошка, лук, подсолнечное масло, гречка, булка хлеба и консервы: мясные и рыбные. Единственно в чём я промахнулась, и не первый раз, и в чём я не считаю себя виноватой, а виноват мой неконтролируемый материнский инстинкт, за что мне частенько прилетает от взрослой дочери. Я многое беру в расчёте на неё, но она этого не желает принимать и понимать, и сердится. Ну что поделаешь – всё-то она у меня маленькая и мне хочется ей помочь! Внушения дочери мне хватает ненадолго, на совсем короткий период, а дальше всё повторяется. Природный инстинкт дело серьёзное, так запросто не отмахнёшься. Ну это так, лирическое отступление… а конкретно – консервы я везла обратно, не пригодились.
   Мы – это я, дочь Юля и её муж Игорь. Для отдыха сняли два домика: для меня и для Юли и Игоря. Мой домик на самом берегу у воды – у ребят подальше от воды, и на взгорочке, без ближних соседей.  Дома выбирали ребята в турфирме по схеме расположения на базе Аюды и их выбором я, в общем то, осталась довольна. Дома в Аюде разные по стоимости, всё зависит от расстояния до воды, возраста и ремонта строения. У ребят домик дощатый, советских времён, бюджетный по стоимости, бывший пионерский коттедж. Внутри и снаружи он голубой, разрисован весёлыми картинками, с изрядно облупившейся краской, про полы даже говорить не стоит.  Но домики этого времени активно сносят и заменяют новыми, и Аюда имеет достаточно обновлённый и привлекательный вид. Дома из свежего кругляка на деревянных сваях и столбиках-сваях из местного плитняка, с верандами над водой конечно дороги, но находят своих обитателей.
   Моё жилище более солидное (всё же я и возрастом посолиднее), чем у ребят, дом кирпичный и поновее. На веранде у меня имеется собственный кран с водой. Однако, уже на месте выяснилось, что своё жилище я делю с соседями. Мой дом разделён перегородкой, видимо очень тонкой, так как я тут же слышу голоса ребёнка и двух женщин. Одна из них пятидесятилетняя крикливая командирша-бабушка Лариса и её дочь, молодая мама двухлетнего Матвея – Марина. Да уж… покой, по-видимому, мне будет только снится… Но ничего, не заскучаю, деток я люблю.
   Первым делом ставлю кипятить чайник и тушить картошку с тушёнкой. Пирожки с капустой и грибами я приготовила ещё дома. Теперь купаться! В дороге три часа, да пока добрались с причала с нашими сумками изрядно намучились и устали, да и время четвёртый час. Очень жарко. На пляж я не пойду, мне и возле домика купаться неплохо. Тёплая лёгкая вода принимает моё разгорячённое тело. Забываю свой возраст – радость щенячья, далеко заплываю и возвращаюсь, не хочется выбираться на берег. Именно об этом я и мечтала! Но надо звать на обед моих попутчиков.
   После обеда я тоже купаюсь, теперь уже не торопясь, вволю. Солнце прошло зенит и приготовилось скатится за горы. Какое наслаждение сидеть на берегу на тёплом плоском валуне, накрывшись полотенцем, смотреть на серебристую чешую водной поверхности, которую вдруг разбивают набежавшие волны от голубой моторки. И парень, стоящий в лодке – сущий ковбой, худой и загорелый наслаждается скоростью и своей молодой удалью.                Уже в постели вспоминаю прошедший день: два часа на автобусе по живописным цветущим холмам Алтая. Бесконечные цветущие поля подсолнечника, картошки, какие-то злаковые… Всё цветёт: от дороги и вверх по склону, к солнцу тянется шиповник, жимолость, багульник, жёлтые метёлки медуницы, алтей, зверобой, малиновый Иван-чай. По дороге продают прозрачный свежий мёд, вдалеке видны ульи. А вот мы на катере «Дозорный»: много возбуждённых людей всех возрастов: от стариков до трёхмесячных младенцев в колясках. Среди людей собачки разных пород и размеров, кошки в ошейниках на коленях у хозяев. Все терпеливы и послушны – все едут отдыхать. Красочный калейдоскоп прошедшего дня прерывает похрапывание соседской бабушки Ларисы и спокойные голоса Марины и Матвейки. Они учат азбуку. Голоса их нежны и похожи, они сливаются и напоминают лёгкую мелодию флейты. Так закончился мой первый аюдинский день.
    Вторник. Следует заметить, что дома у самого берега расположены теснее, так как нет скал, всё ровненько, галька, песочек… Небольшие плоские плиты ровными ступеньками сползают в воду, по которым, в общем-то, удобно заходить в воду. Напротив моего дома такой же типовой кирпичный дом с перегородкой на двух хозяев. Расстояние между нашими домами метров шесть. Замечаю, что в доме проживают достаточно возрастные, солидные люди: мужчина и две женщины и знакомиться со мной они как-то не торопятся – ну и ладно. Мужчина с лысой головой и лицом, напоминающим генсека Н.С.Хрущёва, впечатлил меня своим животом, брюхом, можно сказать чревом.  Оно начинается прямо-таки от шеи, спускается к кривоватым ногам и очень кругло. Типичное брюхо любителя пива. Клетчатые порты держатся не знаю на чём, т.к. ниже пуза. Не зная его имени, я долго для себя называла его Пузаном, пока не пришло время узнать. Он уже изрядно загорел, можно даже сказать, что тушка его подгорела до багрового цвета, и вызывает у меня сочувствие и жалость. Женщинам чуть за пятьдесят, они   миловидны, даже как-то похожи, одна из них, как я поняла, жена Пузана. Женщины суетились, постоянно что-то готовили, стирали –  на верёвке веранды сохли полотенца, платья, купальники и сменные шорты Пузана. После обеда мои соседи шумно резались в карты. Пузан дважды в день ходил в местный магазинчик за пивом.
   Между собой мы сразу договорились, что каждый занимается своими делами (которых особо и не было, кроме заготовки дров), т.е. отдыхает как хочется, по своему желанию. На случай плохой погоды – ну, а дождь это и не совсем плохо, – есть крыша над головой, а ещё книги, сотовая связь, интернет. Что ещё нужно для отдыха? Даже разумный отдых друг от друга, на короткое время – на пользу.  У нас уже устоялся определённый режим: завтракаем по отдельности, встречаемся на обед у меня, а вечером у костра с гитарой, иногда с шашлыками, у моих ребят. По утрам я хожу в горы. Прекрасные скалистые горы, поросшие соснами, тонкими берёзками, небольшими кустиками жимолости. Подниматься в горы непросто, во всяком случае мне. Отвесные горы с крутыми хаотично нагромождёнными плитами и бесформенными валунами засыпаны толстым слоем многолетней жёлтой хвои и мелкими шишками. Очень скользко. Громадные сосны расползлись толстыми корнями по плитам, вцепились намертво, чтобы уцелеть от ураганов и зимних снегопадов. Здесь нет мачтовых сосен, деревья вольно разбросаны в зависимости от ландшафта – скальных выступов, валунов и поэтому раскидисты, и стволы их порой кривоваты. Добравшись до верха, я усаживаюсь на замшелый валун, чтобы отдышаться, мельком оглядываюсь по сторонам – вдруг грибы? А может быть белка бегает вокруг ствола. Я буду долго сидеть, слушать шорохи леса и пенье птиц, любоваться оранжевыми, лохматыми стволами сосен, дышать хвойным воздухом. Ведь для этого я и приехала. Потом я спускаюсь вниз в небольшую долину, чтобы перейти на следующую, более высокую скальную гряду. Карабкаюсь, преодолеваю собственную неуклюжесть и даже страх: перехватываю руками стволики деревьев. хватаюсь за толстые жгуты корней сосны, подтягиваюсь и вот я на вершине. Здесь уже достаточно ровное плато, отличающееся от предыдущей гряды только высотой. Но зато отсюда открывается изумительный вид на аюдинский залив. Бодрое светило в зените. Синее водное пространство, с неспешащим пароходиком, а над ним такое же синее небо с белоснежными глыбами облаков и прозрачными облачками-корабликами. Летают крупные белые чайки и парят рыжие коршуны. Через несколько минут всё меняется: пароходик скрылся за серой диковатой скалой, а вместо него появилась моторка с болтающейся на тросе надутой «ватрушкой», заполненной пассажирами в оранжевых жилетах. «Ватрушка» буквально взлетает над водой, описывает беспорядочные круги и вызывает крики и визг любителей экстрима. Делаю несколько снимков и спускаюсь в долину. Она тоже густо заросла багульником, чёрным шиповником (красного в этом году нет), акацией и жимолостью. Кустарник колюч, царапает и цепляется за одежду. Утомлённые зноем бабочки медленно перепархивают с цветка на цветок. Вижу крупного бело-жёлтого, с чёрными и красными пятнами, красавца махаона.  В пакет рву шиповник, богородскую травку с мелкими лиловыми цветочками и жёлто-коричневый зверобой. Травку и шиповник увезу в город и зимой буду заваривать чай, оздоравливаться. В долинке между гор растёт жирный лук-слизун. Его тоже беру – можно приготовить пирожки с луком и яйцами. Пора домой, хочется купаться, обедать и отдыхать – читать лёжа книгу. По дороге срываю десяток серых и розовых сыроежек, можно жарить картошку с грибами.
   Зайдя на веранду, стала свидетельницей безобразной сцены: разъярённый Пузан с поленом в руках, гадко сквернословя, кидается на стоящую в тени возле его дома иномарку. Уходя после завтрака в горы, я её не видела, по-видимому, машину поставили недавно возле чужого дома, не согласовав с хозяевами, что и вызвало гнев Пузана. Испуганные женщины умоляя, повисли на его руках, пытаясь успокоить.
     –  Ну что ты делаешь? – Зачем? – Ведь можно договориться! Не надо разбивать чужую машину! Тебя же посадят!
   – А мне наплевать, пусть посадят, мне не привыкать! Я и там не пропаду! Женщины дружно затолкали буяна в дом и на некоторое время стало тихо. Я высыпала грибы в чашку и залила водой. Через некоторое время скандалист сидит на скамейке веранды и обнимает плачущую женщину.
     –  Ты же обещал мне не пить, ну что ты делаешь? – Как с тобой жить?        Бедная женщина опустила голову ему на колени и плачет. Успокоенный мужчина гладит её по волосам: 
   – Ты моя любимая, ты самая красивая во всей Аюде! – Я специально смотрел, – ты лучше всех!
Через некоторое время ко мне на веранду зашла жена Пузана – Татьяна.
   – Вы уж извините нас, так стыдно!
   – Ничего, ничего, бывает. Такие вот они у нас наши русские мужики! А про себя подумала: и побуянят и пожалеть могут.
Как я поняла вторая женщина – Люба, мать зятя (мужа дочери Пузана и Татьяны).
После обеда почистила грибы и отварила в солёной воде, приготовив к завтрашней картошке.
     Вечером я обнаружила в домике через дорогу кошачье семейство, и обнаружив, потеряла покой. Вообще-то я не кошатница, я – собачница. Люди, в основном, так и делятся: на любителей кошек или собак (бывают и смешанные пристрастия – у нас ещё были птицы). Много лет наша семья держала в квартире собак, и они были долгожители, и прощались мы с ними, ох как тяжело. Про наших собак я могу говорить много, они были членами семьи, а вот кошки у нас не задерживались, по многим причинам. И вот на тебе – влюбилась! Кошка-мать с тремя котятами чёрной масти. Короткохвостые бобтейлы. Кошка-мать мелкая, изящная абсолютно чёрная, –котята с белыми нагрудничками. У всех и серые, с кротким выражением, глаза. Кошка охотно шла на знакомство, котята – диковаты, но можно вкусненьким подманить. Годовалая кошка мать игривостью мало отличалась от детёнышей. Я не могла оторваться от их игр. Они играли в догонялки, перепрыгивали друг через друга, устраивали засады. Особенно полюбился мне котёнок с круто закрученным хвостиком – прямо поросёнок. Он перемещался короткими прыжками, как зайчик. Мне показалось, что у него задние лапки чуть длиннее, отсюда и такая прыгучесть.  В летний зной семейство пряталось под домом, поэтому их можно было видеть утром и вечером. Но еда у них всегда была в избытке: мелко порезанная рыбка и вода. Всё было в чистых блюдцах и свежо. Иногда появлялся кити-кэт, но кошки, как мне показалось, предпочитали натуральный продукт и ещё принимали угощение от отдыхающих в виде куриных косточек. Я заметила, что кошек кормят два молодых парня, которые приходят вечерами и приносят свеженаловленную рыбу. Выяснилось, что парни работают в Аюде, строят дома, а домик им выделен для жилья. Заметив мой интерес, парни сказали, что котят было пять, двух мальчиков увезли отдыхающие
   – А вы возьмите, если хочется – хозяин разрешит.
   –Так разве не вы хозяева?
   – Хозяин – наш бригадир, он иногда приходит, проведывает котят.
И вот так мне захотелось взять этого котёнка-зайчика – с закрученным хвостиком, прямо ночами не сплю. И сомневаюсь в своих возможностях: думаю, я на работе весь день, котёнок один, для него это стресс, ещё заболеет. Я сама не очень здорова, мучаюсь бессонницей, а животное нужно вовремя накормить, да и поиграть, – он ещё ребёнок. В таких сомнениях я пребывала почти до конца отдыха. Я даже попросила Юлю найти какие-то веские доводы, отговорить меня от этой затеи, но ничего нового она мне не сказала. А хозяина кошачьего семейства я вспомнила, он приходил к домику, как теперь понимаю, проведывать котят. Это был крупный, плотного сложения мужчина, лет сорока, с бритой головой, с военной выправкой. Я тогда ещё подумала, что он бывший военнослужащий или боксёр. Одет он был в камуфляжные брюки военного образца и майку-боксёрку цвета хаки.
   Среда.    Нынешняя прогулка в горы была удачной: кроме шиповника и пучка зверобоя попались грибы. Маслята три штуки, один груздь (не знаю, что с одним делать) и сыроежки. Только сыроежки не прячутся, они в розовых и серых шляпках и радостно приветствуют грибников. Остальные прячутся в землю или маскируются под жёлтую хвою. К полудню стало жарко, изрядно устав я с трудом спустилась с горы к дому.  Не доходя до своего жилища обнаружила громадный куст войлочной вишни. Куст пламенел поспевшей ягодой и просто кричал: сорви меня!  И я, отведав плодов, решила сварить вишнёвый компот. Представила, как в знойный полдень буду угощать своих ребят холодным вишнёвым компотом. Компот я варила до самого нашего отъезда из Аюды и даже взяла в дорогу вместо кваса. При этом вишни на кусте не убавилось – так её было много.
   Я продолжала страдать по котёнку ещё несколько дней, решив для себя, что я должна получить извне какой-то знак, брать его или нет.                В среду погода начала меняться, не могу сказать портиться – в Аюде нет плохой погоды. По прогнозу уже давно обещали дождь и грозы, и вот они пришли. Утро было серое, неприветливое, с редкими проблесками из-за туч солнца. А к обеду пошёл ровненький спокойный дождь. Все остались дома, читали, зависали в интернете. Я выходила на веранду, смотрела на отдыхающий залив, ничто не нарушало его покой: не было бороздящих шумных моторок, катамаранов, катеров. Поверхность была в мелких оспинах от дождинок. Вдалеке, на лодке, сутуло и безнадёжно склонился над удочкой сонный рыбак. После обеда коротко и басовито крякнув, пришел катер с продуктами для магазина. Вскоре дождь кончился, весёлое солнце осветило и осушило мокрые крыши домов, и всё разом ожило, и люди вышли к воде. Луж не было, вода просто скатилась и всё стало сухо. На завтра есть вероятность набрать в лесу грибов – так думалось и мечталось мне. Вечером был костёр с шашлыком из куриных бёдрышек.
Четверг.   С утра сбегала в горы за грибами. Набрала, но ожидала большего, всё же дождь прошёл. Читала Юлину книгу «Белый коридор» В. Ходасевича.   После обеда, ближе к вечеру, пришёл к своему домику хозяин котят. Помыл под уличным краном блюдца, выложил свежую рыбу, налил в чашку свежей воды. Я подошла к нему, разговорились. Да, это его кошачье семейство, – привёз из города. Дома не с кем оставить. Кошка молодая породистая, это её первые котята.
    –   Кошку зовут Кеша. Почему Кеша? Да мне её отдали как кота, а я не проверил. Обнаружил уже когда она была беременная. Так и осталась Кеша. А что, разве плохо?
Лицо его, до этого мягкое, как-то вдруг отвердело, стало жёстким:
  – Я ведь убийца, много людей пострелял на кавказской войне. Я снайпер. Никого не было жалко. Люди дерьмо! А вот котят жалко. Никогда не смогу топить котят.
Он испытующе посмотрел мне в глаза. Я выдержала его взгляд, хотя внутренне содрогнулась.
    – Вы, если хотите, возьмите котёнка, в квартире они к горшку были приучены. А парней, которых вы видели – мои сыновья, я их взял из детдома.
На меня напал столбняк. Бессонница сегодня мне была обеспечена.
   Вечером у костра я поделилась событиями дня со своими ребятами. Мой рассказ они выслушали спокойно, не удивились. Вечер удался на славу: Игорь и Юля так хорошо, слаженно и душевно пели, загадочно переглядываясь меж собой. Пламя костра освещало их молодые и счастливые лица. Горящие поленья в костре, брызгали белыми искрами, плясало пламя и мне казалось, что я молодею рядом с ними. В темноте бесшумно пролетела небольшая ночная птица и мы решили – из совиных. Костёр догорал. Вдруг Игорь обратил внимание на небольшой просвет вдалеке между деревьями: там в темноте яркими ломаными линиями, в бешенном танце, бесновалась белая молния. Вспышки не сопровождались громом и от этого было как-то жутковато. Ночью долго читала В. Ходасевича, до рассвета слушала аудиокнигу Виктории Токаревой.
   Пятница.   Полночь расколол страшный гром. В комнате стало светло: окно беспрерывно освещалось яркими всполохами молний. Это был настоящий, обещанный по прогнозу ливень. Гром и молнии постепенно стихали и утро стало просто дождливым. Залив и небо одного серого скучного цвета и разделяет их слабые, фиолетового цвета очертания гор на                противоположном берегу. О близком солнце речь даже не идёт: небо представляло собой опрокинутую серую металлическую сферу, из которой непрерывно льётся вода. А ведь сегодня не совсем обыкновенная пятница – сегодня предстоит воскресный двухдневный заезд отдыхающих. В этот день приезжают на своих машинах через Манат неотпускные люди, снимают на два дня домик и, если без детей, – отрываются без устали по всей программе. Приезжают также к отдыхающим их родные и друзья – в домах места хватит всем. Эти люди более сдержаны в своих желаниях, проявлениях и порывах – рядом свои дети, а то и родители. Вот и Матвейка последние два дня ждёт папу, спрашивает, когда же приедет. Все свои игрушки, а это машины разных цветов, фасонов и назначений, выставлены на плоской плите рядом с верандой. Рядом стоят его чистые башмачки. Матвейка часто бегает голышом по берегу залива, чем смущает молодую маму. Ей непременно надо одеть на него шортики. А так они каждый день дружно, вооруженные надувным матрацем и всевозможными надувными плавательными средствами, ходят на пляж. Возглавляет процессию грозная бабушка Лариса. Нежная мама Марина ведёт за ручку Матвея, с обязательной машинкой, только на сей раз надувной.                Сегодня с утра Лариса с дочерью начали заниматься праздничным обедом, к приезду отца Матвея. Мальчишка уже устал ждать папу и стал чаще капризничать. В доме Пузана также неспокойно – ждут гостей. Татьяна и Люба уже дважды навестили местный магазин, запаслись кроме всего прочего и пивом. В воздухе нависла атмосфера ожидания. Дождь, словно понимая желание и настроение приезжающих и ожидающих, вдруг прервался, и выглянувшее солнце быстро обсушила тропинки. В лесу же всё равно пока сыро, и я осталась дома. Под застрехой моей веранды копошатся воробьи: поправляют гнездо, таскают сухие травинки и какую-то мелочь. Похоже у них брачный период. 
   Залив спокоен, в синем небе парят коршуны, куда-то торопятся чайки. По берегу с удочками расселись рыбачки. Чтобы не нарушать традицию – я искупалась, хотя вода довольно прохладная. Дома пригрелась и задремала. Громкая музыка разбудила меня, и вовремя, – время к вечеру. Вышла на веранду: впритирку к моему строению стоит роскошный Ниссан и медленно пятясь задом пристраивается второй. Он с трудом поместился в пространстве между домами.  Две девочки-погодки семи-восьми лет одновременно повисли на шее моего толстого соседа:
  –  Дедушка Коля, деда Коля! –  радостно приветствуют они, целуя его в щёки.  Так я узнала имя моего соседа. Узнала его другого: любящего и любимого дедушку Колю, вполне симпатичного, аккуратно причёсанного, в новой яркой рубашке с тропическим рисунком. На голове панама. И вовсе он и не Пузан – он дедушка Коля, и в дальнейшем так и будет зваться своим именем. Девчонки, пользуясь добротой деда, тотчас отправились с ним в магазин за подарками.
   Так вот за что воевал дед Коля два дня назад, грозя поленом разбить чужую машину! Наверное, он действительно имеет больше прав на место возле своего дома, ожидая приезда зятя на машине. Не так-то всё просто, господа!
   Наблюдаю за приехавшими молодыми отцами. Они молоды, худощавы, оба автолюбители, владельцы одинаковых Ниссанов серебристого цвета. Вот парни попинали колёса, обошли вкруговую машины, одновременно открыли и заглянули под капоты. Матвейка за руку с отцом, в руках новая машинка, от отца он теперь не отойдёт до самого его отъезда. Да и уедет отец тайком, во время дневного сна малыша. Я вижу, как молодой отец гордится сынишкой: вечером с удочкой они солидно пошли на рыбалку – два мужика-добытчика – большой и маленький. С веранды вслед смотрят жена и бабушка.
А зять деда Коли, вихрастый, обнажённый по пояс парень, начал колоть дрова, готовя мангал для шашлыка. Всё это время гремела музыка с двух веранд – сплошная какофония, но никому это не мешало. Я пошла к своим на вечерний костёр.
Суббота.  Отдыхать осталось два дня, считая сегодняшний. В понедельник уезжаем домой. Кошачье семейство не вижу со вчерашнего вечера. Спросила у Ларисы, та ответила, что видела их вчерашним вечером и сегодня утром. Выходит, что не видела только я. Мне кажется, это тот самый ожидаемый мной сигнал – не брать котёнка. Стало как-то легче. Мои сомнения подтвердились – не брать!  У моих соседей и у деда Коли гостевые дни. На фоне приезда взрослых детей возникли дружеские отношения: внучки деда Коли гостят и играют с Матвейкой, при этом малыш не теряет из вида отца, постоянно спрашивает, где мой папа. Молодые родители кучкуются своей компанией, громко звучит музыка, парни часто выходят к своим машинам, что-то обсуждают. Старшие родители колдуют возле плиток, готовят угощения.
   Я решила не терять время и отправилась в горы, в надежде, что после дождя наросли грибы. В горах много гуляющих: много пенёчков от срезанных грибов. Но я всё равно наберу, мне много не надо – всем понемногу грибов хватит. Всё же грибная охота дело азартное. В горах, в сосняке много просто отдыхающих. Что меня порадовало, так это молодые отцы с детьми. Сижу на валуне, отдыхаю, дышу насыщенным бальзамом соснового леса, с примесью озона от недавнего дождя. Проходит молодой мужчина в окружении разновозрастных детей (меня он не видит). Он что-то рассказывает, показывает (не вижу, что у него в руках), дети окружают его и с интересом слушают. Понимаю, что он ведёт детей на прогулку не по обязанности, – а по собственному сердечному желанию.                Встретила также молодого отца с двумя сыновьями-погодками, семи-восьми лет. Все трое черноволосых и кудрявых. Разговор был серьёзный, на равных, без снисхождения к возрасту. Так говорят с родными по крови:
  – Ну вы понимаете, у меня ещё две ночные смены, потом – отсыпон, а дальше два дня я свободен – ну ещё один день возьму… Вихрастые головы мальчишек понимающе кивают. И меня радует, что несмотря на западное влияние, на политику устранения семьи и брака, наше общество не утратило семейных ценностей, не так уж всё и плохо.
   Вечером, до костра, гуляю по центральной дороге, хочу посмотреть дома последней постройки. Дорога петляет: спуски-подъёмы, – повторяет ландшафт местности. При застройке новых участков сохраняются деревья, кустарники. Даже подсаживаются, акклиматизированные к данным условиям кустарники: войлочная вишня, тернослив, боярышник. Дома разнообразные, каждый дом хорош по-своему, гармонирует со скальным массивом, видом на залив. Сказочно красивы красные черепичные крыши на фоне скал и зелени сосняка, всевозможные веранды... Почти возле каждого дома – иномарка. Видела растянутые между соснами гамаки и привезённые из дома столы со стульями. Всё житейски обжито, красиво, уютно. Говорят, что   эти дома обставлены современными мебельными и кухонными гарнитурами, дорогой посудой. Всё это, конечно доступно не всем, но оно есть и необязательно ехать на элитные курорты.
   Воскресенье.  Потихоньку начинаю собираться. Ссыпаю в пакет высушенные на газете зверобой, богородскую травку и шиповник. В дорожную сумку складываю одежду, приготовив на завтра походную одежду. Складываю в косметичку все свои крема, в т.ч. от загара. Сложила не использованный консервы. Задумалась, что делать с неиспользованными отварными грибами? Высыпала в пакетик, пересыпав солью – дома заправлю чесноком и укропом, засолю. Заворачиваю в полотенце тонометр – так я им ни и не попользовалась. В следующий раз не буду брать. Наверное    …   Вымыла пол в домике, протёрла полки в шкафчике, подмела веранду – завтра всё это делать будет некогда. После обеда, из оставшегося дрожжевого теста напекла пирожки с луком и яйцами – в дорогу, и утром позавтракать с чаем. Сходила в горы, посидела на поваленной сосне. Однако грустновато…
   Вечером пошла на последний костёр с шашлыком. Заключительный костёр не удался. Между моими ребятами что-то произошло. Бывает…  дела житейские. Разговор не клеился. Даже костёр был какой-то тусклый, виноватый…  рано ушла к себе. Гости моих соседей разъехались, пространство между верандами освободилось, не гремела музыка, стало грустно.
   Понедельник.   После завтрака сдала ответственной дежурной домик со всем его содержимым и ключ, получила квитанцию. На дороге меня уже ждали Юля и Игорь с вещами и постельным бельём для сдачи на склад. Однако, что-то между ними произошло… Время одиннадцатый час, солнце уже припекает, день будет жарким. Навстречу едет грузовик с ошкуренными длинными брёвнами – на стройку новых домов. Вдруг из кабины высовывается Снайпер, радостно улыбается мне, машет рукой. Таким открытым и жизнерадостным я его не видела. Ответно машу рукой. Сразу вспомнился мой котёнок. Попался по дороге из магазина дед Коля:
    –  Что, уже уезжаете? – совсем мало побыли.
Прощаюсь, желаю хорошей погоды. В целлофановом пакете деда Коли бутылка пива. 
   Ну, а дальше – катер «Дозорный и сорок минут по аюдинскому заливу. Уезжающих достаточно много, вижу знакомые лица. Сидим на корме под тентом. Катер оставляет после себя длинную свивающуюся дорожку, медленно расходящуюся в глади залива. Вода бирюзовая, прозрачная. Водяная взвесь наполняет воздух озоном, легко дышится. Игорь и Юля снимают на сотовый, что-то обсуждают, готовят будущий ролик.
    На берегу нас ожидает газели: пассажирская и грузовая. Сдаём – загружаемся – едем. Всё те же прекрасные пейзажи...  Осиновский перевал каменной змеёй из алтайской легенды о гигантском змее, огибает скалы, и по прорубленной в неприступных горах дороге, тянется вверх. Автобус натужно кряхтит, жмётся к каменной стене, лицо водителя напряжено. Игорь показывает прикрепленную к скале памятную доску. Здесь осталась навечно девушка-геолог, её засыпало, завалило громадным утёсом после взрыва горы, когда прорубали дорогу, по которой мы сейчас едем.  Вторую половину думаю о доме, о оставленных без присмотра цветах. О них я, конечно, позаботилась – поставила горшки в ёмкости с водой, но всё же…                Дома всё в порядке, все живы и здоровы. Жизнь продолжается.
    Вот и всё.       
Послесловие.
   Отпуск кончился.  Жизнь вошла в прежнюю обжитую, обкатанную годами, приспособленную к жизни, одинокую колею: где утренний подъём в 7 часов – душ – макияж – завтрак – автобус – работа. Там, на работе, я немного другая, мы все другие – это другая, видимая грань личной жизни, но она мне нравится. Одиночество постепенно вползает в мою жизнь и мне надо принять его, и, наверное, это естественный возрастной процесс. Впрочем, мы всегда наедине с собой.
   А про котёнка я не забыла. Если бы отмотать время назад… Чувствую, что я совершила непростительную ошибку, что не взяла его, и теперь мучаюсь раскаяньем... Вспоминаю те томительные дни в Аюде, когда рассудок и душа вошли в конфликт. Победил рассудок. А душа? – она сейчас скорбит и плачет. Теперь я бы поступила иначе: уволилась бы с работы и занималась милым животным, вырастила бы его, и у меня был бы кошачий друг. В этом я совершенно уверена. Я бы назвала милое животное Зайкой или Зойкой. Я бы сделала ей уютный домик из картонной коробки, обшила бы её красивым флисом…    Ах, это всё если бы…
   Так мне видится сегодня, эта июльская немного грустная история.
     Усть-Каменогорск, июль 2022 года.